Тщетность расставаний

      — Давай сначала проверим, сработало или нет, — Эмма поморщилась, — эликсир оказался кисло-горьким с привкусом миндаля. — И надо проверить, не отравила ли ты меня.       — Тогда тем более свали отсюда, зачем мне твой труп в машине? — приторно улыбнулась Реджина, поглядывая на Эмму сквозь зеркало заднего вида. — И как ты предлагаешь проверить?       — Догоним ту блондинку, которая клеилась к тебе.       — Клеилась? Что ты имеешь в виду? — Миллс широко распахнула потемневшие от гнева глаза.       — Не прикидывайся святошей, будто не знаешь, про однополые отношения, — фыркнула Эмма и сама же мгновенно покраснела.       — Ты забываешь, где я выросла, да и Сторибрук много лет был в изоляции. А вот ты наверняка познала всю глубину порока. Я ничему не удивлюсь, тем более ты сидела в тюрьме… — многозначительно закончила Реджина и отвернулась, не желая продолжать разговор на щекотливую тему. Но иногда, хоть она и не признавалась себе в этом, ей хотелось побольше узнать о хрупкой с виду, но такой сильной физически и морально Свон. Она сосредоточенно переключала радиоволны, стараясь не смотреть на Эмму.       Зазвучали голоса ведущих одной из русских радиостанций:       — А сейчас вы услышите новую песню Дианы Арбениной и Ночных снайперов.       Обе женщины почему-то затаили дыхание, едва раздались первые аккорды.

…Не страшно лететь с высоты, Какие тут к черту мечты? Здесь лето играет в пургу, Я больше так не могу…

      И лишь, когда снова заговорили ведущие, они пришли в себя. Странная реакция на музыкальную композицию удивила обеих, но и та, и другая предпочли отмахнуться от своих ощущений.       — Ну вот, мы понимаем русский, теперь можно и попрощаться. Покинь мой автомобиль, Эмма, я со своей стороны соглашение выполнила.       — Тебе не показался знакомым голос солистки той группы? — Свон рассеянно теребила в ладонях бутылку с водой, тоска и грусть, которыми была насквозь пронизана песня никак не хотели отпускать.       — Хватит заговаривать мне зубы, исчезни, Свон, — раздражённо повторила Миллс. Не признаваться же этой надоедливой выскочке, что тембр певицы реально слишком сильно напомнил голос встретившейся ей на перекрёстке женщины-блондинки. Этого ведь просто не могло быть! В такие совпадения Миллс не верила, разве что…       Разве что Румпельштильцхен не просто отправил их сюда, а ещё и умудрился так точно рассчитать время и место? Но тогда, дьявол его побери, почему нельзя было банально назвать имена тех, кому следовало возвращать любовь?       — Удачи, Миллс, с твоим опытом в любви ты точно останешься в России навечно!       — И ты вместе со мной, — ядовито рассмеялась Реджина, — но, надеюсь, на достаточном расстоянии. Не желаю больше вас видеть, мисс Свон!       Эмма оглушительно хлопнула дверцей и, осматриваясь по сторонам, направилась к стоянке такси. Когда Реджина подняла голову от справочника в смартфоне, на улице уже никого не было.

***

      Заселившись в ближайший отель, подходящего ей уровня, мадам мэр погрузилась в ванну с пеной и размышления. Избавившись от назойливой Свон, ей стало легче дышать, но к решению проблемы не приблизило. Как почувствовать эти заблудшие души в многомиллионном городе? Неужели и правда та девица, что-то крикнувшая ей из окна своего авто, и есть её подопечная? И что имел в виду Голд, когда сказал Эмме, что она важный элемент? Что опять задумал старый прохвост? Не единожды она обещала себе не связываться с Тёмным, но в очередной раз снова попалась на его удочку, как глупая рыбёшка. Может, не надо было прогонять Свон? Хотя нет, она так раздражала Реджину, что находиться рядом с этой заносчивой девицей было невозможно.       — Пусть делает, что хочет, — пробормотала она себе под нос, полностью погрузившись в воду.       Из бубнящего в углу телевизора Реджина услышала, что в России выходные дни, посвящённые международному женскому дню, который отмечали почему-то только в этой стране. Поудивлявшись странным обычаям, Миллс решила поспать, а вечером сходить в ресторан и погулять по ночному городу, раз уж тут праздник. Больше все равно ничего в голову не приходило… Засыпая, она почему-то думала о том, куда направилась Эмма, и чем она сейчас занята…

