( не ) отпусти

в семь утра субботы артуру не пишет обычно никто. у него нет таких друзей или близких, которым без необходимости потребовалось бы доебаться до него с утра пораньше. он только открывает новости вконтакте, еще даже не поднявшись с постели, когда раздается звук приходящего сообщения. артур трет двумя пальцами переносицу, зевает. в семь утра даже спамеры, предлагающие охуенный заработок в интернете, обычно не активизируются. он тапает по значку сообщений в приложении, открывает личку. и глазам своим ни хрена не верит. в не самом крупном городе проблематично порвать с кем-то отношения окончательно. особенно когда ты работаешь таксистом и можешь нарваться вообще на кого угодно. на илью он нарывался совсем недавно. сам завидовал своей выдержке, украдкой глядя на него, развалившегося на пассажирском сиденьи. потому что илья настолько херово выглядел, что сложно было не сорваться. сложно было не сделать его снова своей проблемой. артур выработал в себе жесткость в тот момент. он хочет выработать ее и сейчас. тем более что, открывая переписку, он видит несколько голосовых. артур сам ими постоянно пользуется, но не в семь же, блять, утра. у него наушники лежат на столе, в зарядном кейсе. он не может послушать эти чертовы голосовые прямо сейчас, пока рядом с ним мирно спит ирка, его девушка. что бы там не говорил илья, ирке это слышать нельзя ни в коем случае. он садится на кровати, старается подниматься как можно тише, но она со своим чутким сном все равно начинает ворочаться. ирка — идеальна для него. никогда не болтает попусту, живет своей жизнью, не посвящая его в подробности., но самое главное — не любит секс. ей нормально обниматься вечером под киношку и целоваться. только когда дело начинает переходить в другую плоскость, выражение ее лица вызывает мысли о приговоренной каторжнице. артур к ней особо и не лезет. она особо и не парится по этому поводу. ирке кажется, что они почти асексуальная парочка, потому что она не сомневается в том, что артур ей не изменяет. может, ей просто плевать. может, артура это устраивает., но илья — это слишком отдельная история. артур подхватывает со стола кейс с наушниками, чтобы даже из кухни слушать в них. зная илью, он может напиздеть чего угодно, совершенно не скрываясь. артур открывает окно в кухне сразу, как только заходит. прежде, чем послушать сообщения. он понимает — ему придется долго и нервозно курить независимо от того, что там илья наговорил в этих голосовых. когда-нибудь его отпустит. наверное. скорее всего. он уже почти научился справляться с приступами тоски и перестал думать о том что было бы если. он больше не поддается провокациям. артур сначала закуривает, а потом запускает сообщения. сесть на деревянный скрипящий табурет ему приходится сразу же. сигарета уходит очень быстро. перед глазами все расплывается. голова начинает кружиться — но это точно от никотина на пустой желудок, тут артур не обольщается. просто в целом хуево ему не от этого. несколько минут он просто курит вторую сигарету и осознает. все его «что было бы если» возвращаются. если бы он тогда не свалил, херня с псевдодевчонкой в ванной вскрылась бы. и артур смог бы высказать илье, какой же он все-таки долбоеб. и обязательно пообещал бы ему, что никогда его не оставит и все будет хорошо. и бабки перед подъездам не болтали бы про «алешкин-то родной сын совсем снаркоманился, а такой рукастый мальчишка». это все не точно, но блять. только чего уж теперь? они оба стали другими. параллельными прямыми, которым больше не пересечься. когда артур тушит вторую сигарету в пепельнице, его пробивает волнением., а зачем илья вообще все это наговорил? нет, артур помнит, что у него днюха. понимает, что он наверняка начал накидываться с ночи. судя по голосу — стопроцентно. да только сколько таких же днюх прошло. сколько он бухает и торчит — и ни разу такого не было. должен найтись какой-то повод. артур набирает его номер, который никак не мог все эти годы удалить. — сука, — шипит он, когда слышит механическое «абонент временно недоступен». этот абонент — наглухо ебанутый. с этого абонента станется с собой что-то сделать. артур быстрым шагом возвращается в комнату, подхватывает джинсы со спинки стула, снимает первую попавшуюся футболку с сушилки. ищет взглядом ключи от квартиры и машины. ирка приподнимается на локтях, сонно щурится. — ты куда? — спрашивает она. — ты же выходной сегодня. нет? — семейные обстоятельства, — говорит артур. — спи дальше, не парься. она кивает и опускается обратно на подушку. безразличная девушка — самая лучшая девушка для парня, который все никак не может выйти из шкафа. артур находит ключи и поспешно покидает квартиру. спускаясь по лестнице пятиэтажки бегом, он снова пытается до ильи дозвониться. слышит все то же «абонент не абонент». и просто пиздец как надеется, что это не буквально. что он ничего с собой не сделал. что артур не найдет его передознувшимся или со вскрытыми запястьями., но чем дальше, тем больше ему эти голосовые кажутся предсмертной запиской. у артура от волнения трясутся руки. они столько времени толком не общались, а он все еще не знает, сможет ли дальше дышать, если с ильей что-то случится.

