Отринуть клятву Гиппократа

Кажется, что с приходом Чимина и Чонгука в больнице появилось лёгкое напряжение. Девушка у стойки администрации опустила голову, делая вид, что не увидела полицейских. Несколько врачей с беспокойством перешептывались, наверняка вспоминая об инциденте и связывая его с ними. Никому не хотелось участвовать в допросе и оказаться на скамейке подсудимых. Одна только мысль о подозрении пугала их не меньше увольнения. И все же униформа не так сильно выделяла напарников и не вызывала паники среди пациентов. Чимин оглянулся и слабо пихнул Чонгука локтем. К ним направлялся управляющий. Его лицо вытянулось, когда перед взором появились полицейские, проступили желваки. Пак осознал, что ничего не добьётся, если они сейчас вступят в перепалку. А она точно должна была быть. — Чонгук, — брюнет наклонился, чтобы Чимин смог прошептать ему на ухо. — Нам не дадут осмотреть больницу. Думаю, ты знаешь где искать. Чонгуку не хотелось оставлять Чимина. Особенно если госпиталь — место, которое вызывает у них подозрение. Вместо возражений, почти вырвавшихся из горла, Чон кивает и уходит в левое крыло. Обсуждение с Чимином истории СНУГ навело на некие подозрения, которые нужно обязательно проверить. Неудача настигла их почти у самого входа. Управляющему было не больше тридцати трех лет. Высокий статный брюнет с двухдневной щетиной на щеках в белоснежном халате, накинутом на чёрный джемпер, направлялся к Чимину, сдерживая бурлящую внутри ярость. Он не заметил Чонгука, прижавшегося к стене. Всё его внимание было сосредоточено на светловолосом полицейском, приготовившемся к объяснениям своего появления в госпитале. На карточке, прикреплённой к нагрудному карману, большим шрифтом написано «Ан Джонмин, управляющий СНУГ». В прошлый раз его выражение лица было более дружелюбным. Чимину придётся включить все свое обаяние, чтобы создать более менее приемлемую беседу, не переходя на оскорбления и угрозы. Красноречие не его конек, но Пак старался выглядеть внешне хладнокровным, готовым отвечать на вопросы. Ан Джонмин остановился возле него непроходимой горой. — Кажется, офицер Пак, ещё вчера было решено, что больше нет нужды вам здесь находиться. Вы уже все нашли, — максимально ровным голосом произнёс управляющий. — Кто Вам такое сказал, господин Ан? — произнёс Чимин, изогнув бровь. — Ордер на обыск все ещё действует. — Тогда извините меня за грубость, — складки на его лице разгладились, взгляд стал чуть менее раздраженным. — Понимаете, я беспокоюсь о репутации больницы. Когда мне передали власть, я поклялся защищать это место от зла. — Не беспокойтесь, визит полиции в ваше учреждение не означает только плохое. — Пресса подумает иначе. В любом случае, если у вас есть какие-то вопросы, офицер Пак, то давайте обсудим их в моем кабинете. Не будем тревожить наших клиентов. Чимин согласился, мысленно ликуя. Чем дальше он уведет управляющего от Чонгука, тем проще последнему будет начать поиск. — Тогда, прошу, за мной.

