Браслет

Гермиона испытала краткий и неожиданный всплеск популярности, когда стало известно, что она нуждается в заместителе для Старосты девочек и обладает свободой выбора. Неожиданно все девушки на курсе Гермионы начали бороться за ее внимание, и все они стали ее новыми лучшими подругами. Это оказалось неприятно. Главным образом потому, что помогло понять, как мало людей действительно хотят разговаривать просто так, не требуя ничего взамен. В конечном счëте, гриффиндорка выбрала Падму Патил в качестве своего помощника. Парвати немного возмутилась тому, что выбрали не ее, но также очень гордилась своей сестрой. Причин, по которым девушка остановила свой выбор на Падме, было много. Она училась на другом факультете, являлась девушкой умной и довольно популярной, что очень сильно повлияло на решение Гермионы. Ещё один плюс состоял в наличии у Падмы сестры Парвати. Не то чтобы причина крылась в том, что Парвати являлась подругой Гермионы, хотя гриффиндорка как бы предполагала, что это так, но если быть честной, все дело в том, что когда ученики начнут обременять их, то у Падмы, по крайней мере, будет возможность нагрузить Парвати. Это было что-то вроде «две по цене одной». В общем, Гермиона осталась очень довольной своим решением, и она сразу же согласовала его с директором. Неудивительно, что как только вопрос с заместителем решился, она вернулась к прежнему отношению к себе со стороны окружающих: на гриффиндорку обращали внимание, только если кому-то что-то было нужно от нее. Так или иначе, ее это устраивало. В среду она пошла в свой кабинет на ежесредную встречу с Ноттом. Ну, технически, это был их общий кабинет, но слизеринец редко пользовался им. Помещение, отведённое под кабинет, располагалось на пятом этаже и обладало комфортной рабочей обстановкой. Также оно имело достаточно много пространства для того, чтобы Гермиона и Нотт могли проводить там при необходимости собрания Старост. Они пока не встречались слишком часто. Нотт настаивал на том, что все и так знают свое расписание, и нет никаких серьезных проблем, поэтому им не нужно доставлять неудобства самим себе и друг другу. Гермиона понимала, что на самом деле не существует каких-либо причин спорить, но она просто хотела проявить себя. До сих пор быть Старостой девочек оказалось гораздо менее сложным, чем она предполагала. По секрету гриффиндорка немного разочаровалась. Ведь девушка думала, что ей предстоит решить серьёзные проблемы, заниматься организацией важных вопросов, а не просто снимать очки у первогодок за бег в зале. Когда Гермиона вошла в кабинет, она услышала тихие голоса с другой стороны комнаты, где перед камином, спинкой к двери, стояла пара удобных кресел. В помещении находился еще диван, но он был не занят. Посмотрев на часы, девушка поняла, что пришла раньше на несколько минут, и Нотт, вероятно, решил воспользоваться этим кабинетом, чтобы помочь кому-то до их встречи. Затем гриффиндорка, обойдя стол переговоров, подошла к своему столу, чтобы до окончания разговора Нотта разобрать некоторые вещи. Она как раз собиралась пересмотреть недавнее изменение в расписании Старост факультетов, когда услышала, как человек, с которым разговаривал Нотт, рассмеялся. В тот же момент по ее позвоночнику пробежали мурашки. Гермиона обернулась и отсюда ясно увидела, кто растянулся на одном из кресел. Девушка закрыла глаза и попросила Бога дать ей терпения. — Нотт, это не место для посиделок, — сказала Гермиона так спокойно, как только могла. — Не мог бы ты попросить своего друга уйти, чтобы мы могли начать? — она