***

артур барабанит в дверь квартиры ильи как сумасшедший. вжимает кнопку звонка, удерживая ее подолгу. из-за двери не слышно ни хрена. он набирает его номер снова. не получает ответа. дверь старая деревянная, артур начинает прикидывать свои шансы на то, чтобы ее выбить плечом. на адреналине, говорят, можно делать невероятные вещи, про которые потом пишут в газетах для бабушек. артур уже примеривается, когда наконец-то слышит шаги. его накрывает облегчением от звука открывающегося замка. — какого хуя? — спрашивает илья, распахивая дверь. — блять. артур. у ильи помятая физиономия, он сонно-пьяно моргает. его дреды в хаотическом состоянии, а запах перегара слышится с порога. илья растерянно опускает плечи, прячет руки в карманы треников. живой, блять. — какого хуя у тебя телефон выключен? — нападает на него артур. — я думал, с ума съеду, пока пытался дозвониться. — зачем? — илья округляет глаза. — чего-то случилось? он случился. в который раз. артур проходит в квартиру, отпихивая его. илья закрывает за ним дверь, чуть покачиваясь. — за тем, что ты не можешь, блять, присылать откровенные голосовые и отрубать телефон. — у меня батарейка дохлая, — илья опускает взгляд. — руки не доходят поменять. там задняя крышка на клею и защелках, это час только расклеивать. — мне поебать, илья, — артур прикрывает глаза, выдыхает. ясно все. он записал пьяные сообщения и отрубился с чистой, блять, совестью. совершенно не подумав о том, что может переволновать до сердечного приступа. артур начинает злиться уже на себя за то, что вот так резко подорвался к нему. переоценил его любовь к саморазрушению. недооценил умение выживать сквозь любые эмоциональные пиздецы. одно время артуру казалось, что у ильи вообще с эмоциями какая-то нездоровая хуйня. слишком ярко он загорался, слишком быстро перегорал. пока артур на свои медленно нанизывался, уверенный в том, что не проснется в один прекрасный день без чувств вообще. сейчас он снова об этом думает. илье бы какие-нибудь таблетки попить, а не нажираться и писать голосовые в семь утра. — ну, извини? — илья складывает руки на груди и прислоняется к стене в прихожей. очевидно, что стоять на ногах ровно он сейчас не может. артур как-то мстительно даже рад тому, что его штормит. — ты достаточно уже извинялся в голосовых, — огрызается артур. и понятия не имеет, что ему делать теперь, раз уж приехал. он готовился уже откачивать, не думая о таких возможных поворотах событий. илья на него даже не смотрит, даже не пытается добавить что-то еще. действительно, он ведь в голосовых все уже сказал. больше, чем нужно. — ебаный ты мудак, господи, — артур проходит прямо в обуви в квартиру полноценно, идет на кухню. он хочет курить., но вместо того, чтобы достать пачку с сигаретами, берет с полки над раковиной стакан. наполняет его водой из-под крана, возвращается в прихожую, откуда илья так никуда и не дернулся. протягивает стакан ему. если он бухал всю ночь, ему нужно сейчас больше пить обычной воды. артур совершенно ненавидит себя за то, что не может отделаться от желания его встряхнуть, ему помочь, его восстановить. хотя бы от похмелья. илья берет стакан из его рук, благодарно кивает. выпивает воду в один заход и сам идет в сторону кухни. шатаясь, конечно же. артур следует за ним. осматривается внимательнее. он не был тут очень давно. не планировал возвращаться в принципе никогда., но здесь мало что изменилось. илья не потрудился сделать даже простой косметический ремонт. кран капает. в мойке куча тарелок. на столе — круглые следы от кружек. пепельница на окне переполнена окурками. воздух в квартире спертый, неприятный. артур первым делом открывает окно, не глядя на садящегося за стол илью. — в какой пиздец ты себя загнал, — комментирует артур. — у меня времени нет нихуя ни на что, — илья пожимает плечами. — дай пепельницу. артур сначала вытряхивает из нее окурки, прежде чем подать ему, вместе с пачкой бонда. уже не синего, уже