Through the Night

Конча с рук не совсем стерлась, липла чуть-чуть, но раздражала слишком сильно. Микки слонялся по темной улице и врезался в кирпичную стену, которая ужалила его грубой, шершавой поверхностью. - Блять. Все напоминало ему о Йене – даже стена мучила памятью о том, как они однажды трахались у такой же. Он снова сильно саданул об нее плечом, чтобы попытаться просто раздавить его до кости. Удар - шипение боли - удар - у него закружилась голова. - Если ты пытаешься покончить с собой, это займет кучу времени, - эхом отозвался голос. - Никто никогда не умирал от перелома, так ведь? Нужно найти что-то более жизненно важное, например, артерию или, сука ... - он услышал голос, дрожащий от боли; самый безошибочный звук. - Сердце. Люди все время умирают от разбитых сердец, верно? Это клише, но, отчасти, правда. Пуля в сердце и помрешь как миленький. Он ждал, будет ли девушка продолжать, и молился, чтобы она этого не сделала, но эти всхлипы в ее голосе и дрожь каждого вдоха, за которые она явно боролась - Микки не мог уйти. - Какого хрена ты здесь делаешь? Переливчатый смех был заглушен кашлем. - Я могу спросить тебя о том же, - ее лицо переместилось так, что свет уличного фонаря резко высветил окровавленные черты. - Так кто разбил тебе сердце? - Что с ней случилось? -Йен смотрел на него большими глазами, впитывая каждое слово. Микки выпустил дым из носа и пожал плечами. - У нее было дерьмовое везение. Ее избили и кинули в переулке. Тот гнида, наверное, думал, что она просто ляжет и помрет там. - Но она не умерла. - Не умерла. Йен согнул руку, как будто собирался потянуться и вынуть сигарету у него изо рта, но не стал. - А ты что там делал, Мик? Он сбегал. Все еще сбегал из Чикаго, сбегал от парня, прилипшего к его ладоням, убегал от мелькающих в мозгу картинок человека перед ним, умирающего с его именем на губах. Йен вздохнул и кивнул. - Так что же было дальше? У нее были зеленые глаза, как у него, и вьющиеся волосы, но каштановые, а не рыжие. Темные круги вокруг ее глаз пытались сделать ее старше - но выглядела она точно на свой возраст. - Как тебя зовут? - Стелла. - Тупая понтовая кликуха. Не говори мне, что ты ебаная проститутка. Она состроила ему гримасу неподдельного ужаса и отвращения, прежде чем прижаться к стене. Ее ноги дрожали и были окровавлены, черт возьми, ее били крепко, не заботясь о том, что калечат. - Да пошел ты нахуй, как бы тебе этого не хотелось. Он не смог сдержать смех, сорвавшийся с губ. - Не больно то и хотелось, на самом деле. Стелла начала медленно пробираться поближе к нему, опираясь на стену. И Микки подумал, что на самом деле это было достойно восхищения и немного очаровательно, как сильно она старалась не показывать боли, пронзающей ее тело. - Тебя же мой пол не привлекает, верно? - Она была всего в полуметре от него сейчас. Прошло всего несколько недель с тех пор, как он покинул город, и страх оказаться педиком в Саутсайде все еще бурлил в его венах. - Какого хуя? Кем ты себя возомнила, сука? Она встала немного прямее и стала выше, и Микки увидел, как упорство Мэнди смешалось с уверенностью Йена. - Во-первых, не называй меня сукой, - Стелла вытянула лицо и прищурилась, глядя на его руки. - Во-вторых, если не хочешь, чтобы люди знали, что ты загоняешься по членам, смывай нормально сперму с рук. Йен одобрительно орнул, и это заставило Микки подпрыгнуть. - Она мне нравится. Он пнул его по ноге. - Я так и знал, потому что она была, в принципе, женской версией тебя, - Микки рискнул взглянуть ему в глаза и понизил голос до шепота. - Всегда призывала меня к ответу за все мое дерьмо. - Ага, но ты бы не ударил девушку. Впервые за всю свою