Аннигиляция

На следующий день в школе был медосмотр. Никас никогда не любил медосмотры, но всегда принимал их как необходимость. Врачи проверяли не «сторчался» ли кто, нет ли на теле следов от уколов, не происходит ли в семье насилие над ребёнком. Всё это можно было понять, если ты в порядке. Но Никас сейчас не был в порядке. Трещины в рёбрах и синяки — нормой не назовёшь. Если на отца Эшли могло сработать простое: «упал с лестницы», то у «медэкспертов» такое не пройдёт. Они начнут расспросы, доложат классному руководителю, а тот — директору. Но хуже всего — сообщат матери и вызовут в кабинет на «допрос»! Никасу только этого не хватало… Мать не сможет прийти, и выяснится, что она сбежала на другой «Ковчег», оставив несовершеннолетнего ребёнка дома совсем одного. И их бы не волновало, что Никас мог позаботиться о себе сам и теоретически оставался на попечении системы «умный дом». В худшем случае Анжелу лишили бы родительских прав, а Никаса отправили в детдом или в другую семью. Никас не одобрял поступки матери, но какая бы она не была, он её любил. И другой, даже самой лучшей, ему не надо. Потому в спортзал он шёл как на плаху. Синяки на теле Никас ещё мог оправдать, а вот трещины в рёбрах — нет. Потому спасительный бинт пришлось снять ещё дома, и каждый шаг для юноши сейчас отдавался болью. Не дикой, терпимой, но постоянной и докучающей. Перед тем, как все девятые классы разбили на два потока: мальчики и девочки — Анимус выловила Никаса при входе в спортзал и сообщила, что ей нужно пробраться в кабинет директора. — Зачем? — шёпотом изумился он. Ну куда она опять суётся! — Он работает на моего отца и имеет допуск к секретным материалам, — вполголоса сообщила она. — Мне нужна кое-какая информация из его компьютера. Но старый хрыч никогда не покидает кабинет. — Дай угадаю, — сдержанно проговорил Никас, — ты хочешь, чтобы я его отвлек. Анимус усмехнулась, кивнула. Никас шумно вздохнул. — Как я это сделаю? — Придумай. Никас с великим страданием на лице погладил свои многострадальные рёбра. Можно бы было устроить драку, но Никас был в этом очень плох, да ещё и ранен. — Ты можешь попросить своего друга, — предложила Анимус, сжалившись над ним. Или это была не жалость, а новоявленная стратегия «получше»? — А сам пойдёшь со мной. Анимус не выказывала и грамма беспокойства о его травмах, сама-то чувствовала себя просто отлично. Каким-то чудом. От этого у Никаса защемило в груди. Он-то за неё беспокоился, а она… Что она вообще к нему чувствует? А чувствует ли что-то? Анимус лениво разглядывала серо-голубые стены школы, пол, и во всём этом чувствовалась какая-то сонливость и вялость. И выглядела девчонка хуже, чем вчера. Лицо осунулось, под глазами пролегли глубокие тени. Она была бледнее обычного, и только лазурные глаза лихорадочно блестели. — Анимус, — порывисто позвал Никас, сжав её кисть. — Если тебя что-то беспокоит, ты можешь мне рассказать. Анимус усмехнулась уголками губ. — Всё в порядке, Никас, — снисходительно сказала она, высвобождая свою руку. — Я просто немного устала. «Что ты скрываешь?» «Ты мне не доверяешь?» «Ты спишь без капсулы сна?» Вопросы роились в голове Никаса, но он не мог их озвучить. Не в школе. Да и ответила бы она? — Думаю, тебе пора. Встретимся у кабинета директора, — бросила она и направилась в противоположную от спортзала, где проходил медосмотр, сторону. Коротко кивнула замершему в сторонке Томасу и ушла. — О чем болтали? — накинулся на Никаса друг уже в набитом под завязку зале. Всех заставили раздеться до нижнего