фиолетового с кнопкой. хоть что-то меняется. судя по окуркам, именно такие «кнопочные» сигареты илья теперь курит постоянно. артуру не нравится подмечать такие мелочи. ему нельзя позволять себе снова зацикливаться на этом. илья закуривает. артур отмечает, что он раскусывает кнопку сразу. и раздражается на себя еще больше. он достает свои сигареты, садится за стол напротив него. — с днем рождения, — говорит артур. — спасибо, — бесцветно отвечает илья. артуру нужно уйти. срочно. вот докурить и свалить. оставить илью дальше разгребаться со своим дерьмом. или дальше им зарастать — без разницы. у них больше не осталось ничего общего. у них никогда не будет возможности снова нормально общаться. это все бессмысленно. артур докуривает, но не уходит. он смотрит, как илья трет глаза, поводит плечами, тянется за еще одной сигаретой. — чего, как дела? — спрашивает илья. — лучше твоих, — отзывается артур. — не сомневаюсь. наверное, даже у бомжа с подвала дела получше моих. мне хуево, пиздец. — я схожу в аптеку, если у тебя ничего нет, — предлагает артур. и в очередной раз проклинает себя за длинный язык. — да мне поспать бы, — говорит илья. — ты, блять, трезвонил так, будто я тебя затопил. он поднимается из-за стола, так и не закурив снова. ему приходится упираться в столешницу, чтобы нормально удержаться на ногах. артур не в первый раз видит его в таком жалком состоянии., но больно ему как в первый. — ключи у меня в куртке, — добавляет илья. — если в аптеку пойдешь. возьми какую-нибудь хуйню от отравления типа активированного угля. витамины и всякое такое у меня есть, ибупрофен от башки тоже. илья покидает кухню, скрывается в своей комнате. словно так и надо. словно это совершенно нормальная для них ситуация. словно они никогда не расставались. словно эти голосовые сообщения все расставили по своим местам и теперь все будет хорошо. как в каком-нибудь предсказуемом третьем сезоне сериала на нетфликсе. артур слышит, как дверь комнаты ильи закрывается. и сам поднимается из-за стола. достает смартфон, открывает карты. и ищет ближайшую аптеку. потому что, очевидно, он не может уйти просто так. не попытавшись сделать что-то хорошее для этого уебка.

***

артур закупается в аптеке смектой. в продуктовом — соками и фруктами. сам он практически не пьет, у него нет времени на вылазки со старыми приятелями в кабаки. поэтому о борьбе с похмельем знает немногое., но понимает — если организм вымотан и получил токсическое отравление, хоть алкоголем, хоть другими веществами, ему нужна ударная доза витаминов. и не аптечных, а в нормальном формате. он возвращается в квартиру ильи. убирает обратно ключи в карман его куртки. снова оказывается на кухне. артур инспектирует холодильник, выбрасывает испорченные продукты, забивает полки соком и фруктами., а затем, не зная, чем себя еще занять, пока илья отсыпается, начинает перемывать посуду в мойке. протирает стол от крошек и следов кружек, собирает любой мусор, на который натыкается. потом перемещается в гостиную, чтобы проветрить и ее тоже., а заодно — банально пройтись тряпкой по пыльным полкам. дышать тут толком нечем в том числе из-за пыли. у него ирка аллергик, он слишком хорошо знает о необходимости влажной уборки. артур думает, что уйти надо молча. и обязательно удалить уже илью из друзей вконтакте, заблокировать в телеграме. заодно отправить его номер в черный список, чтобы уже точно никогда больше. так будет правильно., но он просто не может. артур опускается на диван в гостиной, раскидывает руки по спинке. в последний раз он был здесь также спонтанно. илья тогда просто позвонил и попросил приехать. что-то было в его голосе такое, из-за чего артур не смог отказать. тогда они целоваться начали с порога, а разговаривать — уже после всего. пытаясь отдышаться, они пытались сообразить какой-то ничего не значащий разговор. в тот момент артур понял — не важно, что он делает. не важно, как далеко задвигает илью