Аннигиляция

Хоть переломай все кости и умри в лихорадке, но в школу пойти обязан! — вот оно извечное правило всех мам, применяемое к своим непутёвым детям. Только мать Никаса была за тысячи километров от дома, в «Ковчеге-1», да и Азура никогда не гнала его в школу. Но он так привык быть ответственным, что даже при смерти явится на уроки и отсидит там положенное время. Он чувствовал себя хромым, косым, перекрученным несколько раз через мясорубку и пережёванным одновременно, но всё равно поплёлся в школу. Тело изнывало от синяков и ссадин, кости ломило, голова болела. А значит, всё вчерашнее не было сном. Ах, да! Никас проснулся час назад дома в капсуле сна. Азура разбудила его, как ни в чём не бывало, говорила обыденные фразы, но Никас её не слушал. Все его мысли были только о боли во всём теле. Кажется, он сломал рёбра и копчик и руки. Надо бы сходить к врачу. Каждый шаг отдавался болью. Пройдя школьные ворота, Никас остановился, тяжело дыша. Он опаздывал на первый урок, но всё это было ему фиолетово. «Где Анимус?» — только и спрашивал он у себя, цепко вглядываясь в незнакомые лица опаздывающих школьников. Каждая вторая девчонка выглядела дня него как Анимус, но, только подходя ближе, он понимал что обознался. На него смотрели как на психа. Плевать! Никас дохромал до главного школьного здания, прошёл турникет, приложив «браслет». Охранник даже не взглянул на него. Значит, Никас ещё не в розыске, как пособник взрыва на складе роботов. От этого стало немного легче. Но дышать было больно и сложно. А перестанет дышать — помрёт. «Ну, где же ты, Анимус?!» — мысленно взмолился он, озираясь по сторонам. Никас согнулся в три погибели и придерживал рёбра, взбираясь вверх по стеклянной лестнице. И почему в школе не сделают лифт! Кто придумал направлять все девятые классы на четвёртый этаж? — Сволочи, садисты… — Никас крыл их последними словами. Откуда-то справа раздался возглас. Знакомый голос. Томас налетел на него как ураган, схватил за плечи. Никас болезненно застонал. И Томас отпрянул. — Что это с тобой? — удивлённо спросил он. — Втайне от всех по ночам боксом занимаешься? Видок у тебя… Бледный, как мел, Никас выдавил смешок. — Втайне от всех по ночам, — спародировал он интонацию друга, — с Анимус йогой занимаюсь. Ты кстати видел её? Где она? У Томаса округлились глаза. — Я думал, она с тобой. В школе её не видел. — Чёрт! — шикнул Никас. — Так что ты делал вчера с Анимус? — не унимался Томас. Раздражает. — Катался с ней на байке, — нехотя прошипел он, заваливаясь на поручень. Голова случайно наклонилась, и он посмотрел вниз. Падать высоко. Его затошнило. — Потом в аварию попали… Наверное, у меня сотрясение и пара сломанных костей. — Так чего в школу припёрся?! — взвился Том. — Тебе в больницу надо, к отцу Эшли. Он тебя без очереди примет… — Я Анимус хотел найти! — огрызнулся он и сам понял, какую глупость сморозил. Если Анимус пострадала, то точно не пришла бы в школу, а осталась дома или отправилась бы в больницу. Да, голова у него сегодня работает туго. И блевать тянет. Точно сотрясение мозга. — Давай-ка!.. — пропыхтел Томас, закинув его руку себе на плечо. Помог подняться по лестнице. Никас был ему безмерно благодарен. Томас… единственный человек, которому на него не плевать. Даже матери родной плевать, а другу — нет. Он очень заботливый, хотя и выглядит разгильдяем. Он как старший брат, который младше его на год. Абсурд! Но так и получается. — Томас? — тихо позвал Никас. — Аушки? — Ты что-нибудь знаешь о человеке, что вечно забирает Анимус из школы? О Ноа? — Ноа Блэйк? — сухо уточнил он. — А что с ним? — Да так, — кисло выдавил Никас. — Встретил его вчера. Решил узнать, что у них с Анимус за отношения… — Ах-хах, — громко посмеялся друг. — Вынужден тебя огорчить: Анимус его невеста! — Что?! — воскликнул он, не веря своим ушам. — Невеста? Но ему же лет двадцать на вид! — Двадцать один, если быть точнее, — весело поправил на переносице очки Томас. Сегодня он забыл надеть линзы и выглядел как типичный умник, каких рисуют, представляя идеального ученика. — А Анимус семнадцать. В следующем году, когда ей