Through the Night

- Мы даже не знали, что он возвращается. Я имею в виду, прошло какое-то время спустя последней весточки, он отправил нам несколько писем. Лип все еще думал, что он даст знать, но Фиона уже собиралась уходить на работу, а он стоит на пороге, - Мэнди продолжала, как будто все, что она говорила, не было пулей прямо в грудь Микки. - Хотя, кажется, он в порядке. Адаптируется. Адаптируется. Шипящее холодком страха словцо. Он прикусил внутреннюю сторону щеки. - Мне пора. - Погоди, как? Ты мне перезвонишь? - У меня нет твоего долбаного номера, это ты мне звонила, - сестра молчала. Он пытался избавиться от чувства вины с тех пор, как уехал той декабрьской ночью. Мэнди крепко спала, даже когда он споткнулся и загромыхал по дороге к двери. Он оставил конверт с двумя жалкими стодолларовыми купюрами для нее в своем потайном ящике, полном гей-порно. Он знал, что она залезет туда, чтобы выбросить порочащие улики и прикрыть ему задницу, даже после того, как он бросил ее. Классное прощание в стиле Милкович. - Просто позвони мне утром. Не забудь. Мне надо поспать, я не могу переварить эту хуйню прямо сейчас. Она подвинула что-то поближе к трубке на другом конце провода, и на какое-то болезненное мгновение Микки показалось, что он довел ее до слез. - Да, хорошо, поговорим позже. Отбой. К тому времени, как он переключился на другую линию, она была мертва, перекликаясь далекими гудками в пустой тишине. Галлагер пропал. И вдруг все показалось дико и безжалостно нечестным. Кто дал Липу право найти его? И с какого перепугу кудрявый решил, что может позволить Мэнди мучить себя, возвращая Микки в ее жизнь? У него же была какая-то причина с ней не общаться. Он все еще сидел в своей Богом забытой дыре в той части города, которая была больше похожа на неряшливо накиданный парой черт карандашный набросок - полуголый, пахнущий другим мужчиной… без сомнения, теперь безработный… и проклято несчастный. Ему захотелось от души вздрючить Мэнди и Йена. А он даже не мог им перезвонить. Не то чтобы он хотел, но все же это было дело принципа. И тогда он начал злиться. Если бы он не вырос в Саутсайде, если бы у него был нормальный отстойный предок, бухающий и не питающий к тебе никаких чувств, просто пытающийся подкупить и развести на ласку и привязанность ради приличия, возможно, он мог бы не оказаться в колонии. Если бы его отцом не был спец по оружию и жестокому насилию, возможно, ему не пришлось бы самому брать в руки пистолет. Если бы он не был вынужден пояснять каждому встречному поперечному в этом проклятом городе, с кем они имеют дело, тогда, возможно, он смог бы удержаться на работе и имел бы достаточно денег, чтобы взять телефон с ебаным работающим определителем номера, и он смог бы перезвонить Йену. Он не хотел, но все же. Он должен был, по крайней мере, блять, иметь выбор. Микки швырнул телефон через всю комнату и затаил дыхание, услышав громкий стук о стену. Боже, он надеялся, что этот хлам не сломался окончательно. Что-то теплое и липкое покрыло его руки, и Микки подумал, что, наверное, трахнул еще одного неудачника, но что-то было неправильно. Все неправильно. Он посмотрел вниз и увидел, что его ладони покрыты кровью, а запах такой сильный, что цепляет глотку и першит в горле. - Это была почетная отставка, - Йен говорит с ним как ни в чем не бывало, но его глаза мертвые и расфокусированные, и у него только одна рука, и Микки хочет что-то сказать об этом. Он хочет сказать ему, чтобы перестал истекать кровью по всем чертовым полам, потому что Микки неохота их отмывавать, и он готов поклясться, что останутся пятна. Снаружи раздается выстрел, и он видит, как пуля пронзает живот Йена, как будто это самая естественная вещь в мире. Еще один выстрел, на этот раз в левое плечо. Йен даже не вздрагивает, а просто переводит взгляд с раны на рану и обратно на Микки. - Я рад, что ты вернулся, Мик, - и Микки хочет спросить, о чем тот говорит, но не может этого сделать, потому что Терри входит, стреляя в этот третий раз прямо ему в голову…. Вздох вырывается из его горла, когда он просыпается и слышит четвертый выстрел своего телефона. Кошмар приснился. - Что? Да? - он весь промок от пота. - Мэнди? Молчание. - Галлагер? - Не называй меня так. Будильник сердито высветил 4:34. Он проспал всего 3 часа. - Сейчас 4:30 утра. - 4:34,- поправил Йен. - 4:34 утра, вторник. Микки поморщился. - Ага, отлично… спасибо за напоминание, я почти забыл названия дней недели, - он хотел бы повесить трубку и напиться, чтобы заснуть, но это же самообман. - Откуда у тебя мой номер? - Лип. - Лип, - повторил Микки. - Ну, он официально номер один в моем списке на раздачу пиздюлей. Йен ничего не ответил, и Микки подумал, а не отключилась ли линия. Единственным признаком его присутствия было неглубокое дыхание, которое звучало влажно и хрипло. - Так ты ушел таки, да? Как там армия, не оправдала ожиданий? - Когда ты вернешься домой, Мик? Домой. Слово прозвучало не к месту чуждо. Он встал и закрыл открытое окно рядом с кроватью, потому что адски похолодало. - Какого хуя мне это делать? - у Микки успела мелькнула мысль, что Лип и Мэнди теперь живут в своем собственном доме. И это казалось странным даже для них, затеять такую хрень. Командная телефонная атака - только может быть про этот звонок сестра не знает. - Почему ты не спишь? - А ты почему? Он рассмеялся. - Ты прикалываешься, да? Я спал, пока ты меня не разбудил! - И под сном он подразумевал самый жуткий кошмар с тех пор, как он покинул Чикаго, но Галлагеру не нужно было этого знать. Йен прочистил горло и послышался звук, похожий на скрежет лезвия ножа о стену. - Я все еще просыпаюсь каждую ночь. Трудности адаптации. - Ты знал, на что подписываешься. Ужасный звук, который, возможно, когда-то был свежим и жизнерадостным смехом молодого человека, просочился через телефонный динамик. - Ага, знал. Когда он услышал щелчок отбоя, Микки был так далек от мысли, что трубку повесили, что повторял "алло" снова и снова, как идиот. Это было бесполезно, на другом конце никого не было. Как только Йен вломился обратно в его жизнь, так сразу и сбежал из нее, и Микки прикинул, что, может быть, немного понимает Джеффа, Джона или как там его звали…. его трах прошлой ночью. Потому что он был уверен, что какую-то его часть крепко ухватил, вырвал и украл рыжеволосый парень из Чикаго.