сознательно избегала снова смотреть на того самого друга, поэтому отвернулась к своему столу, ожидая, что он уйдет. — Это не просто посиделки, — спокойно ответил Нотт. — Познакомься с моим заместителем. Гермиона снова повернулась, чтобы встретиться с серыми глазами, наполненными злобным ликованием. Нет, реальность не изменилась: там сидел Драко Малфой. — Неужели ты не смог найти кого-нибудь получше? — выпалила она. — Я знаю, что вы двое… дружны… — сказать, что у Нотта были друзья мог только тот, кто обладал большим воображением. — Но разве мы не сошлись на том, чтобы выбрать себе в заместители кого-то из разных факультетов? — Не совсем, — ответил Нотт. — Я уже сделал свой выбор. Ты, со своей стороны, вольна выбирать, кого бы ни пожелала. И ты, как я полагаю, сделала это. Гермиона потëрла висок, который начинал болеть: — А что Дамблдор сказал по этому поводу? — Он, черт тебя побери, одобрил мою кандидатуру, Грейнджер. Или ты думаешь, что я до сих пор здесь для того, чтобы выслушивать тебя? — сердито прервал Драко. — И я понимаю, почему Тео нуждается в поддержке — любой сойдёт с ума, если все время будет находиться рядом с тобой. Губы Гермионы сжались в тонкую линию, когда она перевела взгляд с одного парня на другого. Малфой помрачнел, а выражение лица Нотта не поддавалось разъяснению. — А кого выбрала ты? — спросил Нотт через несколько секунд. Гермиона вздохнула. — Падму Патил. Она умная, милая и хорошо подходит для… — Гриффиндорка, ведь так? — перебил Малфой. — Или она с другого факультета? — Из Когтеврана, — выдохнула Гермиона. — Падма была Старостой факультета. — Тем не менее, разницы никакой, правда? Ведь у неё есть близнец в Гриффиндоре и все такое. — Драко ухмыльнулся ей самым раздражающим образом. — Может быть, для тебя это так. Но я, по крайней мере, попыталась выйти за пределы своего факультета! — Она направила колкий взгляд на Нотта. — Да, оставляя бедному Тео возможность найти себе милого пуффендуйца и доверить ему всю свою работу, — сказал Драко, игнорируя то, что она только что пыталась избавиться от него. — Ты всерьёз думала, что такое произойдет? — он наклонился вперед, положив руки на колени, издеваясь над ней всем своим видом. Гермиона заскрежетала зубами. — Почему я до сих пор с тобой разговариваю? Кыш отсюда! Тебе здесь не нужно находиться. — Ах, но это зависит от Тео, не так ли? — спросил он, откинувшись снова. — Нам, заместителям, следует вмешиваться, когда для вас, главных, становится слишком много работы. Конечно, для Грязнокровной Чудо-девочки Поттера не бывает слишком много работы, но я подозреваю, что у Тео часто случаются головные боли, вызванные Старостой девочек. Гермиона изумилась его дерзости. — Ты, очевидно, не понимаешь, о чем говоришь, — наконец ответила она, чувствуя, как начинается ее собственная головная боль, вызванная Малфоем. — Хотя это не должно удивлять меня, правда. Ты всегда был скор на то, чтобы показать свое невежество и делал это настолько хорошо, что не могло быть и речи о том, насколько ты на самом деле глуп! При этих словах Драко вскочил со стула, напугав Гермиону настолько, что она непроизвольно сделала шаг назад, прежде чем смогла снова взять себя в руки. Невозможно было сказать, что бы он сделал, если бы Нотт не вмешался. — Драко, — спокойно сказал он. — Увидимся в общей комнате через полчаса, хорошо? Всего секунду Драко выглядел так, как будто все еще мог задушить Гермиону, но затем он просто ухмыльнулся ей и ушел, хлопнув дверью на выходе. Девушка повернулась к Нотту, полная праведного негодования. — Ты