белья и в порядке очереди двигаться вперёд, подходя ко всем врачам. На штрих-код всем ученикам велели наклеить толстую полоску пластыря, который выдавали при входе. — Да так, — смутно ответил Никас. — О всяком. Зал разделили надвое плотной белой шторой. Левую половину отвели для мальчиков, правую — для девочек. И ни у кого даже мысли не возникало одёрнуть занавеску и подглядеть за кем-то. Со всех сторон был пристальный надзор медсестёр, медбратьев и камер. Да и зачем это делать, Никас не понимал совершенно. Ему было всё равно. Строение человека они изучили давным-давно, что нового он бы увидел за ширмой? Искренне непонятно. — Э-ээ, друг, — недовольно протянул Томас. — Ты что-то не договариваешь. Никас присел на холодный стул, протянув руку врачу, измеряющему давление и пульс, и поморщился. Рёбра снова отдались болью. — Выдумываешь, — кисло парировал он. — Не выдумываю, — обиделся Томас, садясь на стул напротив. Врач надела на его предплечье такое же устройство измерения. — Мутите вы что-то! Оба вечно шушукаетесь и что-то скрываете. — Скрываем её измену будущему мужу, — насмешливо отозвался Никас. — Планируем сбежать вместе в закат. Томас насупился. — Шутки шутками, — твёрдо сказал он, — а факты остаются фактами. — Том в упор посмотрел в серо-голубые глаза Никаса. — Что вы скрываете? Я же чувствую: что-то с тобой не то в последнее время. Они встали со стульев и направились дальше. Никас тяжело вздохнул. Ему не хотелось обманывать друга, но и всей правды он раскрыть не мог. Не в «реале». Не зря же Анимус окрестила это «секретной информацией» и для разговора устроила связь через спарклайт. Да ещё и по закрытому каналу! Никаса не радовало, что теперь помимо всего она знала и его штрих-код. «Верь мне». — Я стараюсь, — буркнул он. — Чего? — не понял Томас. — Ничего, — посерьёзнел Никас. — Я не могу сейчас всё тебе рассказать, но мне нужна твоя помощь. У Никаса появилось чувство дежавю. Кажется, Анимус однажды сказала ему тоже самое. Он невольно усмехнулся. Томас опешил. — Какая ещё помощь? Я, конечно, твой друг и всегда помогу в беде, но я ж должен знать, куда ты вляпался. — Да тут ничего серьёзного, — небрежно отмахнулся Никас. «Всего-то геноцид звероморфов», — мысленно добавил он, а вслух шёпотом сказал: — Ты сможешь отвлечь директора? — Зачем? — с круглыми глазами спросил друг. — Надо, Том, надо, — подбадривающе похлопал Никас его по плечу. — Нам с Анимус надо пробраться в его кабинет. — Вы сумасшедшие, — поражённо выдохнул он. Он не возмущался и не отнекивался, за это Никас очень его ценил, Томас — полная его противоположность. Спокойно пойдет на авантюру, если та оправдана и предложена проверенным человеком. А вот Никас себе бы никогда такого не позволил. Раньше. Теперь в его жизни появилась Анимус. — От кого, а от тебя я такого не ожидал. — Не унимался Томас. — Воровство личных дел учеников… — Я не говорил, что мы идём воровать «дела» учеников! — тихо возмутился Никас. Но Томас его не слушал. — Найдёте моё дело — сожгите. Разрешаю. — Да зачем нам это? — пытался достучаться до него Никас. — Ты шутишь? — Шучу, — обречённо выдохнул Томас. Они подходили к завершающему штриху медосмотра — уколу в плечо. Что они там кололи — неизвестно. Вроде витаминная смесь, а вроде и нет. Всякие слухи ходили, но Никас никогда им не верил, потому и не запомнил. — Я просто раздумываю, — задумчиво пробормотал Том, — чтобы потом с тебя потребовать за сей подвиг. Никас фыркнул. — Значит, ты согласен? — А то! — уверенно заявил он, ткнув себя в грудь большим пальцем. — Я