Жена тореадора

Барселона 1937 Недавно я получил телеграмму от Анхелес. Она сообщала, что приедет ко мне на днях. Признаться, меня охватил трепет от этой новости. Я не мог спокойно спать и заниматься обычными делами, думая о том, что мы будем делать в Уэльсе. Мы виделись несколько месяцев назад, и наша встреча вышла сумбурной, мы почти не о чем не говорили, а моя сестра просила подождать. Я не был уверен, что спустя время она все же решится продолжить наше общение. Ее отец давно умер, а вот Сола все еще жила на вилле, пытаясь контролировать жизнь Анхелес. Конечно, дряхлая Сола ничего не знала о том, что дочь собралась увидеться со мной, но она была бы точно не рада всему. В свои годы она все еще оставалась такой же красивой и волнующей, деятельной и при этом одинокой. Она так и не вышла замуж, предпочитая быть свободной. Не надо думать, будто Сола исчезла из жизни моей семьи, когда Давид оставил ее ради Денни. Ирене вынудила ее выйти замуж, чтобы скрыть свой позор. Долгое время Сола жила загородом, пытаясь наладить быт с мужем. Не то чтобы он ей не нравился, но она знала, что ничего не чувствует к нему. Хулиан Марранас понимал, его жена вряд ли пылает к нему страстью, но обожал дочь, пусть и сомневался — его ли она или нет. Сола не оставляла надежду, что сможет достучаться до Давида, но он не отвечал ей, и в итоге она решила, что во всем виновата Денни. Сола приехала в Барселону тайно. Ее муж воевал под Мадридом, руководя войсками путчистов. Сола понимала, что делать в Барселоне при нынешней власти ей нечего, но решила, что больше не может слоняться по вилле, каждый раз выходя на балкон проверить не пришли ли к ней революционеры, чтобы ограбить ее дом. Иногда она звонила старым подругам в Барселону, но многие уже оставили город, или же были ей не рады, потому что знали, кто муж Солы. Она поселилась в своем доме, который не тронула революционная волна. Никто там не жил и не разграбил ее имущество. В Барселону Сола взяла с собой Анхелес, решив, что никто не станет ее трогать, раз рядом с ней ребенок. Почти сразу же Сола подумала, что стоит назначить встречу Давиду, чтобы познакомить Анхелес с настоящим отцом. Сола отправила записку, но ответа не было. Мартина, как и обычно, спрятала записку у себя в чемодане, подумав, что такой змее, как Соле не стоит вообще видеться с хозяином. Она помнила те дни, когда Денни страдала и никто не смог с этим ничего сделать. Тогда Сола решила позвонить Давиду. Ей повезло и трубку снял именно Давид. — Мне надо с тобой увидеться, — сказала Сола, продолжая слушать тишину на другой стороне провода. — Зачем? — Мне надо поговорить с тобой, — в голосе Солы звучало отчаяние. — Зачем? — Ты можешь сказать что-то другое? — немного вспылила она. — Я хочу показать тебе Анхелес. — Между мной и тобой больше ничего нет. Думаю, что видеться нам не стоит, — и Давид повесил трубку. Сола пришла на улицу Лепант днем, когда Денни ушла по делам в американское представительство, где собиралась заняться вопросами поставок хлеба и круп. Мартина не хотела ее впускать, но Сола обещала устроить скандал, если ее пропустят в дом. — Что ты тут делаешь? — спросил Давид, стоя наверху лестницы. Сола отпихнув руки Мартины, быстро бросилась по лестнице вверх. Прошло два года, а она нисколько не изменилась, будучи все такой же волнующей и привлекательной. На лице все так же не одной морщинки, а в глазах все тот же запал. На ней было дорогое шерстяное платье и красивое пальто — для тех дней это был весьма смелый наряд, ведь почти все женщины отказались от роскоши и шикарных платьев, какие можно было увидеть в голливудских фильмах, да на обложках модных журналов. Дорогие туфельки, пусть и не новые, стучали каблучками по мраморному полу, а в ушах звенели серьги. На фоне Денни, которая стала больше похожа на жену рабочего, Сола совсем иначе выглядела, но Давид больше не собирался попадать в ее сети. Сола ждала, что увидев ее, Давид все же заключит ее в объятья и вспомнит все прекрасное между ними. Но он стоял и спокойно смотрел на нее, не ощущая ничего кроме раздражения. Связавшись с Солой, он потерял столько лет, ведь теперь за окном бушевала война и приходилось думать совсем об иных вещах. Он понимал, что не вправе требовать от жены, чтобы она стала домохозяйкой и перестала выходить в люди. Да, это все отнимало Денни у него, но такая жизнь — у каждого должно быть что-то личное, иначе это какое-то рабство и эгоизм. — Я