***

      Побродив по проспектам и переулкам вечернего города и убедившись, что познания Свон насчёт медведей, рыскавших по улицам Москвы, и людей-варваров полнейшая чушь, Миллс вкусно поужинала в одном из ресторанов и заметно подобрела, решив пешком дойти до гостиницы в качестве вечерней прогулки. На сытый желудок задание не казалось таким уж страшным и невыполнимым, наверняка, она что-нибудь придумает или интуиция подскажет. Единственное, что серьёзно напрягало, это мисс Свон. Неспешно вышагивая по ночному проспекту, она только теперь осознала вдруг, что… волнуется за Эмму! Если уж несносная девица в цивилизованных Штатах умудрилась вляпаться в неприятности и угодить за решётку, что уж говорить о России? Дома, в Сторибруке, благодаря магии она всегда знала, где находится и чем занята шериф, а здесь…       Волнение заставило сердце биться чаще, ладони вспотели, когда она свернула с освещённого проспекта в небольшой проулок, ведущий самым коротким путём, как показывала карта, к её гостинице. Здесь было значительно темнее, серые стены домов уходили ввысь, тесно прижимаясь друг к другу. Фонари горели через один, яркие неоновые вывески отсутствовали полностью, даже окна почти не светились, хотя было ещё не поздно. Холодок нехорошего предчувствия пробежал по спине, когда впереди замаячил пустырь, но чёртов навигатор вёл, как назло, именно через него. Реджина прибавила шаг и, засунув озябшие руки в карманы, поспешила по разбитой асфальтовой дорожке вперёд…       — Опа, пацаны, глянь, какую фифу к нам занесло! — ровно через три минуты долетел до ушей хрипловатый басок, тёмные тени шагнули в круг света от единственного фонаря. Считать их Миллс не стала — только ещё больше испугается! — и, решив не связываться, попробовала обойти парней.       — Э, краля, ты куда? — заржал один из них. — По нашему микрорайону просто так не ходят, красотка, надо заплатить…       Реджина в ужасе остановилась, когда двое мужчин перегородили дорогу, ещё двое подошли сзади почти вплотную. Наверное, ещё никогда в жизни она не ощущала себя настолько беспомощной! Дома, в родном Сторибруке, она была мэром — уважаемым и почтенным гражданином, Злой Королевой и волшебницей, а здесь они никто и ничто! Так, только самая обычная слабая женщина…       — У меня с собой только немного наличных, — Миллс принялась судорожно расстёгивать сумочку. — Вот, возьмите, больше нет, — Реджина протянула двести долларов и горстку монет, полностью опустошив кошелёк.       — О, баксики, класс! А чё так мало? — вырвав купюры из руки и небрежно рассыпав мелочь по дороге, ухмыльнулся главарь. — Не, дамочка, так дёшево ты от нас не отделаешься, не надейся даже!       — Но у меня больше ничего нет! — воскликнула Миллс и попятилась, в тот момент, когда главарь шагнул к ней, ухватив за руку. Со всех сторон раздались смешки, чьи-то руки сзади обхватили за плечи и, резко дёрнув, прижали к могучему телу. Запах пота, перегара и чего-то ещё шибанул в нос. Реджина замерла от страха, ощутив даже сквозь верхнюю одежду, что в её пятую точку упирается нехилых размеров мужское достоинство…       — Т… Телефон ещё есть, возьмите! Только… отпустите! — ненавидя саму себя за вынужденное унижение, взмолилась Реджина, едва не плача. Голос сорвался. — По… Пожалуйстаа…       — Телефончик — это хорошо, тоже давай… Можешь считать, что от двоих откупилась, так и быть, а вот ещё троим что делать, а? — главарь выждал несколько секунд, хотя вопрос был явно риторическим. — То-то и оно, придётся тебе, дамочка, натурой платить, уж извиняй…       Сильные руки в татуировках грубо рванули полы плаща, пуговицы отлетели и со стуком покатились по асфальту. На глаза выползли предательские капли, Реджина не выдержала и закричала что есть мочи, в тот момент, когда вслед за крупными пуговицами плаща следом отправилась россыпь маленьких белых пуговичек шёлковой блузки. Огромные ладони, не заморачиваясь, сдвинули чашечки бюстгальтера вверх и сильно сжали грудь.       — Не ори, всё равно никто не услышит. Пустырь здесь, детка, до ближайшего дома переть и переть, там завод, — махнул рукой бандит и противно оскалился, — а с той стороны парк и гостиница, но она тоже далеко, поэтому не дери горло и не дави на нервы, а то по-другому заставлю тебя замолчать …       Но от накрывшей с головой паники Реджина ничего толком не понимала и продолжила кричать, слова долетали совсем приглушёнными, будто сквозь толщу воды.       — Заткнись ты уже, блядь! — резкая боль обожгла щёку Миллс, голова мотнулась и слегка откинулась назад. — Ты тупая или глухая, никак не пойму?       Новый удар обрушился на лицо, в ушах противно зазвенело, голова закружилась и что-то тёплое потекло из разбитого носа по губам. Реджина оторопело моргнула и машинально быстро облизнулась, ощутив характерный солоноватый привкус собственной крови. Но разум отказал напрочь, да и так просто сдаваться она не привыкла.       Собрав последние силы, Миллс рванула из рук и заорала с удвоенной силой. Очередной удар и звук выстрела обрушились одновременно, на миг оглушив и заставив замолчать.       — Отошли от неё и свалили, нахер, твари! — до оскомины знакомый голос сейчас полился в уши медовой патокой. Холодная сталь и ярость, сквозившие в каждом звуке внушали трепет. Наверное, ещё ни разу за всё время знакомства с ней, Реджина не была так рада появлению Эммы…       Новый выстрел разорвал ночную тишину, и — о, чудо! — державшие её руки резко разжались, отчего Миллс, не устояв на ватных ногах, кулем рухнула на асфальт, больно стукнувшись коленками. Тени бесшумно исчезли в темноте…       — Ты чего разлеглась? — спустя несколько секунд услышала Реджина. — Вставай быстрее, валим отсюда… Чёрт их знает, вдруг вернутся!       Эмма помогла Миллс подняться и буквально потащила на себе прочь от проклятого пустыря. Реджина потеряла счёт времени, облегчённо выдохнув, лишь когда за ними закрылись двери её номера-люкс в гостинице. Свон молча и деловито сгрузила безвольное тело Реджины в кресло, наполнила ванну, налила первую попавшуюся под руки пену и потянула туда безвольное тело мадам мэр.       Миллс безвольной куклой позволила довести себя, но как только Эмма принялась вытряхивать её из одежды, пришла в себя и резко воспротивилась.       — С-спасибо… Я сама дальше справлюсь…       — Ну, окей, как знаете… Тогда я пойду к себе, — пожала плечом Свон, взявшись за ручку. — Мой номер этажом ниже. Двести двенадцать. Если что, обращайтесь! — уже ступив за порог, девушка обернулась и, ядовито усмехнувшись, бросила:       — И да ещё, чуть не забыла сказать… Грудь у вас что надо, мадам мэр!

