Invisible Sun

Рей так и осталась сидеть на полу, поджав ноги, и тяжелая голова Кайло покоилась на ее коленях. Вот бы так всегда — только не в холодном темном подвале, над которым грохочет ураган, а под зеленым деревом, на мягкой траве. Он уснул бы на ее коленях, а она бы бесконечно долго перебирала его изумительные волосы, бездумно смотря в небо на танец листвы и солнца, на бело-перламутровые облака. Она знала, что По не ушел, что он где-то там мается возле двери и никак не может решить — уйти и вернуться с полицией или уйти, но прихватить ее с собой. Пусть решает сам. Рей прочесала пальцами кудри Кайло ото лба к затылку. Волоски липли к подсыхающей крови на ладонях. Откуда она? Чья? Рей не знала точно. Конечно, она порезалась стеклом. И у Кайло может быть разбита голова — он упал как подкошенный. Но почему-то все это ее не трогало. Ей хотелось только сидеть вот так, слегка покачиваться вперед и назад и прислушиваться к тому, как внутри раскачивается какой-то огромный маховик — от истерики к опустошенности и назад, и она сама не знает, что ей чувствовать и как быть. Рей не спала всю ночь. Просто не хотела, не видела смысла. А еще ей было страшно. Если до этого момента ей казалось, что Кайло так или иначе больше на нее не сердится и не обижается, или что там еще он себе придумал, то теперь события шестинедельной давности снова всплыли на поверхность. Меньше всего Рей хотела вспоминать ту историю. Кайло лег спать, не промолвив ни слова, не коснувшись ее, и всю ночь проспал на своей половине кровати, не приблизившись к ней ни на миллиметр. Утром так же молча встал и отправился в ванную. Обычно Рей вставала раньше, умывалась и спускалась в кухню, чтобы приготовить завтрак до того, как он выйдет из ванной и тоже спустится вниз. Но только не сегодня. «Сегодня я просто… просто умру здесь, я просто умру здесь и перестану всем докучать.» И как на грех, собравшись умирать, Рей как никогда остро ощутила жизнь своего тела. Дыхание, неустанная работа сердца, урчание голодного желудка и тревожные напоминания от мочевого пузыря. Веки опускались и поднимались, волосы и ногти росли сами по себе, не дожидаясь ее разрешения или запрета. И где-то там, глубоко внутри, была спрятана маленькая, совсем еще крошечная горошинка новой жизни. В недобрый час решила эта новая жизнь появиться в ее теле… Казалось, будто каждая клетка по очереди настраивается на то, чтобы в означенный час прекратить работать и тихо, мгновенно умереть. Что-то похожее на болезненную судорогу, прошило ее тело от самых бедер до шеи. Рей вздрогнула и автоматически пошевелилась, как будто пытаясь найти более удобное положение. Боль приутихла и превратилась в тупое тошное нытье, которое как нельзя лучше соответствовало ее настроению. Смолк шум душа. Кайло, похоже, управился со всеми делами в ванной и собрался выходить. Рей не двинулась с места. Она считала, что имеет полное право. Однако, Кайло придерживался иного мнения. — И что это значит? — осведомился он, нависая над нею и заслоняя свет, падающий из окна сквозь щель между плотными шторами. Капли воды еще поблескивали на его животе и широкой груди, скатывались вниз, туда, где дорожка темных волос скрывалась под полотенцем, небрежно обернутым вокруг бедер. С его мокрых волос прямо на нее падал настоящий дождь из капель. Рей медленно подняла взгляд выше, на его лицо. Он глядел мрачнее тучи, и ее пронзил внезапный укол вины. Ты всем ему обязана. Так как же ты смеешь?.. — Ну так ты ответишь мне или нет? — продолжил Кайло, и Рей заметила, как вздрогнули пальцы его правой руки. — Я… мне нехорошо, — сказала Рей как можно спокойнее. — Я бе… — Да я уже в курсе, спасибо, — выплюнул Кайло сквозь зубы. — Кажется, мы уже обговорили эту тему вчера. — Да, но… Я… — Я сегодня же отвезу тебя к врачу, — сказал Кайло так, словно слово «врач» превратилось в отраву и разлилось по его