***

Проходясь по коридорам, Чонгук запоминал дорогу. Почти всё западное крыло состояло из отделений детской, пластической и простой хирургии. Как всегда, в этом месте было тихо. Во время операций нельзя отвлекаться на посторонний шум, поэтому здесь стараются ходить как можно меньше. Чонгук прислушивался к любому шороху. Это место заставляло его сердце стучать быстрее. Пару раз он был в одной из этих операционных. Первая, схваченная им пуля изымалась, когда он, плотно сжав зубами тряпку, терпел ужасную боль. Вторую пришлось вытаскивать уже хирургическим путём, но Чон этого не помнит, так как крепко спал под воздействием анестезии. Брюнет остановился у лавочки и улыбнулся. Именно здесь Чимин ждал его выписки. Правда все началось с упрёков, а не с объятий. Пак на какое-то время даже не хотел с ним разговаривать, и Чонгуку становилось грустно оттого, что старший его отталкивает. Но причина крылась отнюдь не в гордости блондина. Чимин остро чувствовал свою вину. Если бы не упорство Чонгука, возможно, они бы никогда больше не были напарниками, потому что Чимин долго вынашивал идею найти напарника постарше. «Это старшие должны защищать младших. Иначе какой из меня офицер полиции, который не может самостоятельно кого-то спасти?» — Чимин тогда почти сорвался. Чонгук шёл дальше по дороге воспоминаний. В позапрошлом году, когда он сломал руку, Чимин чёрным маркером нарисовал на гипсе слово «плакса». Кто из них настоящий плакса, ещё нужно увидеть. А вот почти три месяца назад Чимину зашивали рассеченную бровь. Как он гордился собой, когда вышел из кабинета доктора с опухшим лицом. Его напарник не пострадал. Уже достижение. Небольшой, но заметный шрам Чонгуку иногда хочется поцеловать, чтобы тот исчез, как по взмаху волшебной палочки. Лицо Чимина мягкое и сглаженное. На нем не должно быть каких-либо отметин. Конец коридора появился неожиданно. Он выдернул Чона из воспоминаний. Брюнет заозирался по сторонам, не сразу вспоминая, где он находится, а потом обратил внимание на тёмную железную дверь перед собой. На кафельном полу едва заметные царапины. Чонгук аккуратно нажал на ручку двери и потянул на себя. Как и ожидалось, дверь заперта. Всё, что Чонгук знает, так это то, что за дверью лестница ведёт в подвал, как и отмечено на схеме у центрального входа. Офицер прислушался, но ничего не услышал. Должен быть иной вход в подвал, иначе госпиталь не прошёл бы проверку по технике безопасности при пожаре или иных непредвиденных обстоятельствах. Чонгук вернулся к входу, где стояла стойка регистрации. Он снова взглянул на карту и усмехнулся. Чёрный вход у этого местечка все-таки есть. Девушка за стойкой снова встрепенулась, когда Чонгук подошёл к ней. — Снова вы? — не особо радостно заявила она. — О, ваш блондинистый коллега не с вами? — Сегодня — нет, — Чонгуку показалось, что её глаза внезапно заблестели от услышанной новости. — Честно, я уже побаиваюсь его. Его выражение лица постоянно сердитое, словно каждый человек в больнице для него преступник. — Офицер Пак встал не с той ноги. Простите его, — Чонгук улыбнулся, отметив взглядом небольшой ключик с надписью «подвал» возле ухоженной белокурой ручки работницы. Как все складывается в его сторону. Не нужно искать иных способов проникнуть в нужное ему место. — Скажите, — Чонгук вальяжно облокотился телом о стойку, по-лисьи улыбнувшись. — Какие у вас планы завтра вечером? — Планы? — девушка оторопела и смущённо начала накручивать на палец локон. — В общем-то, никаких. — Какая удача! Как насчёт того, чтобы я и вы посетили один из моих любимых ресторанов у самой реки Хан? Там просто завораживающее шоу поющих фонтанов намечается, — Чон приблизился к девушке, крепко держа маску обольстителя. — Составите мне компанию? Девушка смущённо пискнула и тут же спрятала красное, как спелая земляника, лицо аккуратными ладонями. Воспользовавшись моментом, Чонгук схватил ключ и бросил к себе в карман, надеясь, что никто не заметил. — Я бы с радостью, офицер Чон, — девушка, кажется, испугалась внезапного предложения, поэтому растерянно посмотрела на брюнета. — Но я не могу, извините. — Жаль. Вы очень милая, — нарочно раздосадовано вздохнул Чон. Он почти не сомневается, что девчонка получит выговор за потерю ключа. Между тем, Чон не должен мешкать. Он хотел было вернуться к черному входу, но в коридоре появился Чимин. — Хен? Чимин схватил его за руку и повёл к выходу. При этом, его лицо было бледное, словно он только что увидел призрака. — Что случилось? — настойчиво произнёс Чонгук, затормозив у самого выхода. — Садись в машину, — разъяренно ответил Пак, злясь явно не на Чонгука. — Я напишу на этого урода заявку на домогательство. Чонгук от услышанного расширил в удивлении глаза. Кто этот «урод»? Они садятся в машину и уезжают. Чонгук слышит тихие ругательства напарника и почти сам закипает от гнева. Кто посмел домогаться до офицера полиции? Тем более до его Чимина? Чонгук заезжает на парковку какой-то забегаловки и обращает взгляд на блондина. Чимин чувствует, как большая ладонь с ручника переместилась на его плечо, а потом медленно накрыла его дрожащую руку. Пак также ощущает прожигающий взгляд её обладателя. — Чимин, — нарочно опустив «хен», Чонгук придвинулся ближе к нему так, что блондин мог чувствовать его учащенное дыхание на своей щеке. — Кто до тебя домогался? — Чон, я справлюсь. Тебе не стоит вмешиваться. — Тогда где он тебя трогал? — Почему это должно тебя интересовать? — Потому что ты мой напарник! — Чонгук взорвался, сильно сжав ладонь Чимина. — Стоит мне представить, как его руки блуждали по твоему телу, как у меня возникает желание вышибить ему мозги. — Я хочу этого не меньше, Чонгук. Но ты должен успокоиться, — Чимин хмыкнул. Он был несколько обескуражен поведением Чонгука. Однако вместе с этим это льстило. По телу Пака растеклось приятное тепло. Давно он так не чувствовал себя защищенно. — Я спокоен, — прорычал Чон. — По тебе видно, — внезапно Чимин улыбнулся и положил свою руку поверх чонгуковой, которая все ещё остервенело сжимала его ладонь. И если раньше лёгкие поглаживания успокаивали Чимина, то на Чонгука они имели тот же эффект. Звериный блеск в глазах брюнета постепенно потускнел, сжатые плотно губы разомкнулись. Чонгук провел свободной рукой по лицу, стирая с него невидимый пот. До одури хочется сейчас все бросить и увезти Чимина подальше от всей этой суеты. Например, купить на двоих путёвку в Турцию на две-три недели или устроить тур по Европе, да такой, чтобы им хватило на всю жизнь. Чимин же пытался разобраться в себе. Он слишком хорошо знает Чонгука, тот бы не стал так беспокоиться, если бы дело касалось кого-то другого. Он бы сказал: «Это необходимая жертва». — Ладно, — Пак прокашлялся. — Тебе что-то удалось разузнать? — Подвал закрыт. Но я нашёл чёрный вход и ключ к нему. — Не понимаю, почему нам просто не могут его показать. Но я кое-что тоже заметил: по больнице шастают какие-то качки. Сомневаюсь, что это охрана, потому что они ходят по двое, нет никаких опознавательных вещей. Как будто они чужие. Я видел, как Намджун разговаривал с одним из них, пока отвлекал управляющего. — Но мы не знаем, о чем они говорили, — ответил брюнет. — Поэтому необходимо проверить. Ночь — лучшее для этого время. — Хорошо. Мы проберемся в госпиталь через чёрный вход и все осмотрим. — «Мы»? Чимин, нет. Это опасно, — Чонгук покачал головой. — Будет гораздо лучше, если я проберусь в подвал, а ты останешься снаружи. — Возомнил себя героем? Пак ненавидел, когда Чонгук не соглашался с ним. Несмотря на то, что младший беспокоился о нем, Чимин сочел лучшим вариантом делать по-своему. Всё-таки у него и опыта больше. — Я все ещё старший по званию, Чонгук, — продолжил блондин. — Хватит идти навстречу неприятностям только потому, что тебе так захотелось. Я несу ответственность за нас обоих. Ты прекрасно понимаешь, насколько мне плохо, когда ты что-то себе ломаешь, безрассудствуешь, бросаешься под пули, словно желая, чтобы из тебя сделали решето. — Хен… — Хотя бы в этот раз прислушайся! Чонгук цыкнул, отвернувшись. Но вскоре он повернулся лицом к Чимину. Тот выглядел загнанным в угол щенком и предпочитал отмалчиваться. Чонгук посчитал это окончанием их разговора. На протяжении дня они ничего не говорили, даже не смотрели в сторону друг друга. А когда вошли в квартиру, то сразу же отправились спать, произнеся друг другу сухое «спокойной ночи».

***

Сжимая ключ в вспотевшей ладони, человек проверил в кармане пистолет и почти бесшумно вздохнул. Его глаза привыкли к темноте, оставалось только незаметно выйти на улицу. Чимин знал, что несправедливо поступает по отношению к Чонгуку. Как бы ему не хотелось его разбудить и попросить прощения, Пак считал, что лучшим решением будет не позволить напарнику идти впереди старшего. Чимину надоело плестись в хвосте. Сегодня он готов принять весь удар на себя. «Ты был моим щитом. Теперь я стану твоей крепостью». Чимин оказался на улице, где вскоре обнаружил, что не закрыл за собой дверь. Но возвращаться было рискованно. Нет никакой гарантии, что ему снова повезёт. Чонгук по закону подлости обязательно проснётся, и весь план старшего полетит в тартарары. Пак в последний раз взглянул на окно их апартаментов и двинулся в путь.