же настоящий друг! Друг-герой! И обязан помочь, если ты меня просишь. Никас благодарно улыбнулся. — План-то у тебя есть, герой? — Ну, так… Томас поведал свой гениально-безумный план. Никас был недоволен, но другого предложить не мог. Этот самый надёжный, но и не менее рисковый. А дольше тянуть было нельзя, медосмотр скоро кончится. Пришло время для исполнения плана. Томас уговорил нескольких учеников пропустить его вперёд очереди, и через пару минут он уже стоял у медсестры, набирающей в шприц желтоватый раствор из баночки. — А что это за жидкость? — громко поинтересовался Томас. — Витамины, — скупо бросила она, выбивая из шприца пузырьки. — А для чего они? — дотошничал Томас. — Для хорошего самочувствия, — раздражалась медсестра. — Теперь помолчи. Не отвлекай меня. Она начала подносить шприц к плечу Томаса. — Но у меня всегда после них голова кружится, и самочувствие «так себе»! — возмутился Томас, пятясь назад. — Почему вы не говорите, что там на самом деле?! — Не паясничай, мальчик! И дай сделать укол! Медсестра вся покраснела от злости и возмущения. Томас набычился. — Я, знаете ли, боюсь уколов, а неизвестных — тем более! — выкрикнул он. — Это произвол! Он всё пятился, пока не уткнулся в плотную штору, отделяющую мальчиков от девочек. — Мальчик!.. — зарычала она. — Женщина! — выкрикнул Томас, — не тыкайте в меня своей иглой! Нет! Не подходите! Она настойчиво приближалась. Медсёстры-наблюдательницы по бокам тоже активизировались. — Нет! — завизжал Томас как припадочный. — Не смейте! Нет! НЕЕТ! Томас рванул штору в сторону и вскочил на территорию девочек. Девчонки завизжали как резанные, прикрывая руками причинные места. Томас виновато поморщился и припустил вперёд. — Нарушитель! — завизжали блюстители порядка. — Зовите директора! Остановите мальчишку! Кто-то из взрослых выбежал из зала, кто-то погнался за Томасом. Началась паника и неразбериха: девчонки визжали, мальчишки удивлённо поглядывали в щёлку, пока медсестра с суровым видом не одернула занавес. Никас мысленно помолился за спасение Томаса, обругал затею Анимус и под шумок рванул к выходу. Ⅱ Одеваться пришлось на ходу. Мимо Никаса в двери зала проскочил взмыленный директор и несколько медсестёр. Оперативно работают… А значит, нужно торопиться. Никас судорожно ударил по металлическим пластинам на плечах, чтоб униформа подтянулась по фигуре, и выскочил в коридор. Оттуда — бегом до кабинета директора. Никто на него даже внимания не обратил. Девятые классы на медосмотре, а у всех остальных первый урок в самом разгаре. Коридоры пусты, а охрана у входа сонно зевает. На первом этаже были только двое: Анимус, стоявшая у кабинета директора, и Никас, подбежавший к ней. — Ты вовремя, — скупо обронила она и нажала на дверную ручку. Та с тихим скрежетом отъехала в сторону. Никас, тяжело дыша, спросил: — Как ты тут оказалась так быстро? — Караулила, — небрежно отозвалась она. У Никаса глаза на лоб полезли. — Почему ты не пошла на медосмотр? — хмуро допытывался он. — Он же обязателен для всех. Анимус одной ногой уже переступила порог, но тут обернулась и наградила Никаса взглядом, лучше всяких слов говорящим: «Я — Битрикс». — Обязателен, — игриво подтвердила она. — Но не для меня. Никас тяжело вздохнул, и они вошли в кабинет. Он был выполнен в типичных для Киберсити сизых тонах. Минималистичная обстановка с острыми углами в мебели: чёрным глянцевым столом посередине, голубоватыми полками и шкафами, расставленными по стенам, и наглухо закрытым широким окном позади стола. В кабинете было