хотела увидеть тебя! — воскликнула она, и Давид схватив ее за руку, потащил в гостиную. Ей абсолютно не нравилась его грубость. Только спустя пару минут она поняла, как сильно изменился Давид. Он больше не был тем юношей, в которого она влюбилась, жаждала и думала о нем. Он стал жестче и строже. Конечно, она слышала что-то о том, что лучший матадор Барселоны ушел воевать, и не на стороне хунты, но ей все это казалось далекими слухами, какие никогда не станут истиной. Так было, пока она не поняла, как сильно изменилась Барселона, перестав быть тем ярким городом, отпечатывавшийся в ее памяти на долгие годы. Сола знала об анархистах, оккупировавших власть, но надеялась, что все это ненадолго. Для нее война была чем-то далеким, она бушевала где-то за много километров, и какой на самом деле кровью даются те или победы для Солы трудно было представить. Она так и осталась эгоистичной особой, зацикленной только на себе, и вряд ли бы смогла как Денни отдаться нуждам города и фронта. Она не думала, что Давид все же будет на неправильной стороне. Ей казалось, что он всегда поддержит ту Испанию, какую они оба знали до того, как республиканцы начали активно экспериментировать с судьбой людей. Но кажется, она ошиблась. Получается, она плохо понимала, какой на самом Давид, но в итоге списала все на влияние Денни. Что хотеть от женщины, которая выросла в Англии, где выборы, по сути, решают все, где реформы и изменения — никогда не были знаком дурных событий, а демократия — это идеал, к которому надо стремиться. Денни точно навязала своему мужу то, что ему было чуждо. — Я хотела увидеть тебя, — она обиженно надула губы. — Увидела? А теперь уходи! — потребовал он. — Ты… Почему ты такой? — она подошла к нему, чтобы заглянуть в его темные глаза. — Почему я такой? А каким я должен быть? — спросил он. — Я помню тебя совсем другим! — она снова надула капризно губы. — Это было давно. Почти в прошлой жизни. Сейчас многое изменилось и я больше не тот. — Давид! — она схватила его за локоть. — Неужели… — Любил ли я тебя? — он закончил за не вопрос. — Нет, не любил. Я был молод и глуп, потеряв столько лет на выяснение отношений с Денни, а ты приходишь сюда, чтобы узнать, как мы живем. — Значит, это она та сумасшедшая иностранка, которая носится по городу, чтобы обеспечить нищих! — сделала вывод Сола. — Тебе нужна такая жена? Когда Франко с Молой победят, то такая жена потянет тебя на дно. Ты понимаешь это? — А с чего ты взяла, что в войне победит Франко и его компания? — Давид грубо убрал ее пальцы, покоящиеся на его локте. — Вам фашистам проще верить в победу своих идеалов, лишь бы потом вас всех не перевешали на столбах! — Опомнись! — она взмахнула руками, словно обнимая всю комнату, потерявшую свою прежнюю роскошь. — У тебя ничего не будет, когда Республика победит. Ты сейчас жалкий и нищий и будешь таким же и дальше. — Уходи лучше, пока я не вызвал милицию и не сдал тебя туда, как пособницы фашистам. — Давид схватил ее за локоть и потащил к выходу. — Однажды я обещала, что отомщу тебе за все. Поверь, когда-то этот день все же наступит, — зло произнесла Сола, смотря в темные глаза Давида. — Ты еще пожалеешь, что однажды так обошелся со мной. — А как я с тобой обошелся? — Давид остановился напротив Солы. — Бросил тебя? Думаю, что ты и сама понимаешь — между нами ничего не получилось бы. Но мечтать никогда не вредно. А теперь уходи и больше тут никогда не появляйся. Сола ушла, но не оставила идею увидеть Давида снова. Да, она боялась его слов о том, что он сдаст ее милиции, где не будут с ней церемониться и посадят в исправительную тюрьму, а если и попадутся недобрые комиссары, то вообще могут расстрелять, пусть и она ничего такого не делала. Именно тогда говорят, Сола стала собирать данные для фашистских организаций вроде НИОС или фаланги. Стоит ли говорить, что это сыграет роль в моей истории? Но пока я придержу часть фактов. Оставшись в Барселоне, Сола стала всем рассказывать, что она отреклась от мужа, собралась с ним разводиться и начала распродавать часть своего имущества, нажитого еще до брака. Конечно, мало кто верил в образ кающейся грешницы, но посреди хаоса врагом кажутся совсем другие люди, а не такие прозревшие, как Сола. Она так и не оставила попыток найти Давида, но уже в марте он уехал на фронт и вернулся домой в мае, когда в Барселоне творилось черт знает что, и эти дни стали черными страницами истории города.