языку. — Се… сегодня?.. — пролепетала Рей, жмурясь от попавшей в глаза воды. — Сегодня, — повторил Кайло, все больше раздражаясь. Он протянул руку, нагнулся, крепко взял ее за плечо и поднял легко, словно пушинку. Рей почувствовала, как резко и внезапно закружилась голова, как тошнота подкатила к горлу, неудержимая и стремительная. Кайло отпрыгнул в сторону, глядя на нее в крайнем изумлении. — Что за… — пробормотал он, вытаращив глаза, пока Рей пыталась подняться с постели, согнувшись в три погибели от мощных спазмов внизу живота. Простыни странно прилипли к ее бедрам, она едва-едва наклонила голову вниз, чтобы не потерять сознание, и увидела липкие, темные, мгновенно впитавшиеся в ткань лужицы. Она протянула руку вперед, точно слепая, и повалилась ничком на пол, и, если бы не боль, это было бы блаженство. Когда она открыла глаза, пятна света и тени метались по светло-серому пространству над головой. Все гудело, тряслось, и Кайло твердил: — Сейчас приедем, сейчас приедем… А потом ее подхватили другие руки, и слепящая белизна стен, потолка, всего на свете заступила тревожное лицо с темными глазами. Он склонился так низко, что его волосы — до сих пор мокрые! — легли на ее лицо. — Держись, Рей, держись, — шептал он, и его губы прыгали по-настоящему, такие белые, твердые, а глаза были большие и испуганные, как будто он был маленьким мальчиком и понятия не имел, что ему делать, как помочь. Волна странного материнского инстинкта нахлынула на Рей. Ей захотелось утешить его, успокоить, сказать, что все будет хорошо, и никто не умрет, но чужие люди в больничной форме втолкнули каталку в лифт, и металлические двери отсекли все, что было до этого странного мгновения. Когда Рей проснулась, у нее ничего не болело. Даже душа. Но она точно знала, что ребенка в ней больше нет. И что его вообще нет. Нигде. Кайло пришел — прибежал, впрочем, уже не такой испуганный. Это было гораздо привычнее, потому что она совершенно не представляла, что с ним делать таким — беспомощным, слабым, уязвимым. Она не винила его в том, что случилось. Никто не виноват — так она сказала сама себе и наглухо перечеркнула все возможные возражения. Никто не виноват. Просто все так случилось. И теперь ей было знакомо отчаянное желание умереть и жить, переплетенное воедино. Умереть, чтобы не жить эту жизнь, или жить, чтобы создать себе новую, другую. Когда опасность миновала, Кайло забрал ее домой. Всю дорогу до дома они молчали, потому что Рей не знала, что ему сказать, да и нужно ли. Он казался совсем спокойным, не сжимал губы, не бросал на нее многозначительные взгляды. И только когда машина остановилась перед домом, Кайло заглушил мотор и обернулся к Рей. Она смотрела прямо перед собой, сложив на коленях руки, которые стали еще тоньше. За то недолгое время, пока беременность оставалась ее личным секретом, она успела вообразить, каково это — обнимать обеими руками круглый маленький мир, в котором растет, создается и сотворяется нечто новое. А теперь все будущее осталось в прошлом, какая странная, глупая ирония. — Рей, — вдруг сказал Кайло, оборачиваясь к ней. Его голос был таким, что она, сама того не желая, совершенно автоматически подумала: Ну вот и все, сейчас он ей скажет, чтобы она выметалась из его дома куда подальше. Бесполезная, никчемная. Не сумевшая даже выносить ребенка, который… Мысль запнулась. Который, собственно, не был ему нужен. Совершенно. Которого он даже не считал своим. — Да? — медленно сказала она, тоже оборачиваясь. — Когда тебе станет лучше, — спокойно сказал Кайло, — надеюсь, это будет как можно скорее, — «Ты уж постарайся, будь добра!» — у нас будет ребенок. Наш ребенок. Это последнее как будто вернуло Рей привычного, знакомого Кайло. Не смотря ни на что, даже зная наверняка, что это был его ребенок, он продолжает намекать на то, что ребенок был не его. Если бы не слабость, она