Одна на легион

Примерно через пару часов Рикена сподобилась-таки выйти из купальни и, судя по всему, пыталась сделать это незаметно. Я не мог позволить себе уснуть, потому просто лежал на кровати, расслабляясь. Скрипнула дверь и, чуть приоткрыв веки, я усмехнулся про себя. Может она и неплохо научилась отражать окружение, но аккуратности ей точно не хватает. Выждав, пока ящерка приблизится к входной двери покоев, я спросил: — Далеко собралась? Слышно было, как она шумно втянула воздух, а затем вернула видимость. — Я хочу уйти к себе, — буркнула она, даже не повернув ко мне головы. — Значит, я больше тебе неинтересен и могу выспаться, не опасаясь, что меня снова начнут раздевать. Ладно. Хорошо. Просто отлично! — якобы недовольно протянул я, сцепив пальцы в замок на животе, снова закрыв глаза. — Иди уже. Но дверь так и не открылась. Послышались два осторожных шага, затем приближение в ускоренном темпе и тут мне в челюсть впечатался кулак. Подскочив от неожиданности, рефлекторно завалил Рикену на кровать, а сам очутился сверху. Мои руки чересчур крепко сжимали ее тонкие плечи, а наши лица, окрашенные гневом, были слишком близко. Что же она за создание такое? Челюсть неприятно саднила не столько от слабого удара, сколько от самого факта. — Сделаешь так еще раз и тогда я… — Что ты? — зашипела она, не дав мне договорить. — Убьешь меня? Как такое возможно: еще два часа назад она задорна, строит из себя развратницу (мне, кстати, до сих пор интересно, где она научилась обольщению), мгновение назад зла как буря, а теперь, кажется, собирается плакать. Это вообще нормально? — Но ты же сама нарвалась, — выдохнул я, поднимаясь с кровати, утягивая ее за собой. Двумя пальцами подцепил подбородок ящерки и приподнял ее погрустневшее личико. — Будет тебе турнир, будут тебе бабочки, все, что захочешь. Но не смей издеваться надо мной. Это нечестно. Я постарался улыбнуться Рикене, но она лишь надула нижнюю губу и прильнула ко мне. Ну что вот это такое? Как я должен это понимать? — Ложись-ка ты спать, — легко выпутавшись из ее рук, произнес я, подталкивая ящерку к кровати. Она послушно забралась на постель и натянула на себя покрывало. Сам я прошествовал к столу, заваленному кучей бумаг, огрызками перьев, оплывшими свечами и опустился в рабочее кресло. Лениво выхватил первый попавшийся листок, с каким-то скучным докладом. Пробежавшись по тексту, даже не ухватив и толики смысла, отбросил писанину и откинулся на узорчатую жаккардовую спинку кресла. «Почему я должен заниматься этими бумажками? Надо бы передать все секретарям. Пусть помучаются…» — веки почти слиплись, пока я размышлял о рутине, но тут раздался голос Рикены: — А ты спать не собираешься? — Уже, — еле собравшись с силами, проговорил я, цепляясь за ниточку ускользавшего сна. — Но ты мог бы прилечь на кровать. Здесь места… — Не болтай, — шикнул я, стараясь не думать о ее приглашении. — Тебе разве не нужно как следует отдохнуть перед турниром? — оторвав голову от подушки, она, без намека на хитрость, глянула в мою сторону. — А мне их много и не понадобится. Спи уже. Скорее всего, девчонка снова что-то задумала, но на уловку я больше не попадусь. «Меня теперь так просто не надуть!» — я улыбнулся своим мыслям и провалился в глубокий омут грез, где мне виделась триумфальная победа в турнире… * * * Этим утром в городе царила неестественная, холодная тишина, нарушаемая завыванием сквозняков в пустых переулках, да поскрипывающими ставнями. Привычное оживление стянулось на самую окраину, бушуя на трибунах многоярусной арены. Тысячи голосов сливались в клацающий гомон, эхом разносящийся по окружности. Жаждали они крови? Конечно. Но более всего — хотя бы одним глазком, с удаленного расстояния, глянуть на главный приз. Адраан доложил мне, что участники готовы к бою. Только своему советнику я дозволил находиться рядом со мной на трибуне распорядителя турнира. Вскоре сюда выйдет Рикена, а мне не хотелось, чтобы остальные рапторы весь день пожирали ее взглядами в опасной близости. Пусть пялятся, но издалека. Я поднялся на ноги и воздел руки вверх, призывая всех к молчанию. Особой красноречивостью я никогда не отличался, а толпа просто не вынесет занудную вступительную речь. Потому, как только гомон поутих, подал сигнал открыть врата, за которыми ожидали своего выхода бойцы. Взревели трубы, а когда их призывной клик развеялся в пространстве, грянули барабаны, задавая неспешный ритм. Один за другим, растянувшись в три шеренги, рапторы продвигались по золотистому песку арены к самому ее центру. Не скажу, что все как на подбор, но Адраан постарался на славу. Были среди них и свирепые твердолобые бойцы, не знающие милосердия, и ловкие хитрецы. На арену все попали по различным причинам и заслугам, зато с одной целью. Толпа разразилась приветственными воплями, вперемешку со свистом и улюлюканьем. Всегда найдутся неудовлетворенные своей судьбой и вместо того, чтобы самим постараться ранее, польют грязью других. Я вновь потребовал тишины и, обведя трибуны пристальным взглядом, провозгласил: — Бойцы! Затерра приветствует вас! — тут как по команде грянул боевой клич, что ранее вселял ужас в сердца наших противников. — Перед тем как начнется состязание, узрите дар самих Богов! Адраан распахнул двустворчатые двери у меня за спиной, а все взгляды резко обратились к темному проходу, застыв в напряженном ожидании. Но вот в тени обрисовался силуэт ящерки. Легкой, неспешной походкой, с тяжко вздымающейся грудью, расширенными от страха и волнения глазами, на трибуну вошла Рикена. Белое шифоновое платье резко контрастировало с ее изумрудной кожей. Воздушная ткань легко струилась по изящным бедрам, а на трясущихся руках звонко побрякивали золотые браслеты. Лицо девушки скрывала полупрозрачная маска из той же ткани, обшитая по кромке разноцветным бисером. На полпути к краю трибуны она замерла, в ошеломлении обводя взглядом открывшуюся ей картину. — Дай им разглядеть тебя получше, — негромко сказал я, протянув ей руку. Ее холодные пальцы вцепились в мою ладонь, и я мягко подвел Рикену на всеобщее обозрение. «Наверное, именно так и видится мир, если ты глухонемой», — подумал я, оценивая молчаливую реакцию. Рикена легко тряхнула головой, отбрасывая с плеча темную вьющуюся прядь, но тут налетел легкий ветерок и растревожил ее роскошные волосы, разнося их аромат по всей арене. Послышалось злобное шипение, фырканье, клацанье челюстей. Трое прорвались на арену, но не успели проделать и половины пути, как упали замертво, пронзенные стрелами лучников, которых я расставил по периметру. Рикена вздрогнула, но как мне показалось, под полупрозрачной маской мелькнула довольная улыбка. Неужели она видит в смерти азарт? — Цель перед вами! — провозгласил я, указывая на Рикену, хотя это и не требовалось. — Число вам — сотня! Выживет лишь один! Ящеры в толпе начали недоуменно переглядываться, ведь бойцы стояли в три ровные шеренги, по тридцать три ящера в каждой. — Девяносто девять, — шепнул мне Адраан. — Попытаешься увести девушку — убью, — шикнул я, а затем перевел взгляд на Рикену. Ее золотые глаза блестели от восторга, радости. Это однозначно ее день и судьбоносный миг для нашего мира. — Будь хорошей девочкой, объяви бой, — мягко оскалился я и, запечатлев поцелуй на ее руке, одним махом перепрыгнул через парапет трибуны, очутившись лицом к лицу с остальными участниками. Заняв место, спиной к первой шеренге, лицом к ящерке, кивнул. Тревога девушки сменилась игривостью: оперевшись ладонями о бортик и чуть нагнувшись вниз, она крикнула задорным голоском: — Начинайте!