Браслет

Гермиона чувствовала себя благодарной за обед. И это раздражало ее. Почему, черт возьми, она чувствовала себя благодарной, что ублюдок позволил ей есть? Он даже ничего не сделал — кроме того, что выгнал девушку из ее комнаты на ночь — и она уже имела тенденции к пресмыканию? Начался первