Отринуть клятву Гиппократа

— Нам нельзя его упускать, Чонгук! — Чимин кричит, соревнуясь с громко воющей сиреной. Всё его нутро сжимается от напряжения. Машина, на которой пытается скрыться злоумышленник, все ещё вне зоны досягаемости. Чонгук, как может, обгоняет автомобили, резко поворачивая руль то вправо, то влево, и даже не думает о том, чтобы сбавить скорость. Чимин чертыхается и кричит в громкоговоритель, чтобы им дали дорогу. Бензин в их бензобаке почти на нуле, а преступник в любой момент может оторваться. — Продолжай преследовать этого ублюдка! — блондин открывает окно со своей стороны и стремительно вылезает на половину, выхватывая из кобуры пистолет. Преступник петляет, но Чонгук уже начинает наступать ему на пятки. — Давай! — воскликнул Чон, продолжая одной рукой управлять автомобилем, а второй — крепко держать напарника за лодыжку. Чимин прицеливается и стреляет по задним колесам, не боясь, что может вылететь из салона. Он всей душой доверяет Чонгуку и его навыкам вождения. Пуля пробивает правое колесо и машину мгновенно уносит в кювет. Чимин ликует, но недолго. У машины Чонгука отказали тормоза. — Хен, пожалуйста, держись как можно крепче, — Чонгук берет его дрожащую ладонь в свою и направляет автомобиль в дерево. Металлическая конструкция встречается передней частью с твёрдой шершавой поверхностью растения. Чимин ударяется головой о бардачок и на несколько минут теряет ориентир и сознание. Приходит он в себя, когда чувствует запах дыма. Мучительная боль раздаётся по всему телу тысячей волчьих укусов. Пак еле заставляет себя повернуть голову в сторону откинувшегося на сидение напарника. — Чёрт… Нет, нет, нет! — Чимин не понимает, как остался жив после чудовищного столкновения, но не это сейчас важно. Пак стирает с лица кровь и пытается расстегнуть ремень на Чонгуке, который сдавил грудь и сломал несколько рёбер. Муть перед глазами становится все больше и гуще, в ушах звенит безумно, отчего болезненно отдаёт в голову. Чимин почти вслепую отодвигает сидение Чонгука назад, нащупывает ремень и выдерживает его из крепления. Чон валится на бок, прямо в руки оглушенного шумом и болью. — Держись, парень, я тебя вытащу, — блондин тянет брюнета на себя через сломанную переднюю дверь и вместе с ним вываливается на землю. — Не вздумай умирать, Чонгук. Он прислушивается к дыханию напарника проверяет пульс, внутренне надеясь, что ремень безопасности спас Чону жизнь. Однако сердце не стучит, и Чимин в панике не знает, что сделать. — Чонгук, ты меня слышишь?! — Пак бьёт его по щекам, делает непрямой массаж сердца. — Идиот! Не смей сдаваться! Ты слышишь меня? У Чимина не осталось сил, но он продолжал оказывать первую помощь, пытался влить в лёгкие Чонгука воздух, заставить сердце вновь забиться. — Нет, пожалуйста, Чонгук! — Чимин плачет. С каждым разом нажатие на сердце становится все слабее. Чимина захлестывают эмоции и боль, а за пеленой слез и стекающей по брови кровью он уже ничего не видит, но продолжает отчаянно и надрывно кричать в пустоту. — Я приказываю тебе! Чонгук! Как старший по званию я приказываю тебе не умирать! Нет, Чонгук! — Хен! Чимин, проснись! От низкого взволнованного голоса и тормошения за плечи Чимин распахивает в испуге глаза. Чонгук облегчённо выдыхает и включает неоновую лампу пирамидной формы, которая стояла на комоде возле телевизора. Комнату озарил тусклый фиолетовый свет. — Чонгук, — Чимин, тяжело дыша, как после долгого и мучительного бега, тянет к Чонгуку руки, все ещё находясь между сном и реальностью. — Я здесь, — объятия Чимина кажутся Чонгуку крепче, чем обычно. — Ты звал меня, и я пришёл. — Мне приснился кошмар. Наша машина преследует преступника, но врезается на полной скорости в дерево. Я вытаскиваю тебя из машины, а ты не дышишь. — Это всего лишь сон. — Но я не в первый раз такое вижу, — невесело отзывается Чимин, не разрывая объятий, помогающих ему прийти в себя. — Это какой-то дурной знак? — Нет. Моя мама говорила, что тот, кто умирает в твоём сне, в реальности живёт долго и счастливо, — с лёгкой улыбкой на немного обветренных губах отвечает Чон. — Надеюсь, что это так, — тихо шепчет блондин, чувствуя себя намного лучше. — Спасибо, Чонгук-а. — Кстати, мама подмечала, что если часто думать о человеке, то можно увидеть его во сне, — хитро сощурил глаза Чон. Чимин просек фишку и ухмыльнулся. — Конечно, я тебя каждый день вижу, напарник Чон. Напарники рассмеялись и после недолгой тишины, воцарившейся в слабо освещенной комнате, неловко улыбнулись друг другу. — Хен, — Чонгук встаёт и делает паузу, будто думает, что ещё сказать. — Давай завтра постараемся. Пак кивает согласно и следит взглядом за брюнетом. — Спокойной ночи. Они смотрят друг на друга дольше нужного. Чимин роняет голову на подушку, все ещё думая о сне. Чонгук стал неотъемлемой частью его жизни. Если раньше они виделись только во время рабочей смены и небольших прогулок от департамента до паба, то теперь весь день, не переставая. Значит ли это, что они могут разговаривать и на личные темы тоже? Пак решил, что подумает об этом завтра. У него появилась зацепка: уже двое пропавших числятся посетителями СНУГ и были на приёме у хирурга Кима. Чимин уверен, Намджун не тот, за кого себя выдаёт.

***

В подвальном помещении было влажно и шумно. С потолка временами капала грязная вода. Когда-то помещение использовалось в качестве блока, где сидели преступники. Ржавые прутья решётки и сейчас великолепно выполняли свою работу: не выпускать наружу. Несколько мужчин ходили по коридору, не обращая внимания на отчаянные крики и мольбы вцепившихся ладонями в облезлое железо людей. Их было трое, ровно столько же, сколько и плененных. Внезапно в подвал спустился ещё один, который снял очки и, устало потерев переносицу, прислонился к холодной стене. — Сэр, что мы будем делать с теми двумя легавыми? — к нему подошёл мужчина крепкой и крупной комплекции, этакий вышибала. — Вы желаете перевезти пациентов из больницы? — Нет, оставим пока так. Паника нам сейчас не к месту. Они не найдут это место. Никто не найдёт, если мы будем осторожны. — Выпустить им кишки? — Я уже сказал, что лишние действия нам не нужны. Если кто-то заметит, репутация не спасёт ни меня, ни тебя, в том числе и шкуры твоих дружков. Я нанял вас не для того, чтобы вы все испортили, — мужчина в тени внешне не выражал ни одной эмоции, но говорил он грубо и властно. — У них уже есть основания подозревать меня, но, пока они не обнаружат это место, никто из них не сможет предъявить мне обвинение.

***

Утро для Чонгука началось в десять минут шестого. Брюнет проснулся рано, но, посмотрев на часы, так и не смог заснуть снова. Где-то в зале спит напарник, плотно укрывшись мягким одеялом со свисающей с дивана рукой. Чонгук не хотел создавать лишний шум, желая, чтобы Чимин выспался, и на цыпочках прокрался в ванную, приступая к водным процедурам. Что ж, теперь Чимин его сожитель. Чонгук рад, что ему больше не придётся жить в одиночестве. Он бы мог остаться в Пусане и жить с родителями, но чувство обузы сподвигло его уехать. Им хватает и старшего сына, сидящего у них на шее, а Чонгук не хочет доставлять дополнительных хлопот. Приняв холодный душ, бодрый Чонгук достаёт свой блокнот, вчитываясь в сделанные им записи. Прошлый день был насыщенным поисками информации. Они смогли сдвинуться с мёртвой точки, но снова угодили в болото. Чонгук щёлкает ручкой несколько раз, пытаясь соединить кусочки пазла в полную картину. Ещё столько пробелов, но уже что-то. Пропавшие без вести были объявлены в розыск, их лица в газетах и на телевидении в новостных каналах, но этого явно недостаточно. Слишком много совпадений. Серийное убийство или похищение? Куда пропали все эти люди? Казалось бы, уже нет мест для поиска, но у Чонгука нашлась зацепка. Случайно. Если он и Пак осмотрели наземную часть больницы, то что же находится в подвале? Управляющий подметил, что там находятся счётчики воды, электричества и света. Но что делать там доктору? Нет, Чон не ошибся, когда, возвращаясь за Чимином, заметил, как кусочек белого халата пропадает за дверью в подвал. Вряд ли персонал больницы занимается проверкой. Ближе к шести Чимин открывает глаза и падает с дивана, больно ударяясь ногой. Однако боль только отрезвила его, взбудоражила. Пак поднялся и направился тут же в ванную, не сразу замечая недалеко сидящего Чонгука. Обычно он каждое утро принимал душ, но сегодня у Пака не было возможности даже нормально почистить зубы. Отсутствие средств гигиены, сменной одежды да и по сути всего, что ему принадлежало вмиг заставило старшего офицера почувствовать себя не в своей тарелке. Он не был даже уверен в том, чтобы принять нужный вид волосам чужой расческой. Нет, Чимин не боялся, что подхватит случайно какую-нибудь заразу, все дело в принципе «не беру чужое». Если это, конечно, не касается вещественных доказательств. — Тебе было удобно спать? — Чонгук протягивает ему кружку с ароматным кофе. — Спустя время после нашего общего с Ёнджэ решения, я привык, — ответил Чимин и взглянул на собеседника. — Хотя иногда я скучаю по кровати. — Мы можем поменяться. — Нет уж. Ты в доме хозяин. — Мы также можем спать вместе! — Чонгук резко прижал ладонь ко рту, испугавшись своего внезапного прорыва. Чимин неловко отпил из кружки, не понимая, почему ему так нравится видеть озабоченность в глазах младшего. Когда дело касается расследования, Чонгук ведёт себя, как личный телохранитель Пака, щуря глаза на каждого встречного. А в перестрелках, которые, к счастью, случаются редко или не в их смену, держит за собой, не давая выйти вперёд. Чимин злился, когда ему приходилось навещать напарника на больничной койке, в первую очередь на себя, а потом уже на самого Чонгука. Слишком много раз младший пострадал из-за него. Чимин ждёт, когда настанет и его время вернуть должок. — Так что ты там пишешь? — Анализирую, — улыбнулся Чонгук. — Заставляю работать маленькие серые клеточки, как сказал бы Эркюль Пуаро. — Ужас, что говорил начальник Мин, когда ты вставлял подобные фразочки в диалог? — Чимин усмехнулся, его глаза превратились в узкие щелочки. — Он думал, что ты спятил. — Однако ты не меньше меня любишь читать такое, — парировал Чон. — У меня есть подозрения, что все не так хорошо у больницы. — Я слышал про скандал, когда у пары-тройки погибших пациентов втихаря изымали органы для трансплантации. — Существует не так много людей, кто готов добровольно отдать после смерти часть себя. А тех, кто решился пожертвовать собой, ещё меньше. — Удивительно, но сейчас СНУГ не имеет проблем с донорством органов. Хотя какие-то два года назад его положение было не самым лучшим. Чимин не слишком поверил, что за такой короткий промежуток репутация больницы могла очиститься. «Стоит ещё раз поговорить с управляющим… Проверить хирургов, и этого Намджуна тоже», — подумал Пак, бросив беглый взгляд на напарника.