***

      Диана открыла бутылку виски и устроилась поудобнее перед телевизором. Дети только что угомонились, ей казалось, что она не успеет их вовремя уложить и посмотреть эфир. Диана изо всех сил сдерживалась от просмотра бесконечных фанатских видео в интернете, чтобы не скатываться каждый раз в тоску и безысходность, оглушающую любовь и тупую безнадёжность. Бокал со льдом подрагивал в руке, когда она наливала первую порцию.       Наконец зазвучала «Если не слабо», Арбенина ухмыльнулась. Весь концерт — послание. Если не слабо — будь со мной! И как понимать ответ? «Я всегда где-то рядом…» — эти слова рефреном звучали в её мыслях.       Рядом, но как кто? Сурганова — чёртова актриса, Лиса Патрикеевна, она, как никто другой, умела сказать всё и не сказать ничего, чтобы потом можно было дать задний ход или наоборот зеленый свет. В зависимости от того, что выгодно…       — Блядская натура, — Диана отхлебнула обжигающий алкоголь и поморщилась. — Почему нельзя быть честной? Если все плохо, так и скажи: «Ненавижу тебя, не знаю и знать не хочу». Если любишь: «Люблю, давай будем вместе», а не вот это вот всё… — пальцы опасно сжали стакан.       — Мам, мне страшный сон приснился, — неслышно возникла в дверях Марта в белой растянутой футболке.       — Ну так он прошёл уже, иди ложись, — раздраженно оглянулась Диана. — Я работаю.       — Ты концерт смотришь, — дочь смотрела на неё большими глазами, полными слёз, так похожими на её собственные.       — Пошли, оленёнок, побуду с тобой, — угрызения совести и чувство вины пересилили желание пострадать в одиночестве.       — От тебя алкоголем пахнет, зачем? — прошептала Марта, укрывшись до подбородка одеялом.       — Мне очень грустно было, вот и решила выпить. Взрослым иногда нужно, но это плохо, Мартиш, я знаю…       — Ты же учила меня справляться с эмоциями, а сама что?       — Я стараюсь, но они накрывают и, чтобы выплыть, приходится использовать спасательный круг. Спи, котик, я посижу рядом, а потом пойду смотреть концерт.       Марта быстро засопела, обняв затертого плюшевого зайца. Осторожно закрыв дверь в детскую, Арбенина вернулась к прерванному занятию. Приближался тот момент, ради которого Диана включила телевизор. Второй бокал виски спасательным кругом услужливо лёг в ладонь.       «Скоро увижу тебя и значит смогу жить…» — последние звуки «Корон» затихли, сердце начало пропускать удары, дыхания не хватало, в записи не было слышно оглушающих хлопушек, приветствовавших Сурганову.       Диана в ужасе пялилась в экран, схватившись за голову.       «На лице все написано, какой же это пиздец… А Светка со счастливой улыбкой играет на скрипке, явно получая удовольствие от моего смущения…»       Лихорадочные мысли разлетелись в стороны, поглощённые музыкой. Только с Сургановой получалось так… Так звучать, так чувствовать друг друга на сцене…       Руки, словно против её воли, потянулись к смартфону и набрали смс:       «смотришь?»       Ответ не замедлил себя ждать:       «Нет. Элла с дежурства только недавно пришла, салат делает, скоро будем ужинать. В записи потом гляну.»       Арбенина несколько долгих минут тупо вглядывалась в сухие строчки сообщения, никак не в силах поверить в их смысл.       «Элла делает салат? Серьёзно? — стучало рефреном в мозгу. — Салат?! А на концерт ей плевать! Плевать!»       «приятно подавиться!» — улетело в ответ, а телефон с размаху отправился в стену напротив.