светло, но душно и попахивало потом. Никас оттянул серый воротник формы, но легче не стало. — И что мы ищем? — спросил он у подскочившей к компьютеру на столе Анимус. — Мне нужны коды доступа, пароли и координаты одной секретной разработки моего отца, — не отвлекаясь от непрерывного щёлканья по кнопкам, будничным тоном объявила она. — Я уже говорила: директор работает на Алена, и нужная мне информация у него как раз имеется. — Откуда ты это знаешь? — угрюмо поджал губы Никас. Анимус на секунду замерла, и щелчки клавиш стихли. — Мне помогает один человек, — осторожно начала она. — И его сведеньям я могу доверять. Анимус в упор посмотрела на Никаса. — Когда-нибудь я вас познакомлю. Никас скептически хмыкнул, но недовольства высказывать не стал. Анимус снова ничего ему не рассказывает, тянет кота за… И что это за «помощник» такой, почему она его не называет? Какой-нибудь мужчина-хакер или талантливый мальчишка-программист. Кого ещё Анимус сподвигла сражаться во имя любви? Никас с каждой минутой раздражался всё сильнее. Ревность и обида жгли его изнутри. Анимус ему не доверяла, но доверяла какому-то неизвестному «человеку»! Но он держался. Скрестил руки на груди и припал спиной к входной двери. Так уж и быть, посторожит, пока она с компьютером возится. — Хо-хо, — хитро протянула Анимус, и гаденькая улыбочка наползла на её лицо. — Кажется, я нашла кое-что интересное. Она вставила флэшку в разъём на компьютере. — Что же? — настороженно спросил Никас. Чего такого «интересного» можно найти в директорском компе? Личные дела учеников? Но вместо разъяснений Анимус вдруг спросила: — Ты знаешь, как размножаются люди? Никас поперхнулся воздухом. — К чему такой вопрос?! — Так знаешь или нет? — нетерпеливо оборвала она. Никас собрался с мыслями и серьёзно ответил: — После запрета «о межвидовом скрещивании» люди и звероморфы размножаются исключительно с помощью искусственного оплодотворения. Потом, когда плод сформируется в чреве матери, его безопасно извлекают, и «дозревает» ребенок уже в пробирке. — Вот он ответ, достойный самого примерного ученика в классе. Никас собой гордился. Пересказал параграф из учебника биологии почти слово в слово. Но Анимус на это лишь фыркнула, спустив его с небес на землю. Никас вспыхнул. — Так к чему вопрос? Анимус загадочно сощурилась. — А как размножались люди древности, знаешь? — Конечно, не знаю! — возмутился он. — Это устаревшая информация, которой в школе не учат! Даже немногие взрослые знают, а ты так говоришь, как будто знаешь… Никас запнулся. Анимус хитро усмехнулась, а в лазурных глазах заплясали лукавые огоньки. — Как-нибудь я тебе расскажу, — промурлыкала она, однократно ударив по кнопке на клавиатуре. — А может, и покажу. У директора в компе этой информации куча. И такому в школе точно не учат. Анимус ухмыльнулась, а Никас почему-то смутился. Ох, уж эта её любовь к двусмысленным фразам… Ⅲ А скандал всё разгорался. Томас убегал от медсестёр, расталкивая полуголых визжащих девчонок. Голова от них уже болела. И что он творил? Ради чего рисковал своей репутацией? Ради друга! Оставалось надеяться, что за такое его не исключат из школы, а только отстранят от занятий. Но главное представление только начиналось. Ему нужно тянуть время, пока Анимус и Никас проберутся в кабинет директора и сделают свои чёрные дела. Пока они не вернутся, ему нельзя попасться в лапы врачих. А значит, в план пора вступить фигуре Эшли. Он быстро выискал её в толпе девчонок. Они шли в середине длинной очереди и так и застыли дружной группкой у