бы засмеялась, настолько абсурдно это прозвучало. Но потом до нее начал доходить смысл его слов. Он хочет, чтобы она родила его ребенка. Значит… Значит, он ее любит? По-настоящему? Настолько, что готов воспитывать с ней детей? Настолько, что задумался о совместном будущем? — Да, — сказала Рей, кивая и неудержимо улыбаясь. — Да! Шаги. От двери. Рей быстро вскинула голову. По вернулся и, решительно прошагав к ней, опустился рядом с ней на колени. — Я так не могу, — объявил он. — Я тебя не брошу, хоть что ты делай. — Тогда мне придется тебя убить, — совершенно спокойно ответила Рей, в упор глядя в его темные глаза, похожие на летящих птиц. Мышца вздрогнула у него под глазом. — Что, — отозвался он, глядя бессмысленно и непонимающе. — Иди, По, — твердо сказала Рей. — Я устала повторять. Иди. Это не твоя жизнь. Не твоя вина и не твоя судьба. — Судьба? — вдруг воскликнул По. — О, конечно, начни еще рассказывать о том, что вас двоих соединила какая-то невидимая непонятная «сила»… Никакой судьбы нет, Рей. Нет богов, нет предназначений, нет ничего, кроме того, что ты делаешь со своей жизнью. Я тебя… я… твой друг, Рей, я не позволю тебе спустить свою жизнь в сортир ради чувака, который тебя не ценит. — С чего ты взял, что он меня не ценит? — тихо спросила Рей, опуская взгляд и все так же нежно, любовно прочесывая темные волосы Кайло, которые уже слипались от подсыхающей крови. Он лежал на ее коленях такой спокойный, будто бы спал. Если бы не едва заметно вздрагивающий пульс на шее, Рей и сама бы поверила в то, что Кайло умер или умирает. Но нет, он не из тех, кого можно убить простым падением на бетонный пол. О нет. Такое может убить кого угодно, но не Кайло. Что-то теплое коснулось ее бедра под подолом платья. Ей не надо было смотреть, чтобы понять, что к чему. Это темная, густая, горячая жизнь понемногу сочится из его раны. Но скоро кровотечение остановится, скоро он откроет глаза и снова встанет на ноги. Рей снова подняла взгляд на По. Тот сидел молча, но явно готовый к бою. Она без труда догадалась, что он собирается сделать — столкнуть Кайло с ее колен, схватить ее и силой вытащить из этого подвала. Впрочем, это будет глупая затея, потому что судя по реву урагана снаружи, выходить наружу будет более чем глупо. — Только тронь, — сказала она удивительно ровным, спокойным голосом. — Это моя жизнь, По. Оставь нас двоих разбираться с нею. И она, и Кайло как будто условились больше не вспоминать о ее беременности и внезапном выкидыше, который случился так неожиданно, как будто в ответ на ее желание умереть. Но теперь, когда Кайло и сам высказал желание иметь ребенка, беременность Рей как будто превратилась для него в странную самоцель. Она не решилась — а позже убедила себя, что просто не сочла нужным, — напоминать ему, что еще несколько месяцев назад он и не помышлял о детях. Однако, эта нерешительность аукнулась ей самой. Кайло становился все мрачнее с каждым днем, потому что Рей посмела не зачать в первый же цикл после выкидыша. Теперь уже было очевидно — она и сама видела, как его взгляд говорит ей: «Разве ты меня достойна? Ты даже не можешь зачать от меня ребенка, о чем тогда речь вообще?» Еще немного — и она сама поверила бы в то, что ее неудавшаяся беременность случилась без участия Кайло. Иначе почему тогда она не может зачать его ребенка снова? Когда у нее случились месячные, Кайло как будто с ума сошел. Он сел в машину и куда-то уехал. А когда вернулся, было уже далеко за полночь. Рей не спала. Вся дрожа, в росе и слезах, она встретила его на ступеньках крыльца. Он даже не взглянул на нее и прошествовал в спальню, где упал на постель, не раздеваясь и не разуваясь, и заснул — или сделал вид, что спит. Рей долго прислушивалась к его дыханию — естественно, она и сама не спала, да и как можно было спать в таком состоянии. Она понимала, что должна хотя бы попытаться