О проклятых шляпах и цветах

Когда просыпаешься, то все действует будто в замедленной съемке. Хочется подольше остаться в кровати, в плену крепости из одеял, и никуда не идти. И уж тем более открывать глаза. Но приходится. Приходится сталкиваться с ледяным скрежетом реальности, который разбивает все сны и оставляет человека чувствовать себя голым на северном полюсе. Правильно, этот невыносимый звук, призывающий ненавидеть все и вся… Раздается грохот и несколько бранных слов. — Аерис! — доходит мужской, глубокий крик с кухни, — хватит ломать будильник и спускайся! У тебя автобус через сорок минут. Аерис роняет голову в покрасневшую от удара руку. Тело ее как будто два шага позади, а мозг два впереди. Она видит как ее сонливый силуэт идет по кривой времени, а в пространстве остается на месте. И она идет, идет, идет по измерению времени. И тут смысл слов с кухни наконец ее настигает, и она начинает спешно метаться в трехмерном пространстве. Эта футболка? Эта? Что? Нет, наверно все же вот эта черная, она выглядит по-свежее. Вещи летят из угла в угол, и Аерис собирает все, что ей нужно. Она неслушающимися руками натягивает рваные штаны и спотыкается. Все путается под ее ногами и бежит от нее, будто живое. Все кружится, и она как-будто не здесь. Вот и пестрый плащ. Как он оказался под кроватью — загадка. Ботинки-бабочки из секонд-хенда нашлись у входа. Тут руки Аквилегии дотягиваются для расчески… и Аерис начинает волноваться, все ли она нашла? Это все? Она это хотела надеть? Ничто от нее не убежало? — Рису! — тот же глубокий голос с кухни. Время все же от нее убежало, ведь Аерис поняла, что просто стояла и пялилась на расческу. — Да иду я, — отвечает Аквилегия с сонным зевком. В следующий момент, когда она моргает, тарелка с запахом сосисок становится на стол. — Что, еще не до конца проснулась? — Лео ворошит вороные волосы девушки и подначивает ее расправиться с едой. — Че ты свои лапищи мне в волосы суешь… — беззлобно выдает Аерис и украдкой смотрит, как мужчина два метра ростом снимает с себя розовый фартук явно не своего размера. — Ты ешь давай, — здоровяк Лео трет шею, — а я тебя причешу. «Двадцать минут» — девушка жует сосиски. — Ты прямо такая чертяка когда не высыпаешься, — говорит Лео, ласково расчесывая короткие локоны. — Ой, знаешь, ты хуже — Аерис фыркает, отправляя воздухом новую порцию еды в рот. Лео завязывает маленький хвостик на ее голове, и Аерис вскакивает из-за стола. — Помоешь посуду, ладно? — сказала она жуя и помчалась натягивать свои «бабочки». — Конечно, — сказал Лео, отправляя тарелку в посудомойку. — Все, я помчалась! Аквилегия вылетела на улицу, разгоняясь с помощью небольших лезвий на ботинках, оставляя мерцающий белый след за собой. Здания начали проходить мимо нее. Аерис не любительница превышать скорость, но сегодня она спешила. Огибая одиноких зевак и обгоняя таких же скоростных пешеходов, Рису слышала, как вслед на нее ругались. — Ты что, с катушек слетела, Аквилегия? — заорал кто-то знакомый ей. — Да! — крикнула девушка, избегая столкновения со столбом. Времени оборачиваться не было. Вперед, через ямы и возвышенности. Театральные тренировки помогали ей без проблем кататься на подобной регулируемой скорости. Она могла кружить вверх-ногами, или идти на одной ноге. На сцене она выступает на гораздо более скоростных моделях, а уж с обычными «бабочками» она и вовсе безупречно справляется. Появляется автобусная остановка, и через голову Рису будто бы проходит игла. Она замертво врезается в землю. — Вы в порядке, мисс? Вы в порядке? — донесся звук откуда-то сбоку. Ее