стенки. На Томаса смотрели, как на дикого зверя, вырвавшегося из клетки. — Эшли! — завопил он на полёте. — Том? — выдавила она, удивлённо хлопая большими от ужаса глазами. — Прости, — шепнул он, схватив её за голое плечо, и выставил девчонку перед собой как живой щит. Медсёстры-смотрительницы сбавили шаг. Послышался хлопок входной двери, а через несколько секунд стремительной походкой на территорию девчонок прошёл директор. Девчонки прекратили визжать и расступались пред ним, как вода. Директор был весь красный, запыхавшийся, по сторонам старался не смотреть. Костюм на его тучной фигуре помялся, а его круглое лицо пошло багровыми пятнами. — Томас Букер! — прорычал он, свирепый, как бык. — Что ты тут устроил?! — Это вы что устроили! — затявкал он в притворном исступлении. — Это произвол! Я буду жаловаться! Эшли, красная от злости и стыда, скрипела острыми зубами. Томас выглядывал из-за её плеча, и сальный взгляд взрослого мужчины мимоходом скользил по ней. Том сочувствовал Эшли, но ничего поделать не мог. Так надо. — Да что не так? — опешил директор, протерев платком лысину. — Всё не так! — визжал Том. Лучшая защита — это нападение. Если тебя в чём-то обвиняют, обвиняй в ответ, и не имеет смысла, что ты в этом момент кричишь и в чём суть. Главное — эффект и убедительные интонации в голосе. Не отступай! И если враг слаб духом — непременно отступит он! — Почему вы не говорите, что колете нам?! Может, это наркотик! Или что-то для промывки мозгов! Знаете, слухи разные ходят… — А ты всем слухам веришь? — нервно забегал глазами директор. — Говорят, эти уколы как успокоительные! — вещал Том на весь спортзал, чтобы все слышали, даже мальчишки за шторкой. — Их делают, чтобы у подростков не возникало разных желаний… — У тебя очень богатая фантазия, Томас! — громко кашлянул мужчина. — Успокойся и не вводи в заблуждение своих ровесников. Но семена сора уже были посеяны в детские умы. Девчонки переглянулись, начали перешёптываться и бросать на директора недоверчивые взгляды. Томас чувствовал себя предводителем восстания. Ведь эти слухи — очень давняя история. Подростки склонны от скуки ударяться в теории заговоров и выдумывать всякое, вот и до «секретного» содержимого уколов дошло. Но никто из учеников никогда не осмеливался идти наперекор суровым врачихам. И тут объявился Томас. — Почему бы вам не сказать, что это за препарат? Я, знаете ли, не хочу, чтоб мне кололи неизвестно что! Эшли искоса глянула на него. Томас никогда не боялся уколов и революционными мыслями не отягощался, всегда принимал этот злосчастный укол покорно. Как данность. Она сразу заподозрила что-то неладное. Томас знал это и подмигнул ей с хитрой улыбкой. Эш шумно вздохнула, подтвердив свои опасения. — Это витамины, мальчик, — предупредительно сказала одна из медсестёр и сделала шаг к нему. Но никто, конечно же, ей не поверил. Томас закрылся Эшли. Она гневно лягнула его локтем в бок, но не вырывалась. — Томас прошу тебя, — подал голос обливающийся потом директор. — Отпусти девочку, и мы спокойно поговорим в моём кабинете. Он примирительно вскинул руки, но Томас яростно замотал головой. — Нет! — гаркнул он. — Говорите здесь, при свидетелях! — Томас… — строго произнёс директор, — идём в кабинет. — Нет! Вы обманываете нас! Это не витамины! — верещал он, а Эшли морщилась. Бедный чуткий слух звероморфов. Томас не заметил, как сзади к нему подкрался медбрат. Он схватил мальчишку за руки и скрутил за спиной. — Нет! — верещал Том. — Не смейте! Не трогайте! Том сам чувствовал, как переигрывает, строя умалишённого протестанта, но что поделать, он не профессиональный актёр. А вот руки ему заломили вполне профессионально и болезненно. Подскочила медсестра и поднесла шприц к его плечу. Томас визжал и вырывался, но игла вонзилась в кожу. Внезапная боль заставила его замереть. Женщина вытащила шприц, Томас обмяк, и к нему подскочили ещё медбратья. Всё. Он тянул время как мог. Прости Никас, теперь дело за тобой… А Томас с достоинством покидает сцену. — В мой кабинет его, — отдалённо донёсся голос директора. — Будем разбираться. Девочка, — обратился он к Эшли, — тоже идешь с нами, дашь показания. Эшли сочувственно взглянула на Томаса и кивнула. Ⅳ Никас стоял, прислонившись к двери, и вслушивался в тишину в коридоре и щелчки клавиш в кабинете. Анимус молчала, и непрерывный стук начал нервировать. — Анимус, — подал голос Никас. — М-мм? — промычала она, не поднимая головы. — Почему у какого-то директора школы есть доступ к секретной информации REMOB? — Наш директор давно ведёт дела с моим папашей, — хмыкнула Анимус, и жёсткая тень пролегла на её лице. — И, кажется, задолжал ему. Потому меня в эту школу и отправили. По связям, скажем так, — она тяжело вздохнула, убрала руки с клавиатуры и плюхнулась на чёрное шикарное кресло. — Полагалось, что директор будет присматривать за мной, но на деле просто закрывает глаза на все мои выходки. Но если меня поймают с чем-то серьёзным, могут и выгнать. Никас зажевал губу. — Потому ты так себя ведёшь? Тёмная бровь приподнялась. — Как веду? Никас прикусил язык, но правду всё же выдавил: — Вызывающе. Анимус тихо прыснула. — А чего мне бояться? — сквозь смех спросила она. — Общественного осуждения, косых взглядов, безумных поклонников? Самое страшное, что может случиться — смерть, — она перестала смеяться, и лишь грустная улыбка блуждала на её губах, — Но я не боюсь умирать. — А я боюсь, — честно признался Никас. — Всего этого боюсь. — Бойся, — тоскливо протянула она. — Ты человек. «А ты нет?» — хотел спросить он, но услышал за дверью шаги. Сердце оборвалось и упало в пятки. — Анимус, — вымолвил Никас. — Ты скоро закончишь? — Да, — бодро кивнула она. — Почти всё скачалось, а что? Звук шагов раздался ближе. — Сюда кто-то идет. Дверь распахнулась, и на пороге появился Томас в сопровождении директора. Второй подошёл к столу, а мальчишка остался стоять в сторонке возле шкафа. Никас вцепился в ладонь Анимус. Они едва успели шмыгнуть под стол, прежде чем дверь отворилась. Сердце колотилось как бешеное и пульсировало в ушах. Ещё чуть-чуть, и их раскроют, поймают с поличным. И тогда простым выговором Никас не отделается. Они же преступление совершают: воруют данные с чужого компьютера, да ещё какие! Секретные, ремобовские! Он сжал ладонь Анимус сильнее. Ей ведь тоже достанется. Она ведь главный инициатор. У директора, да и у Алена в любой момент может кончиться терпение, и она с треском вылетит из школы! Директор с тихим стуком что-то взял со стола. — Ну всё, Томас! — грозно объявил он. — Я звоню твоей матери. Будем разбираться, что на тебя нашло. Рекомендую выдумать оправдания поправдоподобнее боязни уколов! — Ну, мистер Броуди! — жалостливо канючил Томас. — Сжальтесь. Я, правда, боюсь уколов! — Раньше-то чего не боялся? — Броуди сверкнул глазами. — И зачем к девочкам ломанулся! — Так вышло, — пробормотал Томас, опустив глаза в пол. — Так вышло! — передразнил директор — Да ещё и к девчонке-звероморфу прицепился! Это же такой скандал может подняться! Тебе голова на плечах зачем? Кто будет думать! — Простите, — виновато