снять с него по крайней мере обувь, иначе утром она снова окажется виноватой, но и начать возню и разбудить его среди ночи было не менее опасно. Через четверть часа она встала, набросила халатик и обошла широченную кровать. Кайло лежал в той же позе, одна нога закинута на другую; рука под головой, другая свешивается с кровати. Раздеть не получится — но хотя бы ботинки… Она беззвучно опустилась на колени у края постели. Здесь лежал грубый коврик, плетеный из джута. Кайло любил вставать на него босыми ногами по утрам. Колючие волокна неожиданно больно впились в колени, но Рей даже не ахнула. Она принялась осторожно расшнуровывать тот ботинок, который лежал сверху. Едва дыша, как будто совершая преступление, Рей стащила его с пятки, слегка покачивая из стороны в сторону. Осторожно придерживая тяжелую, словно высеченную из камня ногу Кайло, она постаралась уложить ее на матрац, но потерпела неудачу. Нога соскользнула — свободный край постели был слишком узким — и грохнулась пяткой об пол. Рей подскочила на месте, и Кайло тоже подскочил, и только сейчас Рей ощутила густой, дымный запах дорогого виски. Он был здорово пьян, и она даже не предполагала, понимает ли он, где находится и что делает. — А… — сказал он. — Это ты. У Рей почему-то сразу отлегло от сердца, но она бы и сама не смогла пояснить, почему. Она бережно опустила его ботинок на пол и, принимая его молчание за одобрение, взялась за второй. Внезапное движение его бедра и колена обладало силой стального поршня. Сознательно или нет, но Кайло так сильно ее толкнул, что Рей отлетела и покатилась по полу почти до самой противоположной стены. И там она и осталась лежать, замерев от ужаса и неожиданности, и от удара, который совершенно вышиб из нее дух. Кайло медленно моргнул, тяжело качнул головой. Выпяченные губы делали его лицо странно детским, как будто он вот-вот заплачет. А потом он и вправду провел тыльной стороной руки по глазам и посмотрел на явные, блестящие мокрые полосы на коже, словно это были капли кислоты. Как будто не понимая, что происходит, он поднял голову, и Рей с ужасом, с изумлением увидела, что слезы катятся по его лицу буквально ручьями. Она никогда раньше не видела, чтобы кто-то так плакал, и ее затопила паника. Чья это вина, Рей? Ты его подвела. Ты оказалась разочарованием, пустой тратой времени, бочкой без дна. По встал на ноги. Его покачивало из стороны в сторону, как будто головой ударился не Кайло, а он. Рей выглядела так… странно. Как будто сейчас начнет укачивать его на руках и напевать колыбельную. Да кому? Этому чудовищу? Этому типу, который посмел ее ударить? Ярость начала закипать в груди у По. Ярость, обида и недоумение. Непонятное поведение Рей начало его возмущать. Что с ней стало? Где та Рей, которую он так неожиданно для себя и для нее чуть не поцеловал над старым зеленовато-голубым, почти насквозь проржавевшим капотом? И он все еще никуда не ушел. И не собирался уходить. Вместо этого он бухнулся на пол у стены, привалился к ней спиной и положил руки на согнутые колени. — Я никуда не пойду, — сварливо заявил он, поднимая брови, когда Рей устремила на него косой взгляд. — Жить хочу. Рей так выразительно посмотрела на все еще лежащего у нее на коленях Кайло, что слова не понадобились. Однако, По вдруг ощутил прилив небывалых сил. — Я вырублю его еще раз, если понадобится, — сказал он почему-то яростным шепотом, брызгая слюной. — И ты мне не помешаешь. Рей молча вернулась к своему занятию. К перебиранию темных волос, как будто не замечая темно-багрового пятна, которое расплывалось по ее платью. Еще немного — и начнет мягко, плавно покачиваться и напевать. «Еще не беременна, но скоро буду, » — повторил По про себя ее слова. Беременна от Кайло, от этого чудовища… Но какая разница, если она все еще Рей, та самая Рей, которая так сияла, так улыбалась, грела как маленькое солнышко? По