Браслет

Дверь открылась, и Стивен Корнфут вошел в кабинет Старост и увидел, что Староста девочек стоит со скрещенными руками, хмуро взирая на заместителя Старосты мальчиков. Тот, в свою очередь, сидит с разложенными перед ним пергаментами, ухмыляясь. — Я не вовремя? — спросил он, привлекая внимание их обоих. — Нет, совсем нет, — сказала Гермиона. — Малфой здесь просто потакает своему внутреннему ребенку — как обычно. — А Грейнджер здесь просто бредит — как обычно, — ответил Драко. — Э-э… — пролепетал Стивен, чувствуя себя довольно неловко. Драко указал на диван рукой. — Подожди всего минуту. Стефан с облегчением ушел с линии огня. Он подошел к дивану и сел, раскладывая свои пергаменты. Он понятия не имел, почему для Драко Малфоя оказалось так важно, чтобы он это сделал. Но Малфой готов был заплатить, а Стивен всегда нуждался в деньгах. — Итак, Малфой, — продолжила Гермиона. — Что тут смешного? — Перво-наперво, — ответил он, поднимая ее перо и вычеркивая что-то. — Это определенно лишнее. Гермиона оглянулась через плечо и с негодованием ахнула. — Ни за что! Ты не можешь вычеркнуть это! — Я могу и вычеркну, — раздраженно ответил он. — Или мы можем полностью выкинуть весь этот контракт. — Таким образом, ты составляешь план по моему исключению в связи с невыполнением домашней работы? — потребовала она ответа. Он устало растер переносицу. — Нет, Грейнджер, и вряд ли это случится с тобой. Скорее всего, ты можешь сдать ЖАБА хоть завтра, придется. Но если ты не позволишь сократить время на домашнюю работу, нахрена мне выигрыш. Меня не устраивает, если я буду приказывать тебе всего пять минут в неделю. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но он отрезал: — Это условие вычеркивается и точка! Гермиона вздохнула. — Хорошо, — выпалила она. — Но я не понимаю, почему ты диктуешь все условия! Драко уставился на нее. — Я не диктую ни черта! — выпалил он. — Все эти условия — твои! Клянусь, иногда я просто не понимаю, как работает твоя логика. Гермиона слегка покраснела. — Я добавила кое-что для тебя! — защитила она себя. — Смотри: «Никаких личных вопросов». Он вычеркнул его тоже. — Зачем ты это сделал? — взвизгнула гриффиндорка. — Именно ты раздул из мухи слона! Я думала, тебе понравится этот пункт! — Я тронут, Грейнджер, — ответил он, совершенно не тронутый. — Но мне больше нечего скрывать. Зная, что я могу спросить тебя о чем угодно в любое время, если я выиграю, это того стоит. Гермиона закатила глаза и уставилась на парня, в то время как он вычеркивал все больше пунктов из ее идеального маленького списка. — Ты хоть что-нибудь оставишь? — съязвила она. — Почти ничего — ответил он. — Я позволю тебе оставить совсем немного. — Вообще-то тебя это тоже защищает, — отметила она. — Что подводит нас к пункту… «Никаких приказов сексуального характера», — Драко с усмешкой прочитал последний пункт вслух. — Мне бы очень хотелось знать, кого он на самом деле защищает. — Меня, — просто ответила она. Он фыркнул. — Как я уже сказал: размечталась. Она сморщилась. — Вовсе нет. Если бы у тебя был шанс выиграть, ты бы попросил меня поцеловать бедного Невилла или что-то наподобие. Его слегка заинтересовали эти предположения. — Мне такое не приходило в голову, — сказал он. — Хотя, чертовски хорошая идея. Очень коварная. Я подумаю над ней. — Этот пункт остается, — прошипела Гермиона. — На весь срок. Драко задумчиво вздохнув, кивнул. — Думаю, я могу понять, почему ты не хочешь, чтобы я это делал. Кроме того, я не могу рисковать, чтобы ты воспользовалась мной. Кулаки девушки сжались. Гермиона закрыла глаза и медленно сосчитала до десяти. Она мечтала