***

В ту пору случилась еще одна встреча. Я всегда думал, что Серхио исчез из жизни мамы навсегда, но они еще виделись и не один раз. Сейчас разные свидетели говорят об этом, но в их голосе неслышно осуждения, учитывая, кем на самом деле был Серхио. Нет, не стоит думать, что между ними был роман, скорее теплая дружба, которая пройдет через долгие годы, оставшись в сердце Серхио навсегда. Я написал недавно Серхио, решив, что может быть, он кое-что прояснит для меня. Сейчас он жил в Германии, оставшись в ГДР, решив не возвращаться домой. Витиеватая судьба занесла его туда много лет тому назад, где он женился, оброс детьми и внуками, и решил не менять все на старости лет. Серхио ответил мне неохотно, но все же спустя пару месяцев решился написать. К тому времени я знал, кто скрывается на самом деле за именем Серхио Медиро и принял бы его отказ. Когда-то Сола называла его самым загадочным человеком Барселоны. Он появился, словно из неоткуда, и сразу же стал управлять магазином пишущих машинок итальянской компании. Можно сказать, в этом было много странностей, но никто не хотел копать глубже, придумывая всякие разные истории о том, как он сбежал от жены, оставил троих детей и не высылал им денег. Но правда была намного сложнее. Серхио и Денни случайно встретились в американском представительстве. Она не ожидала увидеть его там, и бежать уже было поздно, ведь со стороны это могло выглядеть странно. Серхио подошел к Денни, и она думала, лучше сделать вид, что ничего не происходит. — Я рад тебя видеть, — начал Серхио. — Я не думаю, что нам стоит видеться, — Денни поджала губы. — Это была ошибка. — Ну, возможно, я тебе буду нужен, — он дотронулся до ее плеча. — Вряд ли, — она покачала головой. — Ну, кто знает. Денни думала, что сможет избежать эти мучительные встречи с Серхио. Она даже старалась приходить в разное с ним время, но она все равно натыкалась на него. Денни не боялась снова оказаться в плену Серхио, но и не хотела больше вспоминать прошлое. Он напоминал ей о плохих временах, когда ее брак трещал по швам. — Почему ты меня избегаешь? — Наверное, ответ очевидный, — как-то сказала она. — Нет, мне неочевидный, — Серхио посмотрел в ее темные глаза. — Мы с тобой сейчас работаем на общее благо, пусть и цели у нас с тобой разные. Но я хочу, чтобы ты предупредила своего мужа. Пусть уходит из НКТ, иначе все это плохо кончится. СССР просто так не помогает и просить взамен зачистить всех анархистов, чтобы дело Троцкого не жило и здесь. — Откуда ты это знаешь? — спросила она, пугливо смотря на него. — Просто знаю. Поговори с ним, — Серхио улыбнулся и ушел. Наверное, и правда это знание спасло отца от злой участи, какая готовилась для всех членов НКТ, но тогда он был на фронте, а Денни, как всегда, решала свои насущные проблемы. Она пыталась игнорировать Серхио, но когда в наш дом пролезли, когда никого не было дома, обчистив все наши склады, то она позвонила Серхио, и откуда-то появилось пару мужчин, которые вели себя очень сдержано и как-то даже не по-испански. Как-то я услышал, что они говорят на странном языке, и у меня возникло много вопросов в голове. Я рассказал все маме, но она отмахнулась от меня, хотя на самом деле в итоге устроила допрос Серхио. Тогда-то он и рассказал, кем является на самом деле. Серхио Демиро был на самом деле Сергеем Дмитриевым из Сталинграда, но уже много лет он скитался по странам, где могли возникнуть всполохи социалистической революции. Он был отличным шпионом, и судьба в итоге, забросив его в Испанию, свела со многими людьми. В Каталонии до сих пор жива память о славных русских парнях, сражавших бок о бок с солдатами республики. Серхио был одним из них. — Ты использовал меня ради дела? — спросила Денни как можно тише, чтобы не привлекать к себе внимания. — Сначала — да, — он сделал глоток кофе. — Потом я понял, вряд ли смогу что-то получить от тебя, несмотря на твое окружение. В любом случае тогда я испытывал к тебе чувства. — А сейчас? — ее голос еле заметно дрогнул, но Серхио все же услышал это. — Нет, сейчас все изменилось. — Спасибо, что помог нам. Мы очень испугались, — Денни улыбнулась, но в этом было столько грусти и усталости. — Я не мог отказать тебе. В любом случае за вашим домом следят. — Кто? — она старалась скрыть волнение. — Я пытаюсь это выяснить. Шпионов сейчас везде хватает, — Серхио замолчал. — Прости меня за все. — Ничего, — она дотронулась до его руки. — Все хорошо. — Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. — Потому что ты знаешь больше, чем многие? — она затаила дыхание. — Потому что однажды у тебя здесь, может, никого не останется, — Серхио достал деньги из кармана куртки. — Увидимся завтра. — Да, — он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. За нашим домом и правда следили, но тогда казалось, что все проблемы решены, но кругом назревали беды.