внимательно на нее посмотрел и вдруг подумал: а если она уже носит в себе ребенка от Кайло? «Станешь ты ее спасать, станешь ты с нею носиться, если она уже?..» — Стану, — твердо сказал По вслух. Рей чутко обернулась — точно птица, сидящая на краю гнезда. — Что с тобой стало, Рей? — спросил По громко, как будто стараясь, чтобы Кайло тоже услышал. — Ты сама не своя. Ты исхудала, у тебя изрезана вся спина. Ты счастлива? Посмотри на меня и скажи, ты счастлива? Рей даже не пошевелилась, но По каким-то образом понял, что она слушает и слышит. — Ты получила все, о чем мечтала? Он любит тебя так, как ты хотела бы, чтобы тебя любили? Он заботится о тебе? Где вы с ним бываете? Сколько раз в неделю ты выходишь из дому? Рей молчала, но По почувствовал вдохновение. — Рей… Идем со мной. Она молчала, не поощряя его и не перебивая. И потому он продолжил. — Я же… я не говорю, чтобы ты ушла от него ко мне. Просто позволь мне помочь. По и сам пожалел, что сказал именно так как сказал. Больше всего на свете он хотел, чтобы Рей ушла именно к нему. В последнее время он много об этом думал. И у него было в кои-то веки достаточно денег, чтобы сбежать из этой задницы мира вместе с нею. Чтобы увезти ее куда-нибудь туда, где никакой Кайло ей не будет страшен. Где их двоих никто не найдет. И где он сможет наконец-то быть счастлив рядом с женщиной, которую любит. Ведь все еще может быть хорошо. У них еще может быть уютный домик, неплохой вид из окна — на горы, океан или лес, на что угодно, что она захочет. У них может быть большая лохматая собака — или даже две или три. У них может быть ребенок. Если она захочет после всего того, что Кайло с ней сделал. По смотрел на нее и как будто переворачивал невидимые страницы. Здесь она плакала. А здесь испытывала давящую, душащую тревогу. Здесь оставило свой след чувство вины. А здесь… — Когда любят, не бьют, Рей, — мягко сказал он и сам себя едва услышал, потому что сверху грохотало и ревело так, как будто над ними проносился поезд. Кайло шмыгнул носом и медленно, размашисто провел ладонью по лицу, как будто не совсем понимая, что это такое мокрое. И повалился на постель. Только сейчас Рей поняла, почему ей так больно дышать. Как будто раскаленный кинжал сидел у нее в боку, прямо под сердцем. Она едва заметно, беззвучно пошевелилась, и боль ослепила ее и снова вспорола ее бок. Рей кое-как повернулась на спину, трясясь всем телом. Боль отменила реальность, отменила даже Кайло. Сейчас для Рей существовала только боль и паника — это точно сломалось ребро. Или два. Или больше. А что, если осколки проткнут… Рей облизала пересохшие губы и ощутила привкус крови. Холод окатил ее спину. Всхлипывая, кривясь от боли, она приподняла край рубашки — на боку под тонкой кожей расплывалось большое пурпурное пятно. Рей прикоснулась к нему, и под пальцами захрустело. Снова металлический, гадкий привкус крови на губах. Рей кое-как нащупала языком ранку — прикусила губу, когда упала. Хорошо хоть, что кровь не из легких. Все еще дыша быстро, часто, неглубоко и через почти невыносимую боль, Рей попыталась встать. Кайло зашевелился на постели. — Помоги мне, — вдруг сказала она, раздельно, четко, как будто ребенку. — Помоги… Со мной что-то… Кайло приподнял голову. — Помоги мне, — повторила Рей, все еще пытаясь встать. — Кайло… Он опустился назад на подушку, повернулся на бок и натянул на себя одеяло. — Откуда ты знаешь? — вдруг спросила Рей, медленно поворачивая к нему лицо. Ее глаза казались огромными в полутьме и как будто запали в глазницах. Их окружила странная тень, сообщавшая ее милому, такому знакомому и такому неузнаваемому личику необыкновенно грозное, неумолимое выражение. — Ты кого-нибудь любил? — Да, — быстро ответил По. Вот сейчас, прямо сейчас настанет момент истины, сейчас он скажет Рей, что он всегда любил только ее одну, и что даже если она его не