ждёшь, что я когда-нибудь буду работать с ним? — Ты была той, кто оскорбил Драко, назвав его невежественным, — ответил Нотт, по-прежнему спокойный как всегда. — Ты вряд ли могла ожидать, что он просто примет это. Гермиона покачала головой, прекрасно понимая, что Малфой ни дня в своей жизни хорошо не относился к ней. — Почему ты выбрал его? — спросила она. — Должен быть кто-то лучше. — С ним все будет в порядке, Грейнджер, если ты просто… оставишь его в покое, — ответил Нотт, снова заставляя Гермиону зевать. Ей оставить его в покое? Нотт перевернул все с ног на голову! — Почему он? — спросила она снова. — Секунду Нотт изучал ее. — Он был Старостой факультета на пятом курсе. — Ну, да, но он злоупотребил должностью и в итоге потерял ее! — гриффиндорка сочла нужным указать на это. — Нет, он этого не делал. Его отец оказался Пожирателем Смерти, за что его отправили в Азкабан, как и моего. Но я не сомневаюсь, что ты уже в курсе. — Ну, да, и мне жаль, что так получилось, но это не могло бы стоить ему должности. С тобой дела обстоят так же, тем не менее ты получил ее в этом году. Нотт покачал головой. — Для меня все не так. Малфои несколько более… хорошо известны? Никого не волнует то, что сделал мой отец, и я сомневаюсь, что даже Сама-знаешь-кто знает, что я существую. Однако Драко внезапно обнаружил себя наказанным за грехи отца со всех сторон. Снегг узнал об этом летом и рассказал все Дамблдору, а он, в свою очередь, решил снять с должности Драко, избавляя от лишнего стресса. И… Ты одна из немногих, кто на самом деле в курсе того, что произошло в прошлом году. Она знала, что Драко весь год работал над предательством и убийством Дамблдора, и он практически преуспел, но в последний момент Дамблдор убедил парня, что тот не убийца и что Орден может защитить его и его мать от гнева Воландеморта. Дамблдор быстро спрятал его. Никто, кроме членов Ордена и того, кому Драко решил рассказать, не знал об этом. Дамблдор лично потребовал со всех клятву, сохранить все в тайне. Но все остальные ученики считали, что вторжение Пожирателя Смерти оказалось случайностью из-за слабости защиты школы, которую теперь восстановили. Конечно, противники тоже знали, и Люциус Малфой на самом деле сбежал из Азкабана не так давно, но, похоже, он не предпринял никаких усилий, чтобы разыскать свою жену и сына. Трудно было сказать, действительно ли он не беспокоился о них, или Драко Малфой все еще мог оказаться сыном своего отца. Гермиона не совсем решила, что более вероятно. Девушка пожала плечами. — Я не понимаю, зачем ты это рассказываешь, и как это связано с твоим выбором. — Это потому, что ты не слушаешь, — сказал Нотт. Он не повышал голос и даже не казался раздраженным. Этот парень так сильно отличался от Малфоя, тем самым поражая девушку. Гермиона почему-то всегда думала, что все слизеринцы похожи на Малфоя. — Это связано с моим выбором, — спокойно продолжил он. — Если бы ничего из этого не произошло, то он мог бы быть старостой мальчиков сегодня. В конце концов, Дамблдор выбрал вначале его из Слизерина, и лишь после он остановил выбор на мне. — Я уверена, что Дамблдор учел эти смягчающие обстоятельства, когда выбирал Старосту мальчиков, — усмехнулась гриффиндорка. — И не думаю, что наш директор что-то упустил из виду! — Возможно, нет, — признал Нотт. — А возможно, он сомневался, но затем решил отказаться от Драко, потому что знал, что Староста девочек будет усложнять ему жизнь за что-то, что он не сможет контролировать. Прежде чем Гермиона смогла найти подходящий ответ, Нотт покинул офис.

***

— Я не выношу ее, я действительно не выношу ее. Когда-нибудь эта Грязнокровка сделает меня убийцей, — разглагольствовал Драко, вышагивая перед своими друзьями в гостиной Слизерина. — Она всегда такая чертовски ханжеская и называет меня невежественным. МЕНЯ! Она осмеливается нападать на меня, когда я весь год был заточен в ловушке, в каком-то заброшенном убежище, не в силах ничего сделать, кроме как беспокоиться о том, не подписал ли я смертный приговор своей матери, не убив беззащитного старика. — Успокойся, Драко, — сказал Блейз. И понизь голос, если не хочешь, чтобы все узнали об этом. — Драко метнулся в кресло. — Чертова грязнокровка! Никто даже не любит ее, кроме ее долбанных друзей. Она стала Старостой школы лишь благодаря своим книжным пристрастиям. Не самый лучший выбор, который когда-либо делал Дамблдор. — С тобой никто не спорит, — сказал Блейз. — Ты представляешь, они вообще не хотели, чтобы я вернулся в школу в этом году. Мне сказали, что будет легче просто притвориться, что я умер, пока Сами-знаете-кого не убили… Но кто знает, произойдёт ли это когда-нибудь. Я умру в душе, если не смогу жить как раньше, понимаешь? — Понимаю, — успокоил Блейз. Драко в возбужденном состоянии редко был очень последовательным. Драко сам знал это, но ему нужно было выпустить пар, иначе он сошел бы с ума. Драко Малфой не всегда дружил с Блейзом Забини. В течение первых пяти с половиной лет они взаимно считали друг друга идиотами. Однако, освободившись от Темного Лорда, Драко постепенно терял друзей. Он чувствовал одиночество, в котором мир был, в основном, недружественным местом, поэтому слизеринец предпринял шаги, чтобы лучше узнать Блейза и Тео. Тео всегда держался немного в стороне, Блейз же заметно расслабился, узнав, что у Драко нет никакого желания идти по стопам отца. Забини был таким же предвзятым, как и любой чистокровный, но не поэтому он держался на расстоянии; парень просто не хотел связываться с Волан-де-Мортом. На пятом курсе я был вторым на всех совместных с ней занятиях, кроме Зелий, там я был первым. Я не дурак! У меня просто есть личная жизнь, понимаешь? — продолжил Драко. Конечно, большая часть его жизни была сосредоточена на попытках сделать жизнь Поттера несчастной, но все же… это тоже была его жизнь. — Понимаю, — ответил Блейз, вздохнув с сочувствием. — Клянусь, если бы меня послали убить не Дамблдора, а ту раздражающую… всезнайку, я бы просто сделал это. Причем с радостью. На этом моменте Тео прочистил горло. Он вошел несколько минут назад и сел, чтобы дождаться худшего из разглагольствования Драко, и он почувствовал, что, вероятно, должен сказать что-то прямо сейчас. Драко и Блейз повернулись оба, чтобы взглянуть на него с таким легким удивлением, которое они всегда испытывали, когда он сообщал о своем присутствии. Это выглядело забавно. — Ты будешь с ней работать? — спросил он. — Или мне следует найти кого-то другого, чтобы сделать своим заместителем? — О, нет, не вздумай! — сказал Драко, вскакивая со своего кресла. — Она не испортит ничего. Мне все равно, что она говорит, что думает, что знает. Она всего лишь какой-то убогий ботаник, которая не может назначить свидание, чтобы спасти свою жизнь. Но я не тупой! — Нет, ты не тупой, — ответил Тео. — Вот почему ты, конечно, понимаешь, что при работе со Старостой девочек случайные угрозы смертью могут быть не очень мудрым шагом. Щеки Драко слегка покраснели от легкого упрека. Он снова опустился в кресло и откинулся на его спинку. — Ты же знаешь, я не это имел в виду, — пробормотал он. — Мы знаем, — сказал Блейз, весело взглянув на Тео. — Но Тео прав. Возможно, ты и хочешь этого… но тебе стоит быть менее откровенным в данном вопросе. — Просто… Я действительно хочу преподать ей урок… Поставить ее на свое место, понимаешь? — Ты и половина школы, приятель, — ответил Блейз, а Тео промолчал.