О проклятых шляпах и цветах

      В танце проносились листья по безлюдным улицам, и вместе с шумом ливня шелестели они гимн ушедшему теплу.       Древние мраморные статуи омывались дождем. От раската грома, их кожа заблестела столь естественно, что казалось они оживут и уйдут со своих мест — настолько хороша была работа альянских мастеров. Порой солнце щадило богов, не осмеливающихся сдвинуться, и грело их своими лучами, но уходя за пелену туч, оно оставляло еще более леденящий холод, чем пыталось излечить. Статуи продолжали безучастно смотреть пустыми глазами за редкими прохожими, которые и рады были думать, что скульптуры оживать не собираются.       «Вот тебе и столица солнца», — подумалось Аерис. Она мечтала о гранитных чудесах архитектуры, музеях, об изваяниях героев, сотканных во мраморе — обо всем том, чего она не увидит. Помимо мутного окна от прелестей города ее отделяло чуть ли не настоящее проклятие богов и совершенно точно головная боль метеорологов. Летний ливень будет продолжаться еще трое суток по самым скромным прогнозам, и возможно они не только не посмотрят местные достопримечательности, но и не уйдут отсюда через неделю, как планировали. — Я не помню, что бы видела тебя с газетой в руках, — пробурчала Санра где-то позади.       Аквилегия оторвалась от захватывающего вида стекающих по прозрачной поверхности капель и развернулась на стуле. Как оказалось, Гелиант даже не смотрела в ее сторону — она делала миниатюру корабля, на этот раз средних размеров каравеллу, слегка поврежденную после шторма. На той стороне комнаты горела теплым светом лампа. От всего веяло высушенным деревом и гретым воском.       Иногда Рису завидовала, что у ее спутницы есть такое прекрасное и постоянное занятие. — Я просто не знаю, чем еще заняться, — вздохнула Рису, шурша бумагой, — последний раз, когда я держала газету, был как раз перед тем как я ее сожгла.       Санра подняла на нее взгляд, полный вопросов, но промолчала. Тогда Рису плюхнулась на диван напротив. — Тропические ливни будут продолжаться еше двадцать семь недель, о ужас, как мы будем жить… — Ну, ты преувеличиваешь насчет тропических ливней, — девушка хмыкнула. — То есть, двадцать семь недель дождей тебя не смутили?       Она пожала плечами.       Аквилегия продолжала искать на страницах газеты хоть что-то интересное. Большинство заметок было написано на родном языке Гелиант, но хотя бы она могла читать краткие пересказы на общематериковом в конце каждой истории. Но тут ее губы расплылись в улыбке. — Смотри, — сказала она, переворачивая газету для Санры. Та сощурила глаза и начала читать. «Ag'faro Haranosi — сингл, изданный по счастливой случайности, разошелся сотнями тысяч копий». — «Фанаты со всего мира заполонили маленький горный городок желая заполучить копию композиции…» — закончила она вслух и присвистнула, беря газету в свои руки — Как переводится Ag'faro Haranosi? — Плетения света. — Ох, гхм, — выдала девушка, пытаясь скрыть свой смех. — Что смешного? — Аквилегия скосила глаза, думая, что что-то не так с названием. — Поверить не могу, что они снова неправильно написали твое имя.       Аерис вскочила с дивана и посмотрела через плечо собеседницы, пытаясь прочитать завитушчатые буквы другого языка. — Эрис, — проскрежетала она, вскидывая руки в воздух — они написали Эрис, о бог солнца, у них редакторы в глаза долбятся! — Все еще лучше, чем Аэрис на мой взгляд. — Даже не напоминай, — со стороны Аквилегии раздался отчаянный стон, — я позвоню этим идиотам, может тогда они запомнят как писать мое имя…       Санра тихо вздохнула.