прибить его. — Бесполезно поворачивать назад, — добавил он, когда она ничего не сказала. — Решение принято, и срок остается. Ты сама хотела этого, помнишь? Гриффиндорка молча посмотрела на парня. А он, усмехнувшись, вернулся к разрушению ее работы. — Ладно, — наконец сказал он через некоторое время. — Вот это ты можешь сохранить. Она взяла у него документ и прочитала этот пункт. Проигравший пари будет обязан повиноваться победителю в течение 30 (тридцати) дней всеми способами, НЕ включающими в себя следующее: Никакие действия, направленные на то, чтобы заставить владельца браслета или кого-либо еще быть исключенным, не допускаются. Это включает, но не ограничивает грубые и явные шалости , вмешательство в школьную работу и подстрекательство других. Никаких личных вопросов использующий кольцо не может задавать, чтобы получить ответы. Не мешать повседневным делам и не вызывать слишком очевидных изменений в поведении носителя браслета Не мешать личным отношениям. Никакого насилия над собой или другими. Любые насильственные или физически неудобные или вредные действия, прямо или косвенно предписанные владельцем кольца, будут считаться нарушением договора и немедленно прервут пари! Никаких приказов сексуального характера с самим собой или с другими. Это включает любую форму поцелуев или неуместных прикосновений. Сценарии обнаженной натуры также будут считаться сексуальными действиями и нарушением условий контракта, которые немедленно прервут пари! Этот контракт будет подвергнут заклинанию по выбору проигравшего. Подписи… — Ну и дела, спасибо, — проворчала она. — Я думаю, что ты пропустил пункт… — Ты хочешь свой контракт или нет? — устало вздохнул Драко. — Решайся, я уверен, что у Корнфута не вся ночь. Гермиона понимала, что лучше не разбрасываться даже такой малостью, но это не означало, что этому стоило радоваться. Поэтому она просто, сверкнув глазами на него, села и скопировала оставшиеся условия на свежий кусок пергамента и протянула парню перо. — Подпиши! Слизеринец издал раздраженный звук, но, все же сделал, как она просила. У Гермионы промелькнула мысль, можно ли его научить подчиняться с помощью определённого тона голоса, как собаку, и улыбнулась от этой идеи. Драко нахмурился, глядя как девушка с улыбкой подписала документ. Драко встал и подошел к Корнфуту, пробормотав что-то, чего Гермиона не услышала. Затем когтевранец, кивнув, встал и направился к Гермионе со своими свитками пергамента. Сам Драко повернулся к столу между двумя креслами и поднял коробку, которую Гермиона видела только один раз. Они действительно собирались сделать это. Они действительно собирались выполнить это пари. Она с тревогой посмотрела на коробку, когда Драко принес ее, и он холодно усмехнулся ее взгляду. — Ты нервничаешь, верно? — ласково спросил он. — Не стесняйтесь сдаться в любое время; тогда я могу облегчить твою участь. Гермиона фыркнула. — Заткнись, Малфой, и сядь, чтобы мы могли начать. Он сощурил глаза и обошел вокруг стола, чтобы сесть напротив нее, скрестив руки. — Э-э… итак, — сказал Стивен, прочищая горло. — Правила таковы. Один из вас получает вопрос, а если ответ правильный, другой получает следующий вопрос. Если один из вас не ответит, другой получит возможность ответить, и если он прав, ему очко. Есть вопросы? — Давай уже, — усмехнулся Драко. — Некоторые из нас хотели бы поспать сегодня вечером. — Да, поторопись, — добавила Гермиона. — Малфою ещё нужно увидеть свои красивые сны. — И тебе не помешает, Грейнджер, — парировал он. Стивен снова прочистил горло. — Все будет быстрее без перерывов, — предупредил он их. Они оба уставились на