Аннигиляция

Анимус пришла. Так легко и незаметно, как приходят призраки. Никас увидел её тень за толстой мутной кромкой двери и понял, что она уже здесь. Пришла закончить дело. Убить его. Послышался тихий стук, и Никас попятился. Свет в квартире он не включал, и лишь холодный голубоватый лунный свет из окна освещал гостиную. Он отошёл к балкону, точно свечение с улицы могло спасти его от тьмы вокруг. Настойчивый стук прекратился. Азуру Никас так и не включил после последнего пришествия Анимус. И сейчас пожалел об этом. Система «умный дом» могла бы задержать девчонку хоть ненадолго. Но зачем? Никаса бы это всё равно не спасло, только растеребило и так развинченные нервы. Замок на двери тихо щёлкнул. Послышался нажим ручки. Никас стискивал кулаки. Дверь на мгновение открылась, и в квартиру быстро вошла Анимус, а за её спиной снова щёлкнул замок. Она удивлённо замерла у стойки. — Ты не спишь, — тихо резюмировала она. — Я стучала, ты не слышал? Никас коротко мотнул головой. Шея задеревенела, и он чувствовал, как пот градом бежит по спине. Анимус, та, что отправила людей в кому, стояла сейчас перед ним с бледным, немного растерянным лицом, и Никас поймал себя на мысли, что совсем не боится её, наоборот — ощущает раздражение или даже злость. — Почему не включил свет? Никас не ответил. Всё это время она крутила им, как хотела, скрывая главную тайну. Просит доверия, но сама не доверяет. Он стиснул зубы. Анимус нахмурилась, заметив его странное поведение, и шагнула вперёд, на край, освещённый луной. — Нам нужно быстрее уходить, — взволнованно начала она, — люди Ноа… — Анимус, — тихо, но веско прервал он. — Это правда, что сегодня ты встречалась с двумя парнями, а после этого они впали в кому из-за тебя? — Откуда ты?.. — удивилась она и тут же пробормотала с бессмысленной улыбкой: — Так это была Эшли… — Так это правда, — с горечью заключил он. Анимус молчала с поникшей головой, глаза её скрыла челка, и казалось, она дремлет или о чём-то размышляет. — Скажи что-нибудь, — отчаянно зашептал он, чувствуя, как горлу подкатывает злость. — Оправдывайся! — крикнул он, срываясь. — Я поверю тебе! Я хочу тебе верить! Анимус молчала, у Никаса желваки по скулам заходили. — Ты мне не доверяешь, — вымученно улыбнулся он, — ничего не рассказываешь, и только я, как дурак, ничего не знаю и слепо иду за тобой. Распущенные волосы Анимус едва заметно покачивались, падали на её грудь тонкими тёмными нитями. Она стояла с непроницаемым лицом, головы всё так же не поднимала, хотя Никасу безумно хотелось увидеть её бесстыжие глаза, прочитать её мысли. Что она чувствует сейчас, когда он разоблачает её? Что отражается в её «зеркале души»? Страх, гнев, отчаяние? Каким же Никас был дураком. Его чувства с самого начала были для неё продуманной игрой, сама она всегда оставалась равнодушна. Его снова предали. Харви предал его однажды, потом та девчонка, а вот теперь ещё и Анимус. Когда же он перестанет доверять людям и наступать на одни и те же грабли? — Ты просишь от меня доверия, — едко прошептал он, словно это слово царапало ему горло. — Но как я могу тебе доверять, если ты мне ничего не рассказываешь? Он колко посмотрел на неё, чувствуя, как искры раздражения вот-вот полыхнут, разжигая пламя. Яростный пожар. Но Анимус упрямо игнорировала его. И он вспыхнул. — Ты убила их. Всех тех ребят! Отправила в кому! Говоришь, что хочешь спасти звероморфов, не допустить Аннигиляцию, но убиваешь неповинных людей! Никас порывисто шагнул к ней, едва сдерживаясь, чтоб не схватить её за волосы и не обратить к себе лицом. — Твой отец был прав, — зло процедил он. — Ты монстр. Анимус слегка пошатнулась, как от сильной пощёчины. Вскинула голову, и юноша увидел её глаза, полные боли и слёз. Никас в ступоре застыл. Не ожидал увидеть такую реакцию, не мог даже представить её такой… обычной девчонкой. Что он натворил? Но она не плакала. Слёзы засохли, не успев намочить