любит, это ничего не значит, потому что он все равно… все равно ничего не согласен слушать, никаких возражений, он просто схватит в охапку ее тощенькое маленькое тело и вынесет отсюда, вынесет под шум утихающего урагана, потому что… потому что… И вдруг все его аргументы схлопнулись в одну маленькую светящуюся точку. «И чем ты будешь лучше этого урода? — спросил маленький голосок где-то внутри его головы. — Он тоже ни во что не ставит ее мнение. Он тоже обращается с ней как с вещью. Ты хочешь пойти по его пути?» И другой голос ответил: «Да, я буду точно таким же козлом как и он. Но, если мне придется что-нибудь разбить, то пусть это лучше будет ее сердце, чем вся ее жизнь.» — Я люблю тебя, Рей, и всегда любил. Она как будто и ухом не повела, продолжая гипнотизировать взглядом Кайло, все так же лежащего головой на ее коленях. По не решался нарушить молчание, понимая, что одно-единственное слово может все сломать и похоронить. Сверху как будто стало тише, потому что поверх завываний ветра и грохота урагана он вдру стал слышать странно прерывистое, хриплое дыхание, которое не принадлежало ни ему, ни Рей. Он вдруг со странным страхом посмотрел на Кайло. Думать о его смерти было гораздо проще, чем наблюдать ее воочию. Странное дело — на его глазах никто никогда не умирал, но По почему-то понял: это, скорее всего, агония. Если он еще не впал в кому, возможно, совсем скоро это случится. А потом… — Это сделал не ты, — вдруг сказала Рей, и По очнулся, ловя себя на том, что растерянно таращится на собственные растопыренные пальцы и пытается понять, как так его руки такое совершили. — Никто не виноват, По, — сказала она, внимательно на него глядя из этой странной тени, скопившейся вокру ее темных глаз. — Так получилось. Она подняла взгляд на потолок подвала и прислушалась. — Кажется, стихает, — спокойно сказала она и посмотрела на По. — Поднимись в гостиную, пожалуйста. Я хочу побыть одна. — Рей, я… — Пожалуйста, — твердо повторила Рей, и он прикусил язык. Откуда в ней это взялось? Эта твердость, эта сила? И почему сейчас, почему не раньше, не тогда, когда было действительно нужно? Он поднялся и направился к выходу. — Я рядом, — напомнил он на всякий случай, зачем-то хлопнул ладонью по косяку и вышел. Рей с трудом встала на ноги и потащилась в ванную. В мертвящем холодном свете лицо казалось бледным и заразно больным. Поломанные кости под ладонью страшно и дурнотно ходили туда-сюда. Рей оперлась на раковину, пытаясь побороть подкатывающую тошноту. Он не нарочно, ведь так? Просто… просто напился. И, конечно же, меньше всего ему хочется возиться с ней прямо сейчас. В конце концов, что он может сделать? За руль он не сядет, это понятно. Можно попробовать самой… Но нет ни денег, ни ключей от машины. Рей попробовала выпрямиться, и острая боль прорезала все ее туловище. Нет, пешком тоже не получится. Слишком далеко, слишком больно. Но боль была такой странной, неправильной, пугающей, что Рей не решилась бы просидеть всю ночь, прижавшись к баллюстраде. Потихоньку, по стеночке, беззвучно охая от боли, она прошла в гараж. Ее старая машина все еще стояла там, а в баке еще, наверное, были остатки бензина. Ключей нет, но ведь можно… а, нет, нельзя. Как залезть под приборную панель, как соединить провода? Рей тяжело повалилась на заднее сидение, левым боком кверху, и тихонько заплакала, но не от боли, а от воспоминаний, которые навеял ей запах пропахшей сигаретным дымом и одеколоном обивки сидений. Это был запах мастерской, запах По, запах безвозвратно ушедших дней, которые навсегда останутся в памяти, но которые не вернуть ни за что и никогда. Наутро Кайло почти вытащил ее из машины за ноги — лицо у него было перекошенное, совсем белое, яростное и испуганное одновременно. Она взвыла от боли, и он прямо здесь же, в гараже, содрал с нее сорочку и осмотрел перелом. — Все будет хорошо, — сказал