трясет за плечо незнакомая ауроска. Рису лишь мычала и дергала руками, пытаясь совладать с собой. Тут никакая подготовка ее не спасла. Перед глазами плясали фейерверки. По губам что-то текло. Виски пульсировали. На руках и ногах зажглись ссадины. В голове было пусто и все трещало, не совмещаясь друг с другом. Что произошло? Она попыталась подняться на локтях, но лишь рухнула на землю. Женщина, которая подошла ей помочь, наблюдала, как ее кожа сменяет несколько странных, тошнотворных узоров. — С вами все хорошо? — Ауроска помогла Аквилегии приподнять голову. Та смотрела на размытые отдаленные силуэты, кружащие в ее поле зрения. Она проморгалась и уже четко увидела женщину, склонившуюся помочь. — Да все ок… — Аерис прохрипела, и почувствовала, кровь на своих губах. Это из носа. У нее носотечение, — кхе-хе… Незнакомка встала и заторопилась. Она не знала, что делать, помочь упавшей, или бежать по своим делам. — Простите, что не могу вам сейчас оказать помощь… — начала женщина. — Все… все в порядке, не волнуйтесь, — выдала Аквилегия, осторожно садясь и прикладывая руку к носу, — п-правда. Наверно, Аерис выглядела так ужасно, что ауроска все еще мешкалась и оглядывалась, не зная, что ей делать. — Слушайте, — она наклонилась, что-то ища в своей сумке, — держите этот платок, он вам поможет… — Хорошо.? — Отлично, а мне пора на автобус… «Стоп, автобус.?» Аерис продержала платок у кровоточащего носа. У нее все еще кружилась голова, и она не понимала, что, где и как. Вытерев лицо от крови и грязи, Аерис посмотрела на ткань. Платок остался таким же белоснежным, как и был. Она приложила его на свои ссадины, и те затянулись. И только боль в висках никак не переставала кружить ей голову. Она встала, шатаясь и придерживая платок у кровоточащего носа. Из-за чего-то ей очень хотелось спать. Но что это было? Она споткнулась? Почему она упала? Когда Аквилегия более менее пришла в себя, она поняла, что автобус уже уехал. Она чертыхнулась, но осталась стоять. Что ей теперь делать? Она никуда не успеет, тем более в таком состоянии. Хоть зрение вернулось, звуки окружающего мира заглушала остро бьющаяся кровь. Ей казалось, что кто очень маленький и очень надоедливый бил в тарелки прямо в середине ее головы. «Этот платок… это заживляющий артефакт», — догадалась Аерис, — «не могу поверить, что та женщина дала его мне… Он должен помочь с болью в голове, но она не проходит. У меня не может быть сотрясения, артефакт бы хотя бы… смягчил ощущения. Боль появилась не после того как я упала — она… она стала причиной моего падения. Значит ли это, что эта боль… не моя вовсе?» Она знатно выругалась и оглянулась. Все люди вокруг выглядели нормально. Аерис чувствовала, будто эта назойливая мигрень мешала ей совладать со своим телом. Она хотела снова свалится посреди улицы и просто уснуть. «Черт, ненавижу эту особенность…» Она приподняла себя с помощью «бабочек», что позволило медленно скользить по дороге почти без движения ног. Аерис примерно понимала, куда ей надо идти. У этесивов есть способность перенимать ощущения других, в том числе и боль. Правда, обычно это требовало большой концентрации, но… Аерис плыла в том направлении, где пульсации становились сильнее. Чем ближе она подходила, тем сильнее об этом жалела. Она стиснула зубы. Биение в голове заполняло все больше и больше места. Наконец она достигла темного, уходящего вниз оврага. Аерис свернула туда и шатко поплыла на слабо мерцающих «бабочках». Звук захватил всю ее голову. Она споткнулась о чье-то тело. — Ну… вот и виновница торжества… — Аквилегия хотела присесть