Аннигиляция

Среди ночи раздался звонок. Никас уже собирался идти спать, но Эшли была непреклонна и напугана. Она просила срочно приехать в больницу её отца. Никас начал волноваться, что с ней что-то случилось, поэтому без лишних вопросов оделся и уже через полчаса прибыл к месту встречи. Эшли встретила его внизу, в ярко освещённом белом холле. Она нервозно оглядывалась по сторонам и постоянно теребила медальон на шее. Никас подошёл ближе, и она коротко приказала: — Иди за мной. Никас ничего не понимал, а она не спешила объяснять. Они торопливо прошли по незнакомому мрачному коридору к служебному лифту. — Что-то случилось? — тревожно спросил Никас. — С тобой или отцом? — Не в этом дело! — раздражённо бросила она и нетерпеливо застучала пальцем по кнопке вызова лифта. — Так зачем ты меня позвала? — не унимался он. Двери лифта открылись. Эшли вошла и обернулась к нему. Никас замер у порога с серьёзным выражением лица. — Что случилось, Эшли? Девушка поёжилась, кутаясь в белый врачебный халат, определённо выданный ей с чужого, мужского плеча. Халат её отца. — Эшли… — Войди уже! — рявкнула она и виновато поджала губу. — Пожалуйста, Никас. — спокойнее добавила она с мольбой во взгляде. — Это очень серьёзно… Никас непонимающе заморгал, но ступил в лифт. Двери закрылись, лифт загудел и поехал куда-то вверх. У Эшли случались вспышки агрессии, но она всегда держала себя в руках. Что же такое произошло? Давящая тишина повисла в тесной кабинке. Эшли стучала пальцем по локтю и старательно избегала заинтересованного взгляда Никаса. Но он всё равно заметил, что глаза её были красными, точно она долго плакала. Лифт остановился на десятом этаже. Никас никогда не бывал тут прежде и даже не знал, что тут были жилые палаты. Коридор был тёмным и пустым, лишь белый свет из окна одной единственной палаты вдалеке не давал беспроглядной тьме сгуститься над их головами. Они двинусь вперёд. Кеды Эшли беззвучно ступали по полу, и тишина стала невыносимой. — Я не знала, что у нас на этом этаже есть палата с пациентами, — тихо проговорила она, вжав голову в плечи. — До сегодняшнего дня. Они подошли к большому окну, и Никас замер. Коек внутри стояло десять или четырнадцать, и на всех них лежали молодые люди: мужчины, реже девушки, примерно одного возраста. Все они были в одинаковых больничных робах и подключены к аппарату жизни обеспеченная. Никас мог слышать, как тихо тот пищал. А ещё у всех них была одинаково блаженная улыбка на губах, точно им видится один и тот же прекрасный сон. И было в этих улыбках нечто ненормальное, пугающее. Никас похолодел. — Коматозники, — выдохнул он. — Так ты уже слышал, — печально кивнула Эшли. — Я не знала, что и в нашей больнице тоже такие есть. — Так это не слухи, про «комаэпидемию»? Ты это хотела мне показать? Эшли поджала губы. — Видишь тех двух, что ближе всего к нам? Никас всмотрелся в койки. Двое худых и бедных парней лежали у самого входа в палату. — Да, — настороженно кивнул он. — Сегодня я нашла их возле больничных бараков. Там часто тусуются всякие… — торопливо прибавила она. — Отец попросил меня разогнать эту шпану и… Она судорожно вздохнула, едва сдерживая всхлип. — И? — нетерпеливо подтолкнул Никас. Недоброе предчувствие стиснуло его грудь. Эшли молча отвернулась, шмыгая носом, плотнее закуталась в отцовский халат. Её кошачий хвост прилип к ногам, а спина её вздрагивала. — Эшли! — прикрикнул Никас. Она замотала головой. — Эш! Он схватил её за плечо и рванул к себе. Испуганные мокрые глаза уставились на него, она поджала кошачьи ушки и пролепетала: — Перед тем, как они впали в кому, я видела Анимус. Никас отшатнулся, и Эшли рассказала ему всё. Как она вышла из больницы, как услышала шум у бараков, а потом Анимус. Девчонка что-то шептала наркоманам, а потом соприкасалась с ними лбами, и они падали без сознания. И как потом она с равнодушным видом перешагнула через их тела и просто ушла. И как Эшли подняла их веки и увидела!.. Это она позвала на помощь, и отец рассказал, что в их больницу уже попадали коматозники, и их палата и этот этаж как карантинная зона. Никас привалился к стене, проведя пальцами по глазам. Это просто не укладывалось в голове! Анимус… она!.. Она правда отправила их в кому. Этих подростков. Слухи правдивы. Её отец был прав! У Никаса вырвался безумный смешок. Ушки Эшли вздрогнули. — Ты ещё кому-нибудь рассказала о том, что видела? — спросил он и сам испугался спокойствию своего голоса, тому, как он бесстрастно звучит, хотя в глубине души ему хочется кричать. — Нет, — испуганно вздохнула она, хватаясь за плечи. — Ты единственный, кто знает. Отцу я сказала, что нашла их уже такими. — Никому не говори, — холодно произнёс Никас, выпрямляясь. — Кто знает, что могут сделать с тобой, как со свидетелем. Её отец опасен. REMOB опасен. Эшли нервно кивнула, убирая волоски с лица. Куцый рыжий хвостик с цветными прядями совсем растрепался на затылке. — Никас, — с мольбой во взгляде сказала она. — Что бы вы с Анимус не замышляли, тебе стоит её остерегаться. А лучше порвать все отношения. Пока она и тебя в кому не отправила… — губы её дрогнули, и она прикусила их. Никаса продрал озноб. Эшли озвучила его самые худшие опасения и страхи. То, что он так старательно гнал от себя прочь. Он старался доверять Анимус, хотел верить, что всё, что происходит — неправда, что всё будет хорошо и злодей здесь только её отец. Но теперь сомнения животной хваткой вцепились в него. Анимус — дочь своего отца. И они оба… Никас стиснул кулаки, обрывая мысль на полуслове. — Я обязательно выясню, что происходит, — решительно заявил он.