он, избегая смотреть ей в глаза. — Заживет быстрее, чем ты думаешь. Кайло шевельнулся. Рей на миг приостановила неустанное движение пальцев, все прочесывавших его густые, слипшиеся, ссохшиеся от крови волосы. Еще движение — странное, рваное, будто судорога. И еще. Она громко втянула воздух пересохшими губами. Кайло открыл глаза — белки были буквально налиты кровью, и выглядело это ужасно. — Рей? — спросил он, пытаясь сфокусировать взгляд. — Рей, ты здесь? — Да, — тихо ответила она, склоняясь ниже, чтобы попасть в поле зрения, но он все еще продолжал искать ее невидящими глазами. — Помоги мне, Рей, — прошептал он, пытаясь облизать губы, странно дергая плечом, как будто не в силах поднять руку. — Я… не вижу… Она словно окаменела. Что-то внутри нее застыло, задержало в воздухе ее ладонь, которая готова была вновь опуститься на его волосы. Нить, протягивающаяся сквозь кожу. Запах сигаретного дыма и виски. Горячая кожа, прижимающаяся к ее изрезанной спине, тяжелое дыхание, толчки и ощущение заполненности так сильно, как будто в нее впихнули всю Вселенную. Кровавый привкус на губах и острая, раздирающая боль в боку. Тяжелые ботинки, валяющиеся у кровати. Прохладная обивка сидения в машине, танцующие на потолке блики света и тени, кровь, всюду кровь, и вся она принадлежит ей, вся кровь, вся боль мира. — Помо… ги… — прошептал Кайло, запинаясь. — Мне.

***

По метался туда и обратно, туда и обратно, словно загнанный зверь. Что же, черт побери, там происходит? Он уже готов был спуститься в подвал, когда вдруг услыхал шаги. Сквозь грохот лупящего по крыше ливня, который пришел на смену шквалу, он разобрал шаги только одной пары ног. Рей медленно, словно призрак, поднималась вверх. Тень, окружившая ее глаза, была еще глубже, а лицо — белее молока. — Не самое лучшее время, — сказала Рей, как будто речь шла о походе в магазин. — Но нам больше нечего здесь делать. — Что произошло? — растерянно спросил По, оглядывая пятно крови на ее платье, как раз там, где лежала голова Кайло. — Что?.. — Продолжение «ты сделала» так и замерло на его губах. — Идем, — сказала Рей. — Просто идем. Ее ладошка была такой странно горячей в его руке. И она сама была словно маленький — вполне телесный и совершенно бесплотный одновременно — призрак кого-то давным-давно умершего. По послушно пошел следом за нею, слушая стихающий шум дождя по крыше. Темный, мрачный дом давил на него так, что хотелось скорее оказаться под этим ливнем, только бы не находиться ни минутой дольше между этих темных стен, тяжелых штор и безликих, упорядоченных предметов, которые, казалось, глазели на него со всех сторон. Рей молча провела его к гаражу и открыла двери своей старой машинки. Уселась на пассажирское сидение, пристегнула ремень. — В баке есть бензин, — сказала она, нарушая молчание впервые за несколько минут. — И ключ. И она протянула ему брелок со сразу несколькими ключами. И с немаленьким пятном крови. По послушно сел за руль. В ушах странно шумело. Ключ был отвратительно липкий, но он постарался сосредоточиться на дороге. Ливень хлестал, ветер все еще гнул деревья, но небо уже существенно просветлело. Где-то там, за всем этим мраком и ужасом скрывается невидимое солнце, и все будет хорошо. Теперь все будет хорошо. По сжал руль, стараясь удержаться от подступающей волны удовлетворения и странного счастья. Вместе. Теперь вместе.

***

Рей тщательно выправила чашку на блюдце, чтобы та встала точнехонько в углубление в центре. По с улыбкой повторил ее движение. Кофе оказался на удивление вкусным как для такой окраины мира. И Рей была рядом — какое удовольствие, почти счастье. Она подняла глаза и как-то мимоходом, почти неуловимым движением поправила салфетку, чтобы та тоже лежала как надо. По усмехнулся и приподнял брови. — Во всем должен быть порядок, — сказала Рей совершенно спокойно. — Я всего лишь учу тебя.