исполнится восемнадцать, они поженятся и всё! — провозгласил он, взмахнув руками. — Ты больше на метр к ней не приблизишься. Шаг влево, шаг вправо — расстрел! Из слухов, что до меня доходили, он мужик серьёзный. Занимает высокую должность главы безопасности в REMOB, хотя сам ещё очень молод. Почему именно какой-то «охранник» стал будущим зятем самого Алена Битрикс — неизвестно. Разные слухи ходят. И одни из них говорят: Ноа Блэйк особенный. Якобы, помимо талантов, в нём есть сила. Никас напрягся, приосанился. — Намекаешь на «искру»? — хмуро спросил он. — Как узнал?! — удивился Томас. — Догадка, — скупо пояснил Никас и перевёл тему, ему неприятно было слышать, что объявился ещё один особенный, помимо него: — Так значит Анимус старше нас? — Ага, — кивнул Томас. — Меня так на целых два года. Они прошли в класс. Звонок уже прозвенел, но учитель опаздывал, и все галдели. — Тогда что она забыла в 9 классе? — не унимался Никас. — Не на второй же год два раза оставалась… — Она сильно болела, — беззаботно пояснил друг, усаживаясь за парту. — Я же уже говорил: у неё слабое здоровье. Анимус долго была на домашнем обучении, но, чтобы социализироваться, три года назад отец отправил её в школу. — Вот как, — заключил Никас, оперевшись локтями о парту. — И чем она болела? — Понятия не имею, — развёл руками Томас. — То ли с лёгкими что-то, то ли с сердцем. Никас вздрогнул и невольно коснулся пальцами груди. У него самого были проблемы с сердцем. Травма из-за несчастного случая. Шрам до сих пор остался — как напоминание о том дне. И со своей болезнью Анимус как горная лань скачет на физкультуре, ездит на байке, взрывает роботов. Никас вспомнил, как вчера у неё трещали кости при экстремальном управлении мотоциклом, а потом — как они скакали по кочкам и как он случайно долбанул её, когда байк резко затормозил, и то, что он злорадно стискивал её плечи до синяков. Никасу стало стыдно и совестно. Он напряжённо сцепил пальцы в замок. Ему надо сходить в больницу. Проверить своё состояние и спросить: не поступала ли пациентка с травмами после поездки на мотоцикле. Ⅱ После уроков Никас, наконец, попал в больницу. Отец Эшли, приятной наружности зверочеловек (звероморф-полукровка) осмотрел его и сказал, что Никас заработал трещины в нескольких нижних рёбрах, фиолетовый синяк на копчике (чудом не сломавшемся) и перенапряг мышц. Он наложил ему эластичный бинт, прописал постельный режим и выписал рецепт. И очень удивился, узнав, что Никас получил эти боевые отметины «упав с лестницы» в школе. Доктор, конечно же, не поверил, но докапываться не стал. На том спасибо. Уже на ресепшене, получив пакетик таблеток из рук медсестры, Никас поинтересовался: не поступала ли в больницу темноволосая девушка его возраста, пострадавшая в аварии с мотоциклом. Медсестра озадачено покачала головой, и Никас попросил разрешения заглянуть в список пациентов. Она заколебалась, но Никас сказал, что друг дочери главврача. Она нехотя отдала ему список. Никас просмотрел его от корки до корки, но Анимус Битрикс в списке не значилась. Тогда где она? Дома? Анимус наверняка пострадала сильнее Никаса, и её не положили в больницу?! Да они что, с ума все сошли! Этот Ноа, её жених, и Ален, её отец… никого не заботит, что она может серьёзно пострадать из-за несвоевременно оказанной помощи? Да что у них в семье вообще творится… Но ещё одно имя в списке привлекло внимание Никаса. Харви Брукс. 236 палата. Травмы: множественные ссадины и порезы. Психологическое состояние: нестабильно. Что же с тобой случилось, Харви? — Простите, — обратился Никас к медсестре за дежурной стойкой. — Могу я навестить своего… — он на секунду замялся, последнее слово царапало горло, — друга. Харви Брукса. — Конечно, — встрепенулась она. — Ваше имя и фамилия… — Никас Лайтер, — отчеканил он с самой добродушной улыбкой, на которую был способен. Она записала его имя на бейджике и вручила Никасу. Он прицепил его к бледно-сизому больничному халату и уже намеревался шагнуть в корпус с палатами, как медсестра окликнула его. — Подожди! — сказала она, и у Никаса сердце ёкнуло. Только не говорите, что Харви