мямлил Томас, с фальшивым интересом разглядывая серые мысы школьной обуви. Директор тяжело вздохнул. — И твой брат такой же был. Вечно доставлял мне проблемы. Революции устраивал! Мужчина гневно фыркнул. — Стой здесь и не смей уходить. Я позвоню твоей матери. Дверь хлопнула, и удручающая тишина повисла в комнате. Томас выдохнул, прижавшись спиной к шкафу с книгами. — Выходите давайте. Никас и Анимус вылезли из-под стола. Первый был опечален, а вторая едва заметно улыбалась. — Прости, Том… — проговорил Никас. Друг закачал головой. — Будешь должен, — преувеличено бодро хмыкнул он. — Главное, стоила ли моя жертва того? — Ещё как, — ответила Анимус, вытаскивая из компьютера флэшку, и наградила Томаса одобряющей улыбкой. Он весело хмыкнул. — Потом обязательно расскажите мне, что задумали! — крикнул Том им в след. — Обязательно, — эхом отозвался Никас и, кинув на друга последний сочувственный взгляд, вышел из кабинета. И чуть не налетел на Эшли. Та недобро сощурилась, кидая то на Никаса, то на Анимус оценивающий взгляд. А потом зарделась багровым румянцем. Никас поздно вспомнил, что ещё держит Анимус за руку, выпустил её. И девчонка выдавила громкий смешок. Эшли стиснула большие кулаки. — Это вы заставили Томаса корчить припадочного? — сходу накинулась она. Никас виновато опустил глаза, а Анимус гадко оскалилась. Вот дура! Нарвётся же на драку. У Эшли удар будь здоров! Пусть всего на две трети, но она звероморф, и силушки ей не занимать. — Прости, что тебя впутали, — пискнул Никас. — Это было нужно и очень важно. «Для тебя же», — добавил про себя он. — Вопрос жизни и смерти. Эшли оскалила острые зубы. Глаза её так и метали яростные искры в сторону Анимус. Та нахалка молчала с самодовольной улыбкой на губах и даже не думала оправдываться или извиняться. Эшли понимала, что Никас не пошёл бы на такое, не будь рядом Анимус. Оттого ещё больше бесилась. — Она плохо на тебя влияет, Никас, — тихо процедила звероморф. Никас нервно улыбнулся уголком губы. — Прости, Эшли, — выдавил он, выпрямляясь. — Всё это наша вина, Томас просто помогал нам. Ты же знаешь, какой он. — Шумно втянул воздух носом Никас и сложил руки в молитвенном жесте. — Пожалей его, пожалуйста, не надо расправы… — Я сама уже всё поняла, — хмуро оборвала она. — И не собиралась устраивать никакую расправу. Мы всё ещё друзья… Во взгляде её промелькнула обида и суждение. Никас съёжился. У Анимус звякнул браслет. Она коротко взглянула на него и двинулась вперёд. — Спасибо, — прошептал юноша Эшли и потрусил за девчонкой. Он ещё чувствовал печальный взгляд Эшли на своём затылке, но приказал себе не оборачиваться, пока она не скрылась из виду. — Анимус! — позвал он уже на полпути к турникетам выхода из школы. — Ты куда? У нас же ещё уроки! Анимус схватилась рукой за металлическое ограждение. — У меня ещё есть кое-какие дела, — бросила она через плечо, но Никас придержал её за руку. Его раздражало, что она вечно что-то не договаривает и в последнее время ведет себя странно. А ещё у Никаса закралось недоброе предчувствие. — Куда ты? — сурово спросил он. Анимус удивлённо обернулась, и игриво-насмешливая улыбка наползла на её лицо: — Я потом свяжусь с тобой, Никас, — проворковала она, «как бы» невзначай вырывая руку. — Мне просто нужно поправить силы. Не переживай. Она перемахнула через турникет и напоследок послала Никасу воздушный поцелуй. Хмурый Никас остался стоять на месте. Жгучая неприятная мысль, что она просто использует его для чего-то, колола его, не давала покоя. Зачем он ей сдался?