Аннигиляция

Наступили долгожданные выходные. Никас заработал трещины в рёбрах, и мыться ему полагалось по частям, но мышцы ещё ныли от перенапряга, и он решил, что горячая ванная ему не повредит, а наоборот, только поможет восстановиться. Вот они последствия знакомства с Анимус. Он весь покалечился! Никас наполнил ванну, добавив в воду средство неизвестного состава. Стремительно образовалась белая пена, и запахло лесом. Или чем-то похожим на лес. Ведь Никас не знал, как на самом деле тот пах. Он поморщился, снимая с тела эластичный бинт. Дышать сразу стало легче, ничто больше не стягивало травму каждую секунду, но легкость эта была обманчивой и несла собой только большую боль. Стекло затянуло паром, и Никас выключил кран, перелез через бортик и чуть не застонал, когда горячая вода сомкнулась над его животом. По всему телу пробежала приятная дрожь, а потом наступило расслабление. Он облокотился на прохладную спинку ванной и ахнул. Холодно! Но с трудом заставил себя остаться на месте и не дёргаться, чтобы не мучить и так страдающие рёбра. Вот, что он получил за связь с Анимус. И стоило оно того? Определённо, нет. Он с самого начала знал, что она опасна, и даже её отец это подтвердил. Назвал её монстром. Должен ли любящий отец называть свою дочь, свою кровиночку, монстром? Странные у них в семье отношения. Или они все просто неадекваты! Чего стоит Анимус и этот странный Ноа. Её жених. Зачем она прицепилась к Никасу и корчила влюблённость, если у неё уже есть будущий муж? Странная она. Ален упомянул также коматозников. Никас сразу припомнил слова Томаса: «подростковая комаэпидемия». Началась три года назад, но особенно активна стала только сейчас. И заболевают ей подростки по всему Киберсити. Так каким же боком здесь Анимус? Но она утверждала, что борется с роботами, чтоб помочь звероморфам. Что-то тут не вяжется. Никас устало потёр переносицу. Как всё это ему надоело! Одни вопросы без ответов. А то, что она сделала с Харви… Всё же Ален прав: лучше Никасу держаться от неё подальше. Она опасна и своим появлением принесла ему одни только проблемы. Но что-то неприятно царапало его изнутри. Её одинокий взгляд и лишённое насмешки лицо, полное… страдания? Он хотел ей помочь. Он чувствовал, что только он может ей помочь. «Ты особенный». «Но и Ноа тоже». Никас сжал зубы. «Она опасна!» — повторял он про себя, пока не заглушил надоедливый голос совести. Вдруг дверь в ванну открылась. На пороге появилась Анимус в коротком бордовом платье с глухим воротником-стойкой и чёрных тонких колготках. Короткие сапожки процокали по плитке. Никас подскочил, сидя, и принялся лихорадочно выискивать глазами полотенце, но оно лежало далеко, и он досадливо чертыхнулся. — К-к-как ты вошла? — заикаясь и краснея до кончиков волос, пробормотал он, напуская на себя пены. — Дверь была закрыта! — Окно не закрыто, — бесстрастно ответила Анимус, уверенно преодолевая расстояние от двери до ванны. — Я живу на восьмом этаже! — вопил он, но Анимус на это только плечами пожала. Никас сгорал со стыда. А девчонке хоть бы хны! Она бесцеремонно ступила в ванну прямо в обуви. Колготки её немедленно промокли до колен, но она даже внимания не обратила. — Ты что творишь?! Анимус наклонилась к нему, обжигая дыханием. Никас вжался спиной в холодную стенку. Она выставила руки на уровне его головы, облокачиваясь на них всем весом. И посмотрела на него в упор. В лазурных глазах ни капли насмешки. Они снова стали холодными, как ледовитый океан. Такая Анимус его пугала. Кожа покрылась мурашками. Жар стыда истаял, точно его и не было. Никас снова падал на дно ледяного моря. — О чём вы говорили с моим отцом? — тихо, но чётко спросила она. Никас тяжело сглотнул. Страшно. «Она монстр» Если он не ответит, то она «сожрёт» его, как Харви? Никас приоткрыл рот, но выдал лишь невнятный звук. Язык не поворачивался сказать правду. А должен ли он говорить? Анимус заметила его испуг, страх, трепещущий в серых глазах. И всё поняла. — Ты тоже считаешь меня монстром? — холодно заключила она, попыталась усмехнуться, но не вышло. Губы её дрогнули, точно Анимус сдержала всхлип, и она вскочила на ноги. Бросила на Никаса короткий взгляд сверху вниз и двинулась прочь из ванной. Прежде чем Никас сообразил, он уже кричал: — Стой! Стой, Анимус! Но она скрылась за дверью. Дурак! Какой же он дурак! Анимус пришла к нему за помощью, за поддержкой, а он окрестил её монстром. Как её отец, как Харви — как все! Какой она монстр? Она обычная девчонка! Подросток! Человек! Никас вскочил из ванны, прошлёпал босыми ногами по полу, повязал на бёдра полотенце и выбежал в гостиную. Бордовенький пустой диванчик слева, выключенный телевизор напротив него — справа, открытая балконная дверь посередине. — Анимус! Никас рванул вперёд, скользя мокрыми ступнями по паркету, выскочил на балкон. Прохладный ветер ударил по влажному телу, заставив съёжиться. Зубы так и застучали от холода. — Анимус! — кричал Никас ей в спину. Она уже забралась на соседский балкон и перелезала его бортик. — Вернись! Это опасно! Но она даже не обернулась. Никас с замирающим сердцем перелез через перила своего балкона. Посмотрел вниз. Ох, ужас! Восьмой этаж, а высота как у двадцатого. Падать далеко и смертельно. Коленки так и задрожали. — Я дурак, Анимус! — с трудом дыша, признался он. — Прости. Я вовсе не считаю тебя монстром! Ты мне дорога! Он смутился но, кажется, на Анимус это подействовало: она на секунду замерла. Потому он продолжил: — Кто бы что не говорил о тебе, но для меня ты стала больше, чем просто знакомой или другом! Ты стала для меня возможностью вырваться из оков серых будней. — Никас поджал губы, крепче вцепившись пальцами в перила балкона. Бездна под ногами пугала, но ещё больше пугало другое, то в чём он сам себе боялся признаться: — Ты открыла мне новые чувства и эмоции! Когда мы сбежали с уроков, гуляли по парку, развлекались и когда мы ездили на байке по ночному городу. Анимус перелезла очередные перила. Даже не обернулась. — Не описать тот драйв, те чувства, что переполняли меня! — надрывался Никас, краснея всё сильнее. — И всё это только благодаря тебе! Никас согнулся пополам, почувствовав, как закололо в рёбрах. Он шумно и часто дышал, а Анимус всё отдалялась. Оставалось последнее: — Тогда!.. — крикнул он из последних сил, стараясь перекрыть шум ветра, — когда я впервые увидел тебя! Там на улице после взрыва. Я влюбился в тебя с первого взгляда! Никас стиснул зубы, но уже не мог удержать разрывающие его чувства: — В тот миг я понял, что хочу быть с тобой! Хочу помочь тебе! Анимус остановилась. Хищная улыбка исказила её лицо, она развернулась и в несколько прыжков преодолела разделяющие их балконы. Никас уже не мог стоять на ногах. Коленки подкосились, и он едва не сверзился вниз. Но Анимус вовремя запрыгнула на его балкон и толкнула Никаса назад. Они повалились на пол гостиной. Спину прострелила боль. Копчик и рёбра!.. Никас толчками вбивал в лёгкие воздух. «Дыши. Спокойно. Дыши», — повторял он про себя, но было так больно! Он с трудом восстанавливал дыхание. А ещё что-то тяжёлое придавило его сверху. Анимус. Озорная улыбка блестела на её лице, а глаза лучились светом. У Никаса на сердце отлегло. Он тоже улыбнулся, и она засмеялась. Точно. Полотенце же слетело при падении. Никас полыхнул бордовым румянцем. Хотелось провалиться сквозь землю. Он попытался извернуться и встать. Нужно убежать в комнату и одеться, но Анимус не пустила его. Она прижала Никаса к полу. — Повтори, — нагло заявила она. — Повтори, что сказал, и я тебя отпущу. Никас поджал губы. — Я хочу помочь тебе, — пробурчал он. — М-мм, — игриво протянула Анимус, склонив к губам его ухо. — Не это. Её темные волосы упали ему на лицо и защекотали нос. Никас шумно вздохнул. — Я хочу быть с тобой?.. — неловко пробормотал он, чувствуя, как горят щёки. — Дальше, — горячо прошептала она. Никас стыдливо зажевал губу. Он уже догадался, что она хотела услышать, но ему было стыдно признаться снова. — Я влюбился в тебя с первого взгляда, — едва слышно буркнул он, глубоко внутри надеясь, что она не услышит. Но она услышала. Довольно ухмыльнулась. Тут же отпустила его и встала на ноги. Никас схватил полотенце и опрометью кинулся в свою комнату. Через несколько минут он вернулся одетый в майку и треники. Лениво протер голову полотенцем и повесил его на шею. Он боялся, что Анимус убежала, но она осталась в комнате. Только мокрые колготки и сапоги валялись на полу. Никас кисло усмехнулся. Её явно не заботили никакие приличия. Так же, как и его мнение. Анимус