просил не пускать Никаса Лайтера к себе. Этот подлец ведь мог. Хотя, зачем Никасу вообще к нему приходить? — Нэнси проводит тебя, — она загадочно переглянулась с очень молодой светловолосой девушкой в розовом платье медсестры. Что-то тут нечисто. Нэнси шла рядом с ним по ярко освещённым бело-голубым коридорам. Их шаги гулко разносились по пустому узкому пространству, и Никаса начало нервировать молчание. И, похоже, не только его, Нэнси вдруг сказала: — Ты уверен, что хочешь навестить своего друга? — Да, — непонимающе нахмурился Никас. Почему он должен быть не уверен? — Ты не подумай ничего, — начала оправдываться она, вскинув ладони. — Просто я его личная медсестра и знаю… — Нэнси замялась. — Разве ты не слышал, что он несколько в взвинченном состоянии? «В взвинченном» — слабо сказано. До Никаса доходили слухи, что Харви вовсе сошёл с ума и бросается на людей. Но ведь это были только слухи. Кто знает, сколько в них правды. — Это может быть немного опасно, — робко произнесла она. — Ведь он… несколько нестабилен. — А что с ним случилось? — холодно перебил Никас. — Он что-нибудь рассказывал? — Толком не понять, — тщательно подбирала слова медсестра. — Врачи говорят, что, скорее всего, он сам себе навредил под воздействием некоторых веществ. Их нашли в его крови. Но сам Харви продолжает твердить, что его пытался убить «монстр». У Никаса холодок пробежал по коже. Совсем недавно он сам окрестил Анимус монстром, демоном, как в каких-нибудь религиозных книгах, оставшихся ещё со времён «древних». Никаса всегда пугали и завораживали эти истории. О монстрах, что таятся в ночи, во тьме твоей души. О демонах, искушающих людей и заставляющих их совершать самые страшные поступки. Преступления. Никас вздрогнул. Всё что сделала Анимус с его жизнью и им самим — опять пронеслось перед глазами. — Монстр, — эхом отозвался он. Медсестра рассмеялась. — Думаю наркотики, которыми он объелся, можно назвать «монстром». Они остановились у палаты с номером 263. Нэнси приложила к панели сбоку карточку. Раздался тихий «пик», и дверь отъехала в сторону. Никас набрал в легкие воздух. Вонь больницы действовала на него дурно. — Удачи, — шепнула Нэнси и подтолкнула его вперёд, сама заходить не стала. — Если что-то случится — кричи. Дверь закрылась, отрезав пути к отступлению. Никас стиснул кулаки. Харви один. Бояться тут нечего. Пока нечего. Никас осторожно прошёл вперёд, стараясь держаться уверенно. Если не показывать животному страха — оно не нападёт. А Харви мало чем отличался от животного. Никас подошёл к единственной койке в комнате и обомлел. На кровати сидел юноша и бессмысленно таращился в пространство перед собой. Он осунулся, щёки впали, а под глазами пролегли глубокие тени. Вот что бывает, когда долго спишь вне капсулы сна. Кости мальчишки туго обтянула кожа, а больничная рубашка висела на нём как на вешалке. Светлые волосы, почти касавшиеся плеч, были растрепаны и падали на глаза, но он, казалось, даже не замечал этого. Никас не сразу признал в этом пугающе спокойном человеке Харви. «Ему колют успокоительные» — догадался он. Значит слухи о буйствах — правда. Харви повернул голову в его сторону. Заметил, наконец. И спокойствие схлынуло с его лица. — Никас, — судорожно выдохнул он, сжимая в кулаках простынь. — Привет, Харви, — кисло поздоровался он, усилием воли заставляя себя стоять на месте ровно. — Плохо выглядишь. — Она не с тобой? — Харви нервно оглянулся по сторонам. Глаза его были широко распахнуты и горели безумным огнём. Он походил на сумасшедшего. — Нет, — нахмурился Никас. — Анимус здесь нет. Харви шумно вздохнул с облегчением и вдруг подскочил на месте, схватив Никаса за руку. — Она монстр! — зашептал он. — Она всегда знает, следит за мной, — Харви забегал глазами по палате. — И за тобой! Никас попятился, но Харви вцепился в него сильнее. — С чего ты взял?! — слишком резко спросил Никас. Не выдержал. Нервы сдали. Ему было страшно. — Она положила на тебя глаз! Теперь ты следующий! Беги, беги, пока не поздно! — Да что с тобой случилось?! — недоумевал Никас. Он попытался вырвать свою руку, но Харви дернул его на