и пытается дистанцироваться. не важно, что он говорит при расставании — оно все равно будет очередным. артур обречен. илья обречен тоже, но по собственной воле. артур видел его объебанным. дерганым, со зрачками чуть ли не во все глазное яблоко. окончательное падение — вопрос времени. и если он доторчится до передоза, это станет спасением для артура. к мертвому человеку уже никогда не вернуться. он поднимается с дивана, идет в сторону комнаты ильи. приоткрывает дверь, переступает порог. смотрит, как илья спит, обнимая подушку, зажимая между ног одеяло. артур проходит к окну, чтобы открыть и его тоже. и обращает внимание на лежащий на компьютерном столе диск с «джаст дэнс». переводит взгляд на спящего илью и хочет взвыть от этой безысходности. у ильи сверхспособность какая-то — переламывать его парой слов, парой действий, одним диском. артур открывает окно и подходит к кровати. проводит ладонью по свалянным в дреды волосам ильи. ему хочется устроиться с ним рядом. обнять одной рукой со спины. уткнуться лицом в позвоночник. заснуть, не отпуская. и проснуться где-нибудь в прошлом. где-нибудь лет пять назад, в той вселенной, в которой он раскрыл обман ильи с девчонкой, прописал ему морально пиздюлей и остался., но та вселенная — слишком невозможная, чтобы в принципе существовать.

***

«я скоро буду дома», — пишет сообщение ирке артур, вполглаза глядя на экран телевизора, на котором как раз переключается серия ситкома в приложении нетфликса. «ок», — отвечает она. — «дома все норм?» «да. у моего брата небольшие проблемы, но мы тут уже почти разобрались». артур пишет «почти», потому что знает — он не сможет уйти, пока илья не проснется и не расскажет ему, блять, какого хуя это все было. «у ильи?» — спрашивает ирка. «ты его знаешь что ли?» «мы немного мутили в школе, да». артур тяжело вздыхает. оказывается, пиздец как сложно найти в сравнительно небольшом городе девушку своего возраста, у которой ничего не было с его, блять, бывшим. он вспоминает, что с какой-то ирой илья действительно мутил. вспоминает, что та девчонка была в девятом, когда он был в десятом. и его ирка как раз на год младше. ему, впрочем, совсем не сложно представить, что его ирка — это та самая ирка, которая… «это не ты ему осветляла волосы?» — спрашивает артур, вспоминая. пиздец как его это тогда заводило. с учетом того, что осветлялся илья после той дурацкой игры в «кого из звезд ты бы выебал». ему нравится думать, что это было больше ради него, чем ради того, чтобы побесить мать и отчима. артур и сам не замечает, как начинает улыбаться. «а, точно, было дело, лол», — отвечает ирка. — «по-моему, он тогда очень хотел этим кого-то впечатлить. и меня бесило, что не меня». артур откладывает смартфон на диван, в сторону от себя. блять, как невовремя все эти откровения и воспоминания. как неприятно осознавать, что они все ещё бередят душу, заставляют сердце биться чаще. за шумом сериала артур не улавливает звука открывающейся двери в спальню. только дёргается, когда илья падает на диван рядом с ним. — я надеюсь, ты создал новый профиль и не сломал мне статистику, — говорит илья. — потому что если нетфликс начнёт навязывать мне ру пола или квир ай, я тебя не прощу. — я не смотрю ничего такого. — ну точно, ты же белый гетеросексуальный мужчина. бля, это что, трейлер парк бойз? о, помнишь, мы их вроде с тобой и начинали смотреть. артур помнит. в списке просмотра ильи на нетфликсе только они и показались ему знакомыми. среди документалок и ситкомов сложно было остановиться на чем-то. поэтому он выбрал то, что уже начинал смотреть. пять блядских лет назад. тогда они казались ему смешнее. скорее всего потому что илья переводил ему шутки. и у ильи это выходило слишком угарно. сейчас от этого тяжело. просто потому что того угарного парня больше не существует., а юмора в этом сериале не существовало, наверное, в принципе. — давай ты мне уже скажешь, к чему все это было и я поеду