3.
16 июля 2019 г., 21:09
— Свари мне кофе! — Т/И вздрогнула, вырванная из сна грубым голосом проспавшегося Джонатана.
Он никогда не отличался особой нежностью и заботой, тем более, когда снова начинал пить. В Лос-Анджелесе не было ни одной наркологической клиники, куда бы ни вложили деньги его родители, уже потерявшие всякую надежду на то, что их непутевому сыну кто-то может помочь.
— Сегодня еду на деловую встречу с отцом. Он настаивает, хоть и знает, что толку от этого ноль.
— Едешь? На чем? Ты же снова разбил машину, — Т/И встала, коротко потянувшись и прошлепала на кухню, чтобы исполнить просьбу парня.
— К девяти за мной заедет водитель, — Джонатан проследовал за девушкой на кухню, обводя жадным взглядом ее тело.
Привычными движениями она наполняла водой чайник, отмеряла нужное количество кофе, а затем устремилась к холодильнику, чтобы сообразить завтрак на скорую руку. Джонатан любил ее. Но по-своему. Как умел любить брошенный ребенок вечно занятых и богатых родителей. Удобной для себя любовью, дикой, необузданной, эгоистичной. Он был под каблуком у властного отца, и, как следствие, держал ее в ежовых рукавицах. Поначалу она принимала это как должное, видя в нем мужчину, который знает, чего хочет и который имеет полное право на то, чтобы подчинить ее себе. Ведь если задуматься, где бы она была, если бы не он?! Ведь именно Джонатан помог ей устроиться в Лос-Анджелесе, встать на ноги после переезда из глубинки, но лишь спустя год после их отношений, Т/И начала понемногу понимать, что без своих родителей Джонатан пустое место, шагу не может ступить без опеки и помощи строгого отца. Так уж вышло, что если поначалу он казался ей опорой, то теперь опорой была она, не только для самого парня, но и для его родителей, которые свято верили в то, что Т/И под силам вытащить его из того бесшабашного образа жизни, который он вел. И она могла бы сделать это, только не теперь, когда у нее самой иссякли всякие силы плыть против течения.
— Сегодня вечером мы ужинаем у родителей, ты помнишь, — Джонатан вроде бы и спрашивал, но скорее, все же, утверждал.
— Мы сегодня должны снимать вечером, я планировала задержаться.
— Это. Ужин. У. Моих. Родителей. — Он отчеканил каждое слово, но она не повернулась к нему, потому что знала, что сейчас у парня такой взгляд, которого она боялась больше всего.
— Я что-нибудь придумаю, — тихо произнесла Т/И.
— Конечно придумаешь, — это он прошептал ей в ухо, уже подойдя сзади и прижимая ее бедра к столешнице.
Она зажмурилась и первый образ, который всплыл в темноте — был образ Себастиана Стэна. Лучезарные голубые глаза и мягкая улыбка. Ей полегчало, и было уже не так страшно.
Ее спас свист закипевшего чайника, а вдогонку и звонок мобильника Джонатана, который разрывался где-то в гостиной. Он выпустил ее из цепких объятий и помчался на поиски телефона. Скорее всего звонил отец, а он никогда не любил долго ждать.
Пока Джонатан громко разговаривал в гостиной, она разлила кофе по чашкам, приготовила тосты, достала из холодильника джем и скрылась в ванной. Т/И вздохнула с облегчением, потому что когда вышла из своего убежища — дома уже никого не было.
Джонатан умчался на встречу с отцом, оставив на столе пустую немытую чашку и тарелки. Т/И улыбнулась, а затем отправилась в спальню, быстро одевшись, она покинула дом, устроилась за рулем своего фольксвагена и отправилась за город, на съемочную площадку.
Решение о том, что она уйдет от Джонатана как только получит свой первый гонорар пришло внезапно, в то самое утро. И впервые за долгое время девушке полегчало. Ей не терпелось скорее приехать, увидеть Себастиана, услышать его мягкий голос и хриплый смех, приступить к любимой работе.
Стэн тоже ждал ее. С той лишь разницей, что не испытывал такого радужного чувства предвкушения. В то утро режиссер приехал на площадку довольно рано, слово за слово — очередная потасовка со Стэном при обсуждении съемок запланированных сцен. Все бы ничего, только Себастиан больше не церемонился. Особенно когда услышал, что тот намерен заменить актрису.
— Ты чокнулся? — вспылил румын, — совсем охренел? — далее следовали только Себастиану известные слова на румынском языке, скорее всего, нецензурные. — Мы отсняли треть материала, Т/И прекрасно справляется!
— Не ты ли мне говорил, что она второсортная актриса, которой место только в массовках?
-Черт, я это говорил, когда еще не работал с ней. Сейчас я понял, насколько она хороша, а если ты ее заменишь — просрешь все на хрен.
— Сегодня я позвоню продюсерам!
— Ну тогда передай им, что вместе с ней уйду и я! — сказав это, Себастиан вылетел как ошпаренный из трейлера режиссера, громко хлопнув дверью.
Т/И застала его в их трейлере. Стэн яростно собирал вещи, засовывая их черти как в свою спортивную сумку.
— Что происходит? — улыбка сразу же исчезла с ее лица.
— Думаю тебя оповестят, — отрезал Стэн, — я ухожу из проекта.
— Что? — у нее внутри все опустилось, — как? Ты не можешь! Уже отснято так много материала, ты не можешь… я не могу…
— Добро пожаловать в Мир малобюджетного кино. Что? Думала сразу из массовки попадешь в крутые голливудские звезды?
Т/И застыла на месте, услышав эту язвительную фразу Себастиана, грубо слетевшую с его языка. Она замолчала, еле-еле сдерживая слезы. Раньше ей казалось, что только Джонатан может так сильно её задеть.
— Извини, — вдруг выдохнул мужчина, отбрасывая вещи, — извини что я так погорячился. Не имел права срываться на тебе. Мужчина взглянул ей в глаза — но смотреть в них было невыносимо стыдно и больно. В этот миг ему показалось, что он ощутил ее боль, которую причинил такой неосторожной, незаслуженно-грубой фразой.
— Он хочет позвонить продюсерам и сказать, что ты не подходишь, Т/И, — более спокойно произнес Стэн.
Она молчала. Сказать на это было нечего.
— Если тебя снимут с роли — я тоже уйду из проекта, — добавил он, не дождавшись ответа.
— Нет, нет, — она отрицательно замотала головой, — мне здесь не место. — Теперь засобиралась Т/И, хаотично блуждая по комнате в поисках чего-то подходящего, куда можно было бы уместить свои немногочисленные вещи.
— К черту все, Джонатан прав — мое место там, где он меня встретил — в ресторане, где я разносила подносы с тарелками для богатых посетителей.
А потом она не выдержала и тихо заплакала, беспомощно опустившись на софу.
Стэн онемел. Он никогда не любил быть свидетелем женских слез. В подобных ситуациях он, как никогда, ощущал себя дико беспомощным. Тем более сейчас, когда отчасти и он был причиной этих слез. Выйдя из оцепенения, Стэн приблизился к девушке и опустился рядом. Мужчина не знал, что сказать, поэтому он просто положил руки на ее хрупкие дрожащие плечи и крепко прижал к своей груди. А она, как никогда почувствовала себя хрупкой и беззащитной, которой всегда была, но отчаянно прятала это подальше, потому что иначе не могла жить в своем мире… И разревелась еще сильнее.
В этот миг она ощущала всем нутром, как рушится ее хрупкая мечта. А еще она очень боялась, что больше никогда не увидит Себастиана.