на корточки, но тут же упала на колени. Она продолжила говорить, чтобы не свалиться рядом с этой девушкой, — надеюсь, у тебя нет открытых ран или чего-то такого, — она повертела ткань в руках, — ну давай, чудо-платок, сделай мне одолжение… Аерис приложила испачканный клочок ткани и стала ждать. Она мало ожидала, что этот артефакт ей чем-то поможет. В конце-концов, она даже не знала, чем вызвана подобная боль. Но с другой стороны, если он не поможет, то ей придется вспомнить свои ужасные, школьные навыки оказания первой помощи. К счастью, боль начала утихать. А потом кто-то перевернул ее на спину. — О, вы- И на конце ее шеи сверкнуло что-то острое и золотое. В этот момент Аерис решила, что уже как-то устала от всего, что произошло сегодня, и постаралась расслабиться и не дышать. Хотя ей очень, невероятно хотелось вздохнуть. — Кто ты, и что ты здесь делаешь? — прошептала девушка спокойный, но предостерегающим голосом. Ее блондинистые волосы вились в воздухе, наэлектризованные силой. Аквилегия хотела бы что-то прочитать в глубоких чужих глазах, но не могла. — Я Аерис, — она подняла платок и приложила к чужому виску. Саноска подозрительно посмотрела на ткань, — это заживляющий артефакт, и он не мой, но вроде бы он смог вам помочь. Аквилегия пронаблюдала, как саноска зажигает искусственную вспышку, чтобы просмотреть линии артефакта. Видимо, эта девушка проверяла его. Она отшатнулась и упала назад, освобождая Аерис, но артефакт взяла. Все еще прижимая платок к виску, девушка рассматривала землю отдаленным взглядом. В ее руке лежали древние, зловещие ножницы. «И на кого я напоролась», — недобро подумала Аерис, скосив взгляд на золотые лезвия. Так они сидели пару минут. — Поверить не могу, что вот так упала… и, можно на ты? Как ты меня нашла? — Ох, — Аерис усмехнулась, — я просто прополола носом асфальт из-за того, что у кое-кого разболелась голова. Это что, песок плывет по воздуху? — Из-за меня? — задумалась саноска и скептично подняла бровь. Она легко выводила грязь из их одежды и отправляла его обратно на землю. — Да, у меня, как у этесивы, есть редкая особенность иногда чувствовать боль людей, которые находятся в смертельной опасности, — Аерис словно завороженная смотрела за частичками пыли, отлетающих от них, — конечно, это не работает со стопроцентной вероятностью, иначе это был бы кошмар… — Интересно, — сказала саноска. По ее виду не скажешь, что ее беспокоила возможная смерть, — я читала о чем-то похожем… Значит, с тобой такое уже было? — Ну да, — Аерис пожала плечами, — знаешь, ты могла бы ради приличия свое имя сказать. Девушка странно заулыбалась. — Меня зовут Санра Гелиант. Хм. Санра. Санра… Гелиант? -…я могу тебе как-нибудь отплатить? Ну, знаешь, ты мне вроде жизнь спасла… Санра Гелиант… -…я могу тебя в ресторан отвести, ну знаешь. А, и я плачу, естественно. С каждым словом улыбка Санры трескалась и больше начинала напоминать усмешку. — Санра Гелиант, значит, — бесцветным голосом вымолвила Аерис, пока в ее голове раздавались сирены. — Да, именно. Аерис хотелось смеяться, очень долго и очень громко. Она положила голову в руки. — Я что, только что нашла в овраге валяющуюся присмерти богиню судьбы? — она не смогла сдержать пару сдавленных смешков, — О бог солнца, я так устала от этого дня. И правда, если приглядеться, то все сходится. Яркие золотые волосы, чрезмерно светлая для саноса кожа, знаки на одежде. Плотное сверкающее кольцо в волосах. — Знаешь, есть тут одно местечко… — сказала Аерис. Санра засияла, красиво, величественно и опасно. — Тогда я с радостью провожу тебя туда.