домой, — артур даже не косится в его сторону., но и шуток из сериала уже не разбирает. — под дурачка только не коси, — добавляет он. илья шумно вздыхает. затем тянется за пультом от телевизора. ставит на паузу сериал, кладет пульт обратно. без фоновых разговоров повисает неприятная тишина. в ней даже неловкости нет. только безостановочная молчаливая проблематика, которую не разрешить одними разговорами. артур начинает нетерпеливо барабанить пальцами по подлокотнику дивана. потому что в этой тишине он слышит даже как илья дышит. — я бухой был, — говорит илья. — бухой человек своим контактам не хозяин. это, блин, тупо, придираться к пьяным голосочам. если тебе нечего сказать в ответ, то чего ты доебываешься? чего ты все еще тут делаешь? приперся, блять, по первому свисту. — я думал, ты предсмертную исповедь надиктовываешь, — честно отвечает артур, старательно морально закрываясь от того, как илья огрызается. он ведь всегда так делает. стоит только обстановке хоть как-то эмоционально накалиться, илья начинает нападать. сейчас артур понимает, что это — защитная реакция человека, не умеющего открываться и строить какие-то нормальные отношения с окружающими. илья ведь отовсюду ждет подвоха. в том числе и сейчас. артуру его просто пиздец как жалко. — да ладно тебе, — илья усмехается. — если бы у меня были суицидальные настроения, я на них сыграл бы иначе. — я не буду спрашивать, — артур морщится. — я не буду портить сюрприз, рассказывая. — пошел ты, — артур разворачивается в полоборота. — не шути так даже. — ладно, — илья пожимает плечами и улыбается ему. — то есть, ты примчался, потому что думал, что я тут истекаю кровью как эмо-малолетка, а не из-за того, что я наговорил? — я, по-твоему, героиня ромкома девяностых? — а я ханна бейкер? — я даже не знаю, кто это. — я могу дать тебе пароль от своего аккаунта на нетфликсе, знаешь. разговаривать с ильей серьезно — самая тупая идея, которая когда-либо приходила артуру в голову. конечно, после идеи начать с ним отношения в принципе. он уже не очень понимает, чем илья вообще берет. наглых и привлекательных пацанов кроме него артур повидал уже кучу. и в коляге, и в армейке. и они всегда больше раздражали, чем хоть как-то интересовали. при том, что вели себя примерно также, как илья когда-то вел себя в школе. ему нравился в армейке один парень. скромный и славный, совсем на илью не похожий. так что это точно не вопрос типажа. с тем парнем в армии ничего, впрочем, не произошло, артур ведь не дурак был, чтобы палиться. да и тот парень, едва начав открываться, практически не затыкался о том, какая классная девчонка его ждет на гражданке. с иркой он познакомился как раз после армии. буквально спустя неделю после того, как в последний раз оказывался в этой квартире. уже тогда он задумывался о том, да почему, блять? ответа у него все еще нет. — ты садист, — говорит артур. — даже не мудак. ты — ебаный садист. я думал всегда, что ты не настолько мразь, насколько прикидываешься., но нет ведь. ты только со мной свое истинное лицо и показываешь. — ну, ты не можешь меня обвинять в том, что во мне ошибался. илья даже не пытается отрицать. артур больше не хочет лезть в его подкорку. именно сейчас он это понимает особенно отчетливо. там слишком отвратительная черная дыра, засасывающая в себя все светлое., а внутри нее — обиженный на весь мир подросток с извращенным понятием отталкивающей заботы о тех, кого любит. любил. артур не может позволить себе что-то проецировать. никаких предположений больше. с него достаточно. вот это — последняя капля. илья его окончательно выжимает. артур смотрит на него и не испытывает ни желания защитить, ни желания поцеловать с жаром и вжать в этот старый продавленный диван. он, правда, слишком хорошо знает, что это только на момент. — я умею принимать свои ошибки, — говорит артур. — тебе бы тоже не мешало научиться. — я пытаюсь. артур этому уже совсем не верит. его опыт уже не пропить.