***

      Прошло не больше часа, как в дверь номера 212 постучали. Едва успевшая со всеми удобствами расположиться на кровати перед большим плазменным телевизором с бокалом виски в руке Эмма смачно выругалась и пошлёпала открывать. Вот, казалось бы, чужая страна, знакомых ноль, а поди ж ты — и тут ей покоя нет даже ночью! Что за чертовщина такая?!       Резким движением распахнув дверь, Свон опешила и капитально зависла. Наверное, она меньше удивилась бы, окажись на пороге сам президент Америки! А Реджина смотрела на неё мило и улыбалась, как ни в чём ни бывало.       — Ну и? Будешь держать на пороге или всё-таки позволишь войти? — с нескрываемым сарказмом поинтересовалась мадам мэр.       От звуков голоса, пропитанных ядом, Эмма вздрогнула и захлопнула наконец рот, ещё шире распахнув дверь и отступив в сторону. С ума можно сойти — Миллс выглядела так, будто не её полтора часа назад пыталась изнасиловать банда отморозков! В светлых брюках и шёлковой блузке на пару тонов темнее, в изысканных туфлях-лодочках и с лёгким макияжем на скулах, с идеально уложенными волосами — она производила впечатление светской леди на званом ужине. Единственное, что резко выбивалось из образа — пузатенькая бутылка виски в руке…       — Выпьем? — без предисловий заявила Миллс, подходя к креслу. — В знак моей искренней благодарности за спасение и в честь нашего будущего плодотворного, надеюсь, сотрудничества… — тёмный взгляд упал на початую бутылку точно такого же вискаря рядом с кроватью. — О, ну кто бы сомневался? Вы уже, я смотрю, единолично отмечаете…       — А то! Не каждый день удаётся отбить саму мадам мэр из лап оголтелых маньяков, так что, повод есть, — почувствовав себя неловко, поджала губы Эмма, нарочито небрежно плюхнувшись обратно на кровать.       Разумеется, присесть так же изящно, как Миллс, у неё и близко не получилось. Она провалилась на мягком матрасе и завалилась на спину. Тюрбан из полотенца свалился, полы белоснежного банного халата разъехались в стороны едва ли не по пояс, обнажая крепкие стройные бёдра и белую полоску трусов. Свон судорожно вздохнула и быстро выпрямилась, запахивая дурацкую одежонку. Румянец раскрасил скулы, пытаясь скрыть неловкость, она наклонилась и подхватила с пола полотенце, снова попытавшись водрузить его себе на голову, но после нескольких неудачных попыток плюнула на гиблую затею и отшвырнула его в сторону, небрежно взбив пальцами пряди мокрых волос. Взгляд упал в большое зеркало напротив. Отражение не порадовало. Эмма едва не взвыла с досады — настолько нелепо они смотрелись вместе! Роскошная, вся из себя, Миллс и она, похожая на взъерошенного мокрого воробья или неуклюжего подростка!       — Не помню, чтобы мы договаривались о сотрудничестве, — буркнула сквозь зубы Свон и, щёлкнув кнопочками на пульте, сделала звук тише. — Кажется, ещё утром вы меня послали далеко и… Навсегда!       — Ну, это было утром, — миролюбиво улыбнулась Реджина. Она пришла не ссориться, да и неожиданный «стриптиз», случайно устроенный шерифом, произвёл на неё странное впечатление. Стройные ножки, обычно спрятанные под грубой тканью джинсов, помимо воли стояли перед глазами и буквально манили дотронуться до них, провести ладонью по всей немалой длине…       Миллс вздрогнула и тряхнула головой, словно сбрасывая морок.       — Хватит ершиться, Эмма, я правда пришла сказать «спасибо» и предложить работать вместе. В этой варварской стране мне, пожалуй, не справиться без такого помощника, как вы, шериф.       — Допустим, — нерешительно проговорила Эмма и, быстро взяв с журнального стола второй стакан, плеснула в него виски. — За сотрудничество! — провозгласила тост девушка и залпом, не глядя на Миллс, опрокинула в себя алкоголь. — Какие у нас планы, можно поинтересоваться?       — Хм, — Реджина отпила несколько глотков и поставила стакан на стол. Напиваться в её планы не входило в принципе, а особенно с этой ненормальной Свон, от которой можно ожидать всё, что угодно. — Поинтересоваться-то можно, но ответить тебе я вряд ли смогу.       — В смысле? — слегка помутневшим взглядом Эмма непонимающе уставилась на Миллс. — Вы заключили какую-то мутную сделку с Голдом, притащились на другой конец земного шара и не знаете, что собираетесь делать?!       — Да. Румпель — та ещё лиса! Он обещал, что я просто почувствую тех, кому будет нужна помощь…       — Чёрт! Трижды чёрт! — выругалась Свон. — Почувствуете, когда увидите или окажетесь рядом, так? И что? Надо таскаться по всему огромному городу с утра до вечера для этого или как? — хлопала глазами ошарашенная Эмма.       — Да не знаю я! — не сдержалась и Реджина, в один глоток допив содержимое своего стакана. — Наливай, давай… Дома мне казалось это простым заданием, а сейчас… Не знаю я ничего!       — Чёрт! — снова повторила Свон, щедро, до самых краёв, плеснув виски в стаканы. — Держи, — она потянулась с одним из них к Реджине и вдруг застыла на полпути, когда с экрана снова долетел знакомый уже голос. — Ёпрст! — выдохнула она в шоке. — Смотри! Мы её песню слышали утром в машине, узнаёшь? Снайперы какие-то там, вроде…       — Я тебе больше скажу, это она обогнала меня тогда и что-то крикнула, — Реджина тоже, как зачарованная, пялилась в экран. — Эмма… Поверь, таких совпадений не бывает! Вернее, проклятый Голд не спроста нам их устроил, вот увидишь!       — Ага, — кивнула Свон. — А если это она… Ну, допустим, что это её надо спасать, то кто её половинка? Где тот мачо, с которым надо срочно мирить, а?       — Господи, да отстань ты от меня! Я. Не. Знаю! — припечатала Миллс, проглотив ещё один стакан и спешно наливая снова.       Эмма на секунду оторвалась от экрана, озадаченно глянув на Реджину — в чём-чём, а в пьянстве мадам мэр никогда замечена не была — и снова отвернулась. Происходящее на экране занимало её в разы больше. Внутри всё сжалось и трепетало, она уже почти не сомневалась, что они идут по верному пути.       — Ооо! — возглас Реджины заставил её снова отвлечься. Миллс сидела в кресле, вся сжавшись, будто ей резко стало плохо.       — Редж! Эй, ты что?! — Свон мигом подскочила к своей собутыльнице. — Тебе плохо? Я сейчас… Сейчас скорую вызову… Ты только не умирай, ну что ты?!       — Н… Не надо ск… скорую… Мне хорошо… Правда! Лучше… смотри! Эмма, смотри туда! — Реджина махнула слабой рукой в телевизор. — Вот он…       — Кто?! — взгляд Свон растерянно метался с экрана на, кажется, спятившую или умирающую — хер её поймёшь — Миллс.       — Господи! Ну, мачо её, вот же он! Точнее, она…       Реджина всё-таки не собиралась умирать. Лицо расплылось в блаженной улыбке, глаза медленно закрылись, от переизбытка эмоций мадам мэр потеряла сознание, оставив Эмму в одиночестве таращить глаза в телевизор, откуда в исполнении дуэта лились мелодичные слова:       «Солнце, я становлюсь твоим лучом…»