себя, заставляя наклониться ближе. — Я расскажу, — пролепетал он. — Только ты поймёшь. Врачи мне не верят, но они не знают настоящую её. Никас впился ногтями в ладонь. — Говори, — хрипло выдавил он. Харви откинулся на спинку кровати, обхватив плечи руками. Открыл рот, закрыл. Собирался с мыслями. Потом нахмурился и начал рассказ: — Мы пришли в «White night». Всем было весело, играла музыка, мерцали огни. Нам выделили собственную комнату, как и говорил Дэн. Мы выпивали, танцевали, и только Анимус вела себя… странно. Она почти не притрагивалась к своему стакану и только любезно подавала коктейль то Беатрис, то Линде или Майку. А потом, когда все ушли на главный танцпол, я задержался с Анимус в комнате. — Харви затих, громко и часто дыша, точно запыхался после активного бега. Ему было сложно вспоминать случившееся, но Никас его не жалел. Ему было неприятно это выслушивать. — И? — поторопил он. — Я думал, что понравился ей, ведь часто ловил на себе её взгляд, — растерянно добавил он. — Вот и решил, что нам будет неплохо побыть наедине. Незаметно подкинул в её бокал кое-какие таблетки. Чтобы она раскрепостилась. И уже размечтался, что у нас может дойти дело дальше простых поцелуев. Какое у них там могло быть «дело дальше поцелуев» Никас не знал, но злость уже бурлила в нём, как лава. Чёртов Харви подсыпал ей наркотики! Урод! Тварь! И что он хотел с ней сделать?! У Никаса затряслись кулаки, но он приказал себе держаться. — Она взяла моё лицо в ладони, — морщась от напряжения памяти, проговорил Харви. — Но как-то жёстко, а потом… Харви закусил губу и оттянул вниз ворот больничной рубашки. Никас увидел синяки и царапины, а где-то и следы, похожие на укусы. Они покрывали всю его шею и грудь. Точно кто-то царапал его ножом или когтями, потом впивался зубами и сдавливал шею пальцами. Синие овалы отчётливо проступали на горле. Никаса передёрнуло от омерзения. — Я плохо помню, что было, — промямлил он. — Помню только боль и как громко бухала музыка в ушах, а ещё смех. Дикий, безумный. Анимус смеялась. Она пыталась меня убить! И смеялась! Я помню, до сих пор её слышу! Харви заткнул уши руками и начал раскачиваться вперёд-назад. — Теперь она придёт за мной! — лихорадочно шептал он. — Прикончит меня за то, что я тебе рассказал! — Всё это какой-то бред, — с усилием заключил Никас. Он верил Харви. Тот был слишком невменяем, чтобы сочинять ложь. И судя по тому, что Анимус сделала ранее, она и на такое могла пойти. Но всё это как-то не вяжется. Она же убивала роботов, чтоб помочь звероморфам и людям. — Это не бред! — снова подскочил Харви, хватая его за руки. Никас брезгливо поморщился. Какой же Харви стал никчёмный. И его-то он боялся? Он-то его бил? Этот жалкий и подлый слабак! — Она пыталась меня сожрать! — заголосил он срывающимся голосом. — Пыталась сожрать моё тело, разум, душу — всё! Никас вздрогнул, вспомнив, как ощутил на уроке физкультуры и позже, как она подавляет его. Точно хочет владеть его жизнью. Или уже владеет. Никас тряхнул головой, отгоняя страх. — Так чего не сожрала?! — взвился он, вырывая свои руки из его костлявой хватки, и тогда Харви свалился с койки на пол, схватил Никаса за колени. — Ей помешали! Поверь мне! — отчаянно кричал он. — Она опасна! Она и тебя прикончит! — Отвали от меня, псих! — презрительно бросил Никас. Отступая к выходу. — Она монстр! — завизжал Харви ему в след. — Ты просто обдолбался своими таблетками и не заметил, как навредил себе. Теперь винишь Анимус! — Никас неприязненно дёрнул губой. — Ты сам виноват в том, что случилось, — зло процедил он и вышел. Это была правда. Харви, подонок, виноват в случившемся. Он подсыпал ей наркотики, а Анимус проучила его. Но как-то слишком жестоко. Душила и царапала, да и укусы… Никас содрогнулся. Жутко это. А что если она и правда пыталась «сожрать» его? Харви отброс, но и Анимус перегнула палку. Всё же она не та, кем кажется. Она опасна. И только вопрос времени, когда Никас ей надоест. Избавится ли она от него, как от Харви или хуже? Страшно об этом подумать. — Кто же ты такая? — спросил Никас у самого себя, задрав голову к вечереющему небу.