стояла без движения и напоминала статую. Красивую и нереальную. Худенькое подтянутое тело, скрытое под высококлассной одеждой. Длинные волосы цвета жжёного кофе спадают с плеч и стекают по хрупкой спине. Белая идеальная кожа лица, и лишь мешки под глазами выдают усталость. Лазурные глаза безотрывно смотрели на фоторамку, стоявшую на тумбочке возле телевизора. Никас невольно залюбовался Анимус. Она перевела взгляд. — Опять меня рассматриваешь? — сухо поинтересовалась она. Никас хмыкнул и кивнул. У Анимус из горла вырвался тихий, беззвучный смешок, и сам звук застал её врасплох. Голоса стихли, и их окружило уютное молчание. Молчание… а где Азура? Никас удивился вслух. — Я отключила её, — без интереса ответила Анимус. — Не люблю, когда за мной подслушивают. Азура программировалась Анжелой! Его гениальной матерью-учёным! И Анимус уверяет, что смогла её отключить, когда даже Никас был на это не способен, хотя не раз пытался. Впрочем, если вспомнить, как Анимус легко изменила цвет индикаторов настроения на его куртке путём воздействия на искру, можно было не удивляться, что у неё припасены и другие трюки. Кто ты такая? Но прежде чем он успел спросить, она подала голос: — Что это? В руках она вертела фоторамку старого образца и с осторожным интересом смотрела на неё то с одного бока, то с другого. Как будто та могла наброситься на неё в любой момент. Эта мысль позабавила Никаса. Блики света плясали на мутном стекле, падали на её лицо. Сейчас Анимус была так похожа на ребёнка. — Это рамка для фотографий, — с легкой улыбкой пояснил Никас. — Мы с отцом купили её давным-давно на ярмарке старины, там и фото сделали. Анимус напряглась от упоминания об отце. — Какой он? — вымолвила она. Никас на секунду задумался. — Он был хорошим человеком, жизнерадостным, — он грустно усмехнулся, облокачиваясь на стойку. — Оптимист по жизни, а ещё поклонник старины. Он очень любил коллекционировать вещички, дошедшие до нас ещё со времён Апокалипсиса. — Никас прикрыл глаза, вспоминая отцовский портрет. — Наверное, он и привил мне любовь к истории. «И мотоциклам», — добавил он мысленно, а вслух сказал: — Он часто любил повторять: «Помни о прошлом, чтобы не допустить тех же ошибок в будущем». Нельзя забывать об Апокалипсисе, о конфликтах, что привели к нему. Ничего нельзя забывать, — рассеяно пробормотал Никас. — У тебя мудрый отец, — задумчиво сказала Анимус, внимательно вглядываясь в снимок. — И ты похож на него. Внешне. «Как и ты на своего» — подумал Никас, а сам спросил: — А какие у тебя отношения с отцом? Анимус помрачнела и скупо бросила: — Так себе. М-да. Зря он спросил. Какие тут будут «хорошие отношения», если отец называет дочь монстром, а она уничтожает его роботов. — Шрам у тебя на груди, — вдруг встрепенулась Анимус. — Откуда он? Никас невольно коснулся рубца на уровне сердца, почувствовал его даже через одежду. Осколок стекла попал в него при взрыве. Вспышка, крик, боль, всхлип. Мороз продрал Никаса до костей. Он вспомнил холод и пустоту своей подступающей смерти. — Это был несчастный случай, — разлепил он пересохшие губы. — Мне было семь лет. В тот день я наконец-то добился того, чтоб отец взял меня с собой на работу. Мне было так интересно, ведь он работал испытателем в REMOB, тестировал все их новые разработки, и я очень долго упрашивал сделать мне пропуск. И он сделал, как и обещал. Я был счастлив и предвкушал поездку. Отец тестировал какую-то машину. Помню, что она походила на стеклянный шар с какими-то поручнями и педалями. К отцу меня не пустили, но разрешили наблюдать за ним из смотровой комнаты. Ученые суетились, переговаривались. На душе стало тревожно, но отец подбадривающе улыбнулся мне. Прозвучал сигнал, и тест начался. Загудела «машина», завращались вокруг нее большие кольца, все замерцало. И мощный ослепительный свет начал исходить от нее во все стороны. Ученые возликовали, а потом заверещала сирена, замигала красным огнём. Кто-то закричал, махая руками, но было поздно. Прогремел взрыв. Яркая вспышка, подобная «рождению звезды», ослепила меня. Стекло смотровой выбило волной, и оно разлетелось на осколки. Такой осколок и попал мне грудь, в область сердца. Тогда я почти умер, но меня вовремя прооперировали и спасли. Но я сильно ударился тогда головой и