него, и он немного отшатнулся. В следующий раз он будет помнить, что ему не очень сильно нужны галеоны Малфоя. Однако, прежде чем он успел начать, дверь открылась, являя Главного Старосту мальчиков. Драко немного сполз со стула и застонал. — Что происходит? — мягко поинтересовался Нотт. — Мы тусуемся? — Драко рискнул без особой надежды на успех. — Да, ответил Нотт. — Я заметил твою новенькую… радость… тусоваться с Главной Старостой девочек. Драко нахмурился, но держал язык за зубами. Было впечатляюще, как он, казалось, мог сдерживать себя. — Грейнджер? — обратился к девушке Нотт. Она вздохнула. — У нас просто соревнование, — ответила она. — Кто лучше в истории магии. Ничего интересного. — Ну, это, безусловно, объясняет, почему Корнфут здесь, — произнес он. — Хотя это не объясняет, почему вы делаете это среди ночи. И тем более в пятницу. Драко бросил на него мрачный взгляд. — Тебе никуда не надо идти, Тео? — Нет, — ответил он, присаживаясь. — Продолжайте. Драко нахмурился, но жестом предложил Нотту остаться — Э-э… ​​Так… Грейнджер, — начал Стивен, — когда был основан Святой-Мунго? — В 1603, — скучающим тоном ответила Гермиона. Кто изобрел Летучий Порох? — продолжил Стивен. — Игнатий Уилсмит, — не менее скучающе ответил Драко. — Переходи на уровень посложнее, Корнфут. — Какого волшебника впервые забодал африканский взрывопотам? — Уилфред Элфик. — Гермиона закатила глаза. — Малфой, когда? — В 1199. — он усмехнулся, когда Гермиона нахмурилась, знавшая такой простой ответ. Она действительно думала, что будет легко? Драко намеренно игнорировал Нотта в надежде, что тот уйдет. Вопросы Корнфута становились более конкретными. Но оба участника все еще не подавали даже признаков колебания. Экзаменатор задал по несколько вопросов и получил на них ответы, и ни одному экзаменуемому не потребовалось много времени на размышления. Корнфут двинулся дальше, пропустив лёгкие вопросы. — Кто изобрел Бодрящее заклятие? — Феликс Саммерби. — Кто впервые нашел применение жаброслям? — Элладора Кеттеридж… Стивен вздохнул и пропустил еще несколько разделов. — Когда Горгот пришел к власти? — спросил он у Драко. Драко моргнул. Горгот? Это имя принадлежало гоблину. Его семья никогда не имела ничего общего с гоблинами и восстанием гоблинов. Он заметил, что Гермиона оживилась, и по ее лицу стала медленно расползаться ухмылка, когда он заколебался. Ебать. — Э-э… — произнес он, пытаясь собраться с мыслями. Думай, Драко! — В 1667? — ответил слизеринец. Кажется, он припоминал, что это было примерно в то время. — Неправильно, — сказал Стивен. Драко чувствовал, что как будто кто-то ударил его, и он побледнел. Определенно в его планы не входило стать рабом Грязнокровки. Мерлин, кто знает, что заставит его делать такая отвратительная святоша как она? Что она заставит его раскрыть? Драко вспотел и почувствовал удушье. — Грейнджер? — Стивен обратился к девушке. Она нахмурилась, сосредоточившись в попытке подсчитать год. Драко затаил дыхание, молясь о чуде. — В 1659? Стивен выглядел немного удивленно-ошеломленным. — Тоже неправильно, — сказал он. — В 1669 году. Драко выдохнул и закрыл глаза, слегка обмякнув. Она ошиблась. Кажется, что он никогда раньше не чувствовал такого облегчения. — Ну, по крайней мере, я была ближе, — сказала Гермиона, слегка краснея от неправильного ответа. Драко стиснул зубы. — В каком смысле? Я ошибся на два года, а ты на десять лет! Она махнула рукой пренебрежительно. — Мой ответ звучал почти как правильный. Это не имело смысла! Никаких, правда… Вопросы продолжались. И продолжались. И продолжались… Стивен уже начал бояться, что у него закончатся вопросы, но, несмотря на то, что к тому времени оба соперника смотрели на него с досадой, он боялся, что это может быть наименьшей из его проблем. Он находился в эпицентре военных действий. Лучше бы он просто сказал нет, когда Малфой подошел к нему. — Когда Морриган Мудрый предсказал рождение Освальда Бимиша? Была очередь Гермионы. Освальд Бимиш. Он ведь тоже имел какое-то отношение к правам Гоблинов? И он родился в 19 веке, поэтому его рождение, вероятно, предсказали через некоторое время после того, как сорвали восстание гоблинов. Да, казалось, что она только что прочитала об этом. В книге говорилось, что… — В 1760, — ответила она. Взгляд ошеломленного ликования медленно распространился по чертам лица Малфоя, и гриффиндорка посмотрела на Корнфута. — Неправильно, — сказал он. — Малфой? — В 1750, — произнес он без колебаний. — Правильно. Только что… она проиграла? — Этого не может быть, — пробормотала она. — Бимиш родился в 1850 году. А его рождение предсказали на 100 лет раньше, в тот же день, когда закончилось восстание, — сказал Стивен. — Вот правильный ответ. Гермиона посмотрела на Нотта в поисках подтверждения, и он кивнул. Это оказалось правдой. Она проиграла. Малфою. Гермиона чувствовала себя так, словно вот-вот заболеет. Девушка судорожно сглотнула. Малфой наклонился над столом и вполголоса произнёс: — Говорил же, чтобы ты взяла третье издание. Он снова откинулся назад, чтобы насладиться ее неверием и паникой. Настала пора возвращаться в своё общежитие. Слизеринец проснулся гораздо дольше, чем того хотелось, но, несмотря на недостаток отдыха, он на самом деле победил Гермиону Грейнджер в тесте на знания. Разве это что-то не значит? Конечно, он знал, что всему своё время… Он проигнорировал чувство огромного облегчения, которое противоречило его уверенности. — Шоу закончено. — Драко посмотрел на Тео, который слегка нахмурился. — Я выиграл. Он так не хотел, чтобы Тео остался посмотреть на дальнейшее развитие событий. — Да я заметил, — ответил Тео. — И поздравляю. Но что ты выиграл? — Кучу галеонов? — предложил победитель. — Вечная слава? — Драко понял, что бесполезно выпроваживать Тео. Он никуда не собирался идти, и, зная его, он все равно скоро все узнает. Драко вздохнул от мысли о том, что потеряет свою должность, но надеялся, что Тео не зайдёт дальше. — Насчёт галлеонов, — вставил Корнфут. Драко кивнул и встал со стула, отводя Корнфута в сторону. Получив деньги в руки, Корнфут ушел. Гермиона разинула рот. — Ты подкупил его? — недоверчиво спросила она, когда Драко вернулся к столу. — Если ты думаешь, что я… — Я его не подкупал, — раздраженно отрезал парень. — Я заплатил ему за его время и работу. Если тебе станет легче, теперь ты должна мне 10 галеонов. — Ты заплатил ему 10 галеонов? — Нет, я заплатил ему 20. — Драко покачал головой, когда Гермиона уставилась на него. Неужели она действительно думала, что кто-нибудь согласится пережить столько неудобств ради пары незнакомцев всего лишь за простое «пожалуйста»? — 20 галеонов! Но это… это… — пробормотала она. — Этого достаточно, чтобы заставить его молчать. Вот что это. Теперь перестань тормозить и надень эту чертову штуку! Гриффиндорка запнулась и уставилась на коробку. Драко скрестил руки и ждал. Заставить ее надеть браслет — потрясающее начало. — Во-первых, я… Мы должны снова подписать контракт, чтобы магия вступила в силу, пробормотала девушку, накладывая заклинание на пергамент и добавляя свое имя прямо под тем местом, где она расписалась в первый раз. Ее рука дрожала? Он не думал, что когда-либо видел, как она его боится. Ему понравилось это. Ему это очень понравилось.