даже ресницы. И сейчас Анимус смотрела на него, а её лицо было холодным, подобным железной маске. Она резко ступила к нему. Никас попятился и пятился, пока не вжался спиной в холодное стекло балконной двери. Анимус подошла к нему так близко, что он мог разглядеть крохотные точки-камушки под морской гладью её лазурных глаз. Но сейчас они недобро потемнели, точно небо над морем заволокли свинцовые тучи. Она заключила лицо Никаса в ладони, но он не чувствовал нежности от этого жеста. Руки её были облачены в перчатки биокостюма, неприятно липшего к коже. Никас похолодел от ужаса. Рассказ Эшли предстал перед глазами отчётливой картинкой. Она и с коматозниками так делала, но чего-то не хватает… Что-то ещё, прежде чем он умрет. — Хочешь увидеть нечто прекрасное? — завораживающим шёпотом произнесла Анимус. Ах, вот оно что! Никас чуть не рассмеялся, испытав пугающе безумное облегчение. Хотя он должен был испугаться и замереть, как кролик перед лицом опасности, но совсем не почувствовал этого. Напряжение и гулкий стук сердца сменили спокойствие и смирение. Всё к этому шло с самого начала. Она должна была сделать это ещё тогда, когда он стал свидетелем её преступления, когда она отвела его поговорить на безлюдной лестнице в школе. У него не было выбора. Всё должно было так и закончиться. Теперь и он отправится в кому. Никас смотрел в её грустные глаза, полные скрытой боли, и все его чувства скрутило в тугой комок. Ладони взмокли, а язык прилип к нёбу. Он почувствовал, как падает на дно глубокого, обжигающего холодом своей обиды моря. Никас разомкнул пересохшие губы. — Да, — выдохнул он, втайне надеясь, что Анимус не расслышит. Но она услышала. Всегда слышала. И Анимус припала губами к его губам в настойчивом поцелуе. Никас растерялся, это мало походило на физическую смерть, но он понимал, что умирает «духовно» вместе со всеми своими убеждениями и принципами. Никас дрожал, хотя ему было безумно жарко из-за яростно пульсирующей «искры» у него в груди. Он впервые почувствовал, что она у него есть, что это не вымысел и не сказки. «Искра» бешено дёргалась в груди, наращивая темп, точно хотела разорвать Никаса на куски. Он испугался, но даже не думал отстраниться от «источника проблемы». Жар её нежных губ, запах мяты от волос, дрожь полуприкрытых век — всё в Анимус сводило его с ума. Если Никас не отстранится, если не прервёт поцелуй — умрет, его искра вырвется из тела. Анимус её вытянет. Никас знал это, хоть ему никто и не рассказывал. Но давно принял такой исход. Сдался. Он уже чувствовал, как рассыпается. С колотящимся, рвущимся из груди сердцем Никас в последний раз подался вперёд, зарывая пальцы в её мягкие волосы. «Искра» пульсирует, жжёт его изнутри, как горящие угли. Нестерпимо больно. Но скоро всё закончится. Ещё немного… Анимус резко отстранилась, и Никас чуть не упал. Взъерошенный и красный юноша привалился спиной к холодной балконной двери, и окно начало запотевать, точно он взаправду горел. — Быстро же ты сдаешься, — тихо пробормотала она без тени улыбки и отступила назад. Никас стоял столбом не в силах пошевелиться. Колени, да и руки, дрожали от перенапряжения. Казалось, сделай он хоть шаг, тут же упадет. Он бессмысленно открывал и закрывал рот, хватая воздух. Но все мысли перемешались в голове, и он не мог выдать внятный вопрос. Что случилось? Зачем? Почему она не довершила дело и не отправила его в кому? — Я думала, — безразлично сказала Анимус, но Никас видел в её глазах горечь, — что ты станешь для меня особенным. Но ты оказался таким же, как все. Её губы дрогнули, и она поджала их. — Ты тоже считаешь меня монстром, — мрачно заключила она и схватилась за дверную ручку. — Прощай. Дверь открылась. — Анимус!.. — выдохнул Никас, делая шаг вперёд, но с грохотом повалился на пол. Он тихо чертыхнулся, поднимаясь на руках, и безнадежно позвал: — Анимус! Но ответом ему была лишь тишина. Анимус ушла. Всё кончено.