заработал «частичную потерю памяти». А вот моему отцу и тем, кто был рядом с машиной — повезло меньше. Они превратились в пыль. Даже клочка одежды не осталось. Их существование просто стерло с лица земли. Анимус помрачнела, но не стала просить прощение за вопрос, как обычно люди делают в таких «душещипательных» случаях. Это приятно удивило Никаса. Он ненавидел, когда его жалели. — А мать? — спросила она, робко теребя краешек юбки платья. — Что твоя мать?.. — Она сбежала, — неприязненно повёл плечами Никас. — Не так давно. Не смогла больше выносить прошлое. Эту квартиру и меня, напоминающего ей погибшего мужа. Она выбрала «забыть историю», — хмыкнул он, взъерошив рукой волосы, — чтобы спокойно жить дальше. И только я решил «помнить». Он вцепился в столешницу, силясь успокоиться. Спрятанный на задворки сознания, гнев снова переполнял его. Жёг изнутри, как горящие угли. Это обида на судьбу, на мир и на мать опять проснулись и ударили с новой силой. Ещё ни с кем Никас не делился ничем таким личным. Даже с Томасом. Не рассказывал о смерти отца и бегстве матери, о своих мыслях и чувствах. Он старался забить всё это поглубже и никогда не вытаскивать на поверхность. Но сегодня не удержался: вывернул душу наизнанку. Да ещё и перед кем? Перед самой классной девчонкой, Анимус. Хотел бы он её впечатлить, выглядеть героем в её глазах, но остается таким же никчемным мальчишкой и слабаком. Может, в нём взыграл героизм, а может, он просто влюблённый дурак. — И ты живешь один? — спросила Анимус, присев у тумбочки. — А ты следователь? — парировал он и тут же со вздохом добавил: — Не один, а с Азурой. Но ты её отключила. Никас подошёл к девушке и настойчиво вызволил фоторамку из её пальцев. Мало ли, что ещё она сломает, кроме Азуры. — Не волнуйся, — хитро усмехнулась она. — Ты сможешь её включить. Просто перезагрузи систему. Никас насупился. — Так зачем ты пришла? Анимус игриво улыбнулась острыми зубами. От этой улыбки неприятно засосало под ложечкой. — Я пришла проверить кое-что и понять, можно ли тебе доверять. Никас поперхнулся от возмущения. Кому трудно было доверять — так это ей! — Ну и? — раздражился он. — Что ты проверяла? Анимус лукаво поцокала языком. — Преданность, — заявила она, стоя на коленях. Её холодные пальцы потянулись к нижним (пострадавшим) рёбрам Никаса. Он отпрянул, и тогда она схватила его за край майки и притянула к себе. Никас чудом удержал равновесие, но всё равно согнулся пополам. — Знаешь, — порывисто прошептала Анимус ему на ухо. — Самый преданный помощник — влюблённый помощник. Тому, кто сражается ради любви — можно верить. И ты сказал, что влюблён в меня. Она хитро сощурилась, а Никас смутился, отвёл взгляд. — Поэтому я могу тебе рассказать, что задумало правительство и мой отец, — лицо её снова посерьёзнело. — Ты же хочешь помочь мне? Никас напряжённо кивнул. Поздно отказываться от своих слов. — Тогда сегодня свяжемся через спарклайт, — заявила Анимус, схватившись за молнию платья у горла. — По закрытому каналу, конечно. Нельзя, чтобы нас подслушали. Никас опешил. — Погоди, — пробормотал он. — Для создания закрытого канала нужны… — Штрих-коды, — будничным тоном объявила она. Коротко зыкнула молния и, перебросив волосы вперёд, Анимус оттянула вниз воротник, оголив третий шейный позвонок. Ровный ряд чёрных чёрточек сразу бросился в глаза, а под ними цифры: 0-4-3-0-2… Никас зажмурился. — Нельзя никому показывать штрих-код! — возмутился он, отворачиваясь. — Его даже близким родственникам не всегда показывают, не то что друзьям-знакомым или, тем более, посторонним! Штрих-код — строжайший секрет, разглашать его опасно! — Но ты же мне не посторонний, — легко возразила она. — И ничего мне не сделаешь. Тем более уже поздно: я свой показала. И ты же поступишь честно? — она оглянулась и захлопала мокрыми от «слёз» глазами. — Возьмёшь ответственность и покажешь свой штрих-код? Она даже иллюзию выбора ему не оставила. Он знал: всё спланировано «от» и «до». Она показала штрих-код, не предупредив, и знала что Никас из-за своей дурацкой ноющей совести взамен обязательно покажет свой. Ну что за напасть! Демон. Она точно демон. И как стыда хватает так нагло эксплуатировать его с таким невинным личиком. Aka ангел! Никас обречённо вздохнул. — У меня нет выбора.