Знамения во время чумы

Кроули думал, что если они с ангелом будут путешествовать вместе, то ему станет легче. У него появится компания, можно будет делиться впечатлениями и все такое. Как же давно он так не ошибался! Пока Кроули мотался по Британским островам один, вокруг него было страдание, да. Много страдающих людей. Теперь же рядом с ним был его страдающий друг, который пытался тащить на своих крыльях непосильный для них груз. И самое отвратительное, Кроули никак не мог облегчить этот груз. Один страдающий друг — это гораздо хуже, чем толпа страдающих совершенно незнакомых смертных, как оказалось. Эту невыносимую ситуацию хотелось хоть как-то исправить. Единственное, что могло немного помочь, он делал. Начинал ныть и канючить, чтобы Азирафель просто останавливался иногда и заботился о самом себе, думая, что заботится о Кроули. Демон знал, что если попытаться сказать ангелу, что его старания хоть и героические, но глобально ничего не меняют, то Азирафель только замкнется в себе и откажется разговаривать на несколько дней. За которые успеет так надорваться, что сравняется цветом лица со своими перьями. Поэтому демон молчал на эту, самую важную тему, и вместо нее заговаривал обо всяких глупостях. Особенно когда у ангела делалось такое лицо, словно он смотрит в самую бездну и бездна отвечает ему недобрым голодным взглядом. Кроули ждал, пока его ангел сам осознает, и ему было невыносимо ждать. Потому что осознание бессмысленности своих стараний для ангела означало бы, что он опустился на самое дно своего отчаяния и потерял последнюю надежду. Теперь, когда Азирафель наконец дошел до нужной точки, Кроули готов был вырвать себе язык за те слова, что сейчас скажет. Но его друг в них нуждался, потому что сам никогда не смог бы сказать их. И вообще-то Азирафель и правда ждал, пока Кроули продолжит свою мысль. Он даже молчал умоляюще, только молитвенно сложенных рук не хватало. «Мне очень жаль», — чуть не сказал Кроули, но эти слова точно не добавляли смысла происходящему и ангелу бы не помогли. Ангел и так знает, что Кроули жаль, что с того-то? Это ничего не меняет. — Ты уже понял, — вместо этого сказал Кроули невозмутимым тоном, словно они не на крыше базилики сидели, а в библиотеке посреди неспешного схоластического спора. — Небеса должны выиграть по очкам. Получить как можно больше душ. Глобально больше, чем Ад. Масштабно. Так, чтобы у Вельзевула хвост отвалился. Тогда она не захочет это повторять, и Ад больше на Землю не придет. Ангел смешно и по-детски зажмурился, часто закивал и вдруг уставился на Кроули в упор так, что демон вздрогнул. У Азирафеля в глазах застыл ужас откровения. Как будто бездна, в которую он смотрел так пристально, наконец ответила ему, и ангелу было невыносимо услышать ее ответ. Еще невыносимей, чем ощущать тщетность своих усилий. — Я знаю, как это сделать! — выпалил ангел совсем не то, что Кроули ожидал. — Но я не знаю как! Демон сдержал первый порыв потрогать ангелу лоб, проверить, не бредит ли он. Вообще-то Азирафель обычно старался выражаться довольно внятно. И у него, как правило, получалось. Но сегодня явно был не тот случай. — Ты у Нее, что ли, научился говорить загадками? — от неожиданности и беспокойства Кроули не заметил, как опять сделался груб со своим другом. Но что ж поделать, у всех нынче сложные времена. — Что значит — знаешь, как, но не знаешь, как? Ничего не понимаю. — Мы же ангелы… мы не можем не слушаться, — ангел продолжал нездорово гореть глазами, и внятным делаться похоже не собирался. Кроули понял, что сейчас от Азирафеля ничего более членораздельного не добиться, и решил просто выслушать его и пытаться вникнуть в его идею. Пока получалось плохо. — Это люди… Люди могут ослушаться, даже когда им приказывает Папа. А мы — нет! Даже когда это просто смертный Папа. Мы связаны Божьим выбором, ну, ты знаешь… Ты же тоже… Кроули вконец запутался. Откуда вдруг взялся чей-то папа, а также Божий выбор, и он сам? Демон помотал головой и машинально щелкнул на Азирафеля пальцами, как если бы ангел был смертным, у которого шок и паника. Конечно же, это не подействовало так, как на смертного. Вовсе не подействовало, на самом деле, но взор ангела обрел осмысленность, как будто натолкнулся на стену. Он изучающе осмотрел сложенные щепотью пальцы Кроули и покаянно вздохнул. — Прости я… не могу объяснить. Давай я лучше покажу, пока не растерял… решимость. Ты сразу все поймешь. И ангел полетел вниз, туда, где шел по своим делам Папа Климент Шестой, а демон последовал за ним, испытывая дикое жгучее любопытство. Небеса должны были выиграть это пари, и Азирафель придумал, как! Кроули было невероятно интересно, что именно он будет делать. Азирафель привычно уселся на правое плечо смертного Папы, а Кроули устроился на левом и прислушался к шепоту ангела. — Пусть сыны Божьи относят всех, кто погиб от чумы, в Небесные чертоги. Это будет благое дело, — ласково, как всегда он говорил со смертными, сказал ангел. — Тебе за это даже, может быть, простят твою затею с индульгенциями, а также, что ты подвержен греху алчности и чревоугодия. Папа Римский замер на месте, явно переваривая мысль, которая вдруг пришла ему в голову словно из ниоткуда. Демон же старался привыкнуть к новому образу своего друга. Который и правда только что заставил Ад проиграть у Небес в эти их нелепо чудовищные пятнашки. Блестяще и неотвратимо. Сыны Божьи – ангелы. Ангелы не могут ослушаться приказа, даже если его произносит смертный Папа. Потому что слова Папы Римского, сказанные правильно, обретают силу Божественного закона. Все, абсолютно все души, даже уже ушедшие, перенесутся в рай! [7] — И не забудь съесть сочный стейк перед Пасхой! — чисто из вредности добавил Кроули со своей стороны. Зря он, что ли, уселся тут на левое плечо этому Папе? У бедного смертного потекли слюнки, и демон покосился на своего ангела, который продолжал безучастно сидеть на правом плече Папы Климента. Надо его опять потормошить, решительно подумал Кроули. Скоро будет весело, и не о чем грустить!