жизнь Микки почувствовал, что его тело предало его так, как никогда раньше. Он покраснел. Жар поднялся к лицу и влился в глаза, крича - "посмотри на это лицо, на губу, на его синяки". Он не ударил бы девушку, но он бил Йена. Что это о нем говорит? - Эй, я пошутил, - Йен улыбнулся, и это движение заставило его губу снова треснуть, и засветиться свежей каплей влажной блестящей крови. - Ее изнасиловали, - Микки откашлялся и снова уставился на свои руки. - Какой-то ублюдок-наркодилер, с которым она связалась, решил так взять оплату, и я его за это прибил нахуй. Йен молчал. Микки не упомянул, что сломал этой сволочи ноги, приложил башкой о тротуар и достаточно пнул по яйцам, чтобы мудак никогда больше не смог размножаться. И он не сказал Йену, что мелочи, вроде того, что у Стеллы был немного скошен подбородок из-за кривоватой нижней челюсти, только делали все хуже, или что она тупо душилась теми же духами, что и его сестра. Не сказал ему, что он сам был худшим человеком, которым управляли только ностальгия и призраки, которых он приковал к себе, потому что не любил спать в одиночестве. --- По дороге домой они почти не разговаривали. Солнце начинало подниматься, и казалось, что между ними что-то изменилось. Они не трахались, пусть им этого почти болезненно хотелось. Они разговаривали и были напуганы этим. У Микки кружилась голова. - Так что же с ней случилось? - Микки обернулся и увидел, что Йен пристально смотрит прямо перед собой. - Я имею в виду, со Стеллой? - Ей некуда было идти, а у меня не было денег, чтобы одному платить ренту, поэтому мы сняли вместе маленькую, паршивенькую квартирешку. Микки был уверен, что Галлагер шокирован и просто жаждет задать больше вопросов. Он всегда любил задавать вопросы и желал знать каждую деталь, потому что жизнь слишком коротка - "ну же, Мик, сказал "а", давай уже и "бэ". - Ты рассказал ей обо мне? Где-то рядом залаяла собака. Рядом с его многоквартирным домом в Нью- Йорке жила собака, на которую всем было плевать, и он не знал, подкармливал ли ее хоть кто-нибудь с тех пор, как он уехал. Скорее всего, нет, и псина издохла. Возможно, это даже его вина. - Да, рассказал. Йен не стал просить подробностей. Казалось, ему было достаточно не оказаться забытым. И это было забавно, потому что Микки долго думал об этом. Думал об этой дурацкой поговорке - "Что имеем - не храним, потерявши - плачем". Потому что все вроде как хранят, что имеют, иначе, в первую очередь бы разбрасывались своим, чтобы понять, что им это нужно. Дело было не в том, чтобы иметь, а в том, чтобы верить. Йен не верил, что его будут помнить или даже скучать по нему, а Микки не верил, что он будет это делать. Значит, они оба были придурками. Они были лжецами, ворами и неверующими, бегущими в противоположных направлениях с целью снова встать на то же самое место, только более уверенно . И это, это было так глупо. -Ты сказал ей, что возвращаешься сюда? Микки споткнулся о собственные ноги и выругался, увидев трещину в тротуаре. - Нет, ей все равно. - Нет? Завибрировал телефон, и он посмотрел на карман Йена, зная, что это, скорее всего, sos-маячок его сестры. Фиона проверяла, дышит ли еще брат, и не вывернула ли его забота Микки наизнанку. - Она вроде как на больничном, ей не до этого сейчас. - Я не думаю, что дотяну до 25, - он протянул ей сигарету, и она сморщила нос в попытке изобразить отвращение. Пыталась бросить курить. - Ты будешь жить. У тебя слишком много всего, что нужно сказать и исправить, - Стелла выхватила сигарету со звуком поражения. - Мне еще лет 5 пытаться закрыть свои цели, как минимум. Микки слегка улыбнулся своим воспоминаниям. Она всегда была умнее его.