Браслет

Очередной паршивый день очередной паршивой недели. Выглядит жалко. Гермиона захлопнула книгу и встала со стула. Библиотека не пустовала, но и переполненной явно не была. Присутствовали немногие книжные черви — как правило, из Когтеврана. Обычно ученики вспоминали об учёбе не раньше середины сессии. И только тогда стекались в библиотеку. Это всегда забавляло Гермиону, но сегодня она пребывала в плохом настроении. Схватив сумку, девушка решила прийти в гостиную пораньше, чтобы немного пообщаться со своими друзьями. Она делала это так редко в последние дни. Дело не в том, что она была действительно так занята, а в том, что ей было стыдно, что она не была так занята, и поэтому держалась подальше чуть больше, чем, возможно, следовало бы. Выходило глупо, правда. Ее друзья, вероятно, даже не заметили бы, что она не так уж и занята. И вот, вместо совместного времяпрепровождения она лишила их своего присутствия. Последние две недели гриффиндорка просто сидела и скучала. Очень. Она уже достаточно выучила, чтобы сдать ЖАБА, что, конечно, не означало, что она не могла учиться ещё, но ей определенно не стоило тратить столько часов на весь семестр. Через несколько минут Гермиона вошла в Гриффиндорскую гостиную. Она заметила Гарри и сразу же почувствовала разочарование. Он вовсе не выглядел так, словно ему хотелось поговорить с ней сейчас. Честно говоря, он вообще вряд ли хотел разговаривать с кем бы то ни было. Его лицо было почти приковано к лицу Джинни. Гермионе стало немного не по себе от их вопиющей демонстрации… ну, она полагала, у них были чувства… но теперь они стали настолько очевидны. А еще она знала: Рон до совершенства играл роль чрезмерно защищающего брата. Конечно, может быть, Рон вообще не находился рядом. Ошибочка. Он находился тут. Но похоже, он не замечал, как лучший друг сосался с его сестрой, что казалось поразительным, если не сказать больше. Рон увлечённо играл в волшебные шахматы с Дином Томасом. Волшебные шахматы — любимое времяпрепровождение Рона. Гермиона терпеть не могла их. Неужели Рон оказался настолько поглощен ими, что не заметил, что происходит? Гермиона нерешительно подошла к нему. — Привет, Гермиона, — поприветствовал он. — Не думал, что ты вернешься так скоро. — парень подтолкнул своего рыцаря.⁷ Гермиона чуть не подпрыгнула, когда тот злобно атаковал ладью Дина. Сам Дин поморщился. — Привет, Гермиона, — пробормотал Дин, нахмурившись и почесывая голову, пытаясь понять, как победить Рона. — Привет, — поздоровалась Гермиона, игнорируя игру. Она не умела играть и поэтому считала её глупой. Девушка села. — Рон… Ты заметил, что… — Да, я заметил, — ответил он, нахмурившись. — Мне было недвусмысленно сказано, чтобы я не вмешивался, что я и делаю. — Парень сердито посмотрел на пару. Гермиона моргнула. — Вау, Рон. Ты… Ты поступаешь очень по-взрослому. Его губы сжались в тонкую полоску. — Да? Подожди, пока я скажу маме. Или, может быть, Фреду и Джорджу. Я еще не решил. А может быть, рассказывать им всем сразу! Гермиона вздохнула. Рано было надеяться, что Рон смирится с отношениями лучшего друга с его младшей сестрой. — Почему бы тебе просто не позволить им быть вместе? Они никому не причиняют вреда. Рон слегка покраснел, и она поняла, что это от гнева, а не от смущения. — Это моя младшая сестра, которую он сейчас развращает. Мне все равно, хочет она его или нет, я просто не могу этого допустить. — О, Рон… — Гермиона глубоко вздохнула. Она поняла его чувства, но Джинни и Гарри уже несколько месяцев держали себя в руках и не делали ничего ужасно предосудительного. — Я сдаюсь! — вдруг воскликнул Дин. — Невозможно играть с тобой, когда ты в таком настроении. Я выхожу из игры, пока хоть какие-то мои фигуры еще целы! — Он встал и собрал свои потрепанные шахматы. Судя по раздраженному виду Рона замечание Дина являлось обоснованным. Все же, полагала девушка, крушить со злостью вражескую армию в зачарованных шахматах лучше, чем разбить нос лучшему другу. — Эй, Гарри! — крикнула Гермиона, крутанувшись в своем кресле. — Джинни! Отлепи его от себя! Иначе один из вас скоро задохнется. — от нее не укрылся благодарный взгляд, которым ее одарил Рон. Ну, ее назначили Главной Старостой девочек не просто так. Джинни покраснела, а Гарри застенчиво улыбнулся, когда они, наконец, отодвинулись друг от друга. — Привет, Гермиона, — поприветствовал подругу Гарри. — Не видел, когда ты пришла. — Конечно, не видел, — ответила она вежливо. — Я вошла всего-то пятнадцать минут назад. Казалось, даже высшие силы не могли вас разлучить. — Эй, это неправда, — вмешалась Джинни. — Мы остановились, как только ты попросила. — Для меня даже этого не делают. — проворчал Рон, получая ледяной взгляд от своей сестры. Гермиона заметила, что Гарри смотрел на Рона с каким-то неловким выражением на лице. Джинни, казалось, тоже заметила, потому что скрестила руки на груди и подняла бровь. Его дискомфорт, казалось, усилился. Он провел рукой по волосам и на этот раз робко усмехнулся Джинни. Это реально происходило прямо у нее под носом? Очевидно, Джинни не особо заботили отношения Рона и Гарри. Не то чтобы она не знала о напряжении, она, казалось, очень хорошо знала, но, видимо, твердо придерживалась мнения, что Рон должен преодолеть это и демонстрировала таким образом, как может только сестра. В своих попытках выразить Рону, как мало ее заботит его мнение, она фактически отдаляла его и Гарри. Этого вообще не стоило делать. В конце концов, она только испортит свои отношения с Гарри из-за ссор с братом. Хотя Гермиона сильно сомневалась, что младшая Уизли послушает ее. Несмотря на то, что Джинни, как правило, была умной и разумной девушкой, она, казалось, становилась слепой, когда дело касалось Рона. — Может быть, вам стоит немного сбавить тон, — предложила Гермиона. Джинни прищурилась. — Кто ты такая, чтобы просить нас… — Я не прошу, — прервала Гермиона. — Я говорю. — Я Староста, и такое поведение противоречит школьным правилам. — ей не нужно было добавлять этого. Джинни знала правила так же хорошо, как и все остальные. Глаза Джинни еще немного сузились, а затем она внезапно схватила Гарри за руку. — Тогда мы пойдем куда-нибудь, где люди не против поцелуев только потому, что сами их не получают. Гермиона покраснела. Это был удар «ниже пояса». Она чувствовала себя обиженной и злой. Тем не менее, из-за ее уважения к семье Уизли и ее желания сохранить свою дружбу с Гарри, она держала язык за зубами. Рон такими сомнениями не терзался. — Подожди минутку, — начал он, но Гарри перебил его. — Думаю, я бы хотел остаться, — тихо сказал он, отнимая руку у Джинни. Джинни смерила холодным взглядом своего парня, но вскоре пришла к выводу, что на этот раз он не примет ее сторону. Она развернулась и пошла к выходу, пренебрежительно взмахнув рукой и произнеся: — Ты знаешь, где меня найти. Гарри смотрел ей вслед с задумчивым и слегка растерянным выражением лица. — Ты можешь пойти за ней, если хочешь, — тихо сказала Гермиона. — Мы не будем против. Она посмотрела на Рона, как бы говоря: " И ты не будешь против.» Рон сознательно проигнорировал ее красноречивый взгляд, уставившись на шахматную доску. — Все в порядке, — вздохнул Гарри, опустившись на стул, который Дин освободил ранее. — Она обычно замечательная, но иногда, когда дело доходит до Рона, она может быть немного упрямой. Я знаю, что не должен позволять ей этого, но… — он пожал плечами. Гермиона поняла. Вероятно, ему трудно находиться в эпицентре ссор между братом и сестрой Уизли, о которых он заботился больше всего. Да и Джинни могла быть грозной, когда того хотела. — Ты не виноват, приятель, — произнес Рон, удивляя Гермиону и Гарри. — Что? — продолжил Рон. — Не смотрите на меня так. Ты не виноват, хотя я бы предпочел, чтобы ты меньше целовался с моей сестрой. Губы Гарри изогнулись в кривой улыбке, а в зеленых глазах появился злой блеск. — Я могу приложить усилия, чтобы меньше целовать ее… перед тобой. Рон нахмурился, но пробормотал: — Идет. Затем они оба согласились сыграть партию в волшебные шахматы. Гермиона покачала головой, не совсем понимая своих мальчиков.

***

На следующий день Гермиона вернулась к привычному распорядку. Ей нравилось проводить дополнительное время с Роном и Гарри, но в то же время у нее было ноющее чувство, что она уклоняется от того, что ей следует делать. Возможно, это было глупо, но на самом деле она чувствовала себя лучше, сидя за чтением в библиотеке. Девушка ощущала себя более доступной для других таким образом. Все знали, где она. И если случались какие-то проблемы, они знали, куда нужно прийти и обратиться. Но проблем не было никогда. Редко кто-нибудь приходил. Гермиона сидела в библиотеке до десяти часов, а затем собрала свои вещи и ушла, прижимая к груди книги, которые не помещались в ее сумке. Если она поспешит, то успеет провести пару часов с друзьями. Гриффиндорка, ускорившись, повернула за угол и столкнулась с кем-то. Все книги, которые она держала, упали на пол. Девушка бы сама плюхнулась туда же, если бы чья-то рука не удержала её. — Полегче, Грейнджер, где пожар? — слегка раздраженно пробормотал Малфой. Гриффиндорка на мгновение закрыла глаза, просто желая, чтобы он ушел. Что он делал здесь в этот час? Она присела, чтобы собрать свои книги. — Тебе что-то нужно? — спросила девушка. — Нужно? — удивился он. Гермиона взглянула на него. — Ты один на пятом этаже после комендантского часа. Глупо полагать, что Нотт послал тебя найти меня в библиотеке. Малфой хмыкнул. — Он не посылал. — Ну и хорошо, — сказала она, нахмурившись. Гермиона пыталась сложить свои книги таким образом, чтобы она не уронить их снова, как только выпрямится. Не облегчала задачу сумка, которая оттягивала один ее бок. Гриффиндорка заметила, что Малфой не сдвинулся с места и снова посмотрела на него. На его лице застыло болезненное и раздраженное выражение. — Меня наказали, — простонал он. Гермиона моргнула, прогоняя нахлынувшее удовольствие от его заявления. — Как? — спросила она. — Почему? Парень нахмурился еще сильнее. — Тео приказал мне делать обходы по три часа каждую ночь в течение недели, независимо от графика, за то, что оставил тебя тогда одну. Гермиона еле сдержалась, чтоб не расхохотаться. — Что? — она поперхнулась, ее глаза заслезились от усилий, которые она прикладывала, чтобы сдержать смех. Наблюдать за Малфоем, получающим наказание, оказалось слишком приятно. Он поморщился. — Я подумал, что ты будешь рада это узнать. — Тогда почему ты мне рассказал? — съязвила она. Он поджал губы. — Возможно, потому что ты не выглядишь очень угрожающе, сидя на корточках на полу? — Ой! — Гермиона выпрямилась так быстро, что снова уронила одну из своих книг — довольно здоровенный том об истории волшебства. Ей стоило отнести книги в два захода. Гриффиндорка немного сдвинула их, чтобы было удобнее держать и не выронить ничего, но прежде чем она снова наклонилась, Малфой закатил глаза и поднял упавшую книгу. Впрочем, он не отдал её сразу. Вместо этого слизеринец взглянул на заголовок и нахмурился. — Это книга, — услужливо произнесла Гермиона через минуту. — В ней есть маленькие черные штучки, называемые буквами, которые образуют слова, которые, в свою очередь, образуют — оф! — он впихнул книгу в стопку так сильно, что у девушки на мгновение перехватило дыхание. К счастью, ей удалось ничего не уронить на этот раз. — Хватит разговаривать со мной таким снисходительным тоном, Грейнджер, — прорычал он. — Ну, ты выглядел довольно озадаченным, — парировала она, желая иметь третью руку, чтобы она могла потереть больное место, куда попала книга. — Я просто удивился, что эта книга станет частью программы ЖАБА по истории магии, вот и все. — Не думаю, что это так. Я не хожу на историю магии. Слишком поздно Гермиона поняла, что она просто шикарно раскрыла себя, по крайней мере, для сотен оскорблений о том, что у нее нет личной жизни. Она набралась решимости отражать словесные удары. Выражение лица парня не изменилось. — Я должен был догадаться. Я б на твоём месте взял третье издание. Это, как и первое издание, наполнено незначительными фактическими ошибками, которые первый редактор не заметил. Гермиона уставилась на слизеринца. С каких пор Драко Малфой знал достаточно, чтобы научить ее чему-нибудь о книгах? Он сдвинулся с места, и она поняла, что тот уходит. Девушка покачала головой. — Э-э, спасибо, но я думаю, что если она есть здесь, в Хогвартсе… Малфой напрягся. — Ты можешь думать, что знаешь много всего из своих книг, Грейнджер, — холодно прервал он. — Но когда дело доходит до истории магии… Моя семья жила ею. Она есть в каждом уголке усадьбы. У нас есть целая библиотека, заполненная журналами, написанными моими предками. Возможно, ты читала что-то за последние шесть лет, и считаешь, что это делает тебя сведующей, но я уже знал все, что ты найдешь в этой книге, даже раньше чем смог ходить! Гермионе было трудно в это поверить. — Если ты так говоришь, Малфой, то… Это разозлило его. — Не надо этого снисхождения! История магии — одна из областей, где ты никогда меня не победишь! Гермиона бросила на него холодный взгляд. — Хочешь поспорить? Крайне неприятная улыбка растянулась на лице слизеринца. — Я буду твоим рабом в течение месяца, если ты сможешь превзойти меня в ней. Это предложение поразило девушку. Он деланно изучал свои ногти. — Конечно, это работает в обе стороны. — Ты с ума сошёл, — прошептала она. — Вполне возможно. Итак, ты принимаешь пари? Гермиона покачала головой. Он фыркнул. — Ты слишком труслива, ведь так? Я думал, что гриффиндорцы смелые. — Мы смелые, — воскликнула Гермиона. — Но не глупые! Ты же никогда не сдержишь свою часть сделки. Он несколько секунд смотрел на девушку, обдумывая ее слова. Встретимся в кабинете Старост в это же время через три дня, — сказал он и ушел. Малфой действительно считает, что она просто сделает то, что он ей велел? — Я не сказала, что приду! — крикнула она вслед. — Придёшь! — в ответ донеслось ей.