Знамения во время чумы

До деревни ангел добрался, когда уже начинало светать. Это было удачно, потому что добрые знамения лучше всего насылать на рассвете, как гласил его давний опыт работы. Спешившись, Азирафель вместе с Перышком неспешно дошел до центрального перекрестка, где сходились два тракта и описывали хорошо утоптанное возвышение. Скорее всего, этот холм одновременно играл и роль главной деревенской площади. Ангел сосредоточился, сотворил необходимое заклинание, для верности сопроводив его жестами. Иллюзия должна быть впечатляющей, и ангелу на вторые сутки непрерывных чудес очень не хотелось напортачить и что-нибудь упустить. Добрался он, вроде бы, неплохо, и даже решил, что достаточно восстановился до появления Гавриила. Но все равно руки слегка дрожали, это было нехорошо. Ангелу все еще был нужен отдых, и его телу тоже. — Прошу меня простить, достойный сэр. Но что вы делаете? — вдруг услышал Азирафель вежливый старческий голос и чуть не выругался. Вот как теперь объяснить смертному, что происходит? К счастью, заклинание он успел дотворить до конца, и теперь нарушение сосредоточенности ни на что не влияло. Азирафель оглянулся, постаравшись состроить самое невинное и светское выражение лица, как будто не колдовал тут прямо на виду у почтенных жителей деревни. Вот только это совершенно неожиданно оказалось очень сложно. Чисто физически сложно. Почему-то в глазах опять потемнело, да так, что вообще ничего нельзя было разглядеть. И голос старца отчего-то теперь раздавался, как из бочки. — Что с вами, сэр? — испуганно спрашивал он. Очень испуганно. Почему-то вид ангела, вместо того чтобы успокоить, почти вогнал беднягу в панику. Ладно, хоть ангелу по-прежнему было ничего не видно и странная муть в голове никуда не девалась, он решил, что все равно может попытаться успокоить смертного. — Ничего страшного, достойный сэр, — ласково отвечал он. — Я здесь проездом и я… сочиняю стихи, знаете ли. Люблю, знаете, ли сложить пару строк перед рассветом, и руками вот так… это помогает вдохновению явиться мне! Отчего-то его слова никакого успокаивающего действия не возымели. Бедный старик как будто совсем обезумел. Он звал на помощь, и ангел теперь слышал топот десятков пар ног, а потом еще и тревожный колокол где-то вдалеке. — У него чума! Он принес чуму! — в панике кричали люди. Ангел попытался взмахнуть руками и успокоить их, что вовсе это не чума, и его тело не заразно, как вдруг обнаружил, что не может пошевелить ни пальцем. Тело вообще никак не слушалось его, оно могло только слушать, что происходит вокруг. И еще ощущать, что у него отчего-то ноет темечко, хотя всего несколько минут назад никакая голова у него не болела. Как будто он вдруг ушибся. В первый момент Азирафель чуть не оцепенел от ужаса, решив, что все-таки не уберег это тело и оно скоропостижно скончалось. Например, от той формы чумы, которая убивает за пару часов. Во второй – вспомнил, что будь это так, он уже летел бы в Небеса на собственных крыльях, а не разглядывал вдумчиво темноту, в которую погрузилось его телесное сознание. Похоже, ангел категорически не рассчитал физические ресурсы своего тела, и оно попросту банально упало в обморок. Раньше с ним такого не случалось, но все бывает в первый раз. Хорошо, что ангельское сознание крепче человеческого и он по-прежнему осознает, что с ним творится. Ангел внимательно прислушался к самому себе, как прислушивался бы к очередному пациенту. Да, у него определенно была не чума. Скорее, состояние было похоже на только-только выздоравливающего от нее больного. Сам Азирафель такому пациенту прописал бы полный покой еще по крайней мере неделю. Чума — тяжелая для слабого человеческого тела болезнь. Его, Азирафельское тело, сейчас себя чувствовало так, будто не ело и не спало полноценно несколько суток, что было, строго говоря, правдой. Ангелу некогда было развлекать себя человеческой пищей с того самого памятного поросенка в компании демона. Так что уже год его тело питалось и получало отдых исключительно в виде Небесных сил. До сих пор их хватало. Сегодня они кончились, потому что его последнюю целительную медитацию грубо прервали. «В целом, все не так уж и плохо», — оптимистично подумал Азирафель. У него есть еще несколько часов, чтобы привести себя в порядок. Правда, если он этого не сделает, бумажной работы все-таки не избежать. У Азирафеля вдруг заныло все тело, словно он врезался в лошадь, и он поспешно прислушался снова к окружавшим его людям. Может, они милосердно отнесут его куда-нибудь, где есть врач? — Может быть, отвезем его в Йорк, к тому чудесному целителю? — повторил его мысли чей-то очень молодой голос. Какая славная девочка, подумал ангел. Жаль, что «тот целитель» — это, похоже, он и есть. — Нет! — это отвечал тот же старец, и он теперь был не только в панике, но и в отчаянии. — Говорю тебе, он колдовал! И насылал чуму! Быстрей несите еще хворост! «Хворост? Зачем хво…» — начал было думать максимально идиотскую мысль ангел и тут же мысленно взвыл, сложив два и два. Они посчитали его колдуном. Который насылает чуму. Что смертные делают с колдунами? — Костер! Быстрей на костер! — кричали истошно души смертных. Души, которые, ангел, похоже уже не успеет спасти. «Был развоплощен людьми, которые приняли меня за злого колдуна. Почему они так решили? Потому что мое тело носило остаточные признаки заражения земной инфекцией. Как так вышло? Я их исцелял. Да, мне не давали такого задания. Да, я сам виноват. Какое наказание Всеблагой Архангел Гавриил изберет для меня?» — повел ангел мысленный диалог, который теперь неминуемо его ждал. «Проклятье!» — воскликнул бы ангел, если бы у него был сейчас способный к речи рот. Веревки — теперь он осознал, что это были они — стискивали плечи, грудь, живот и переплетали ноги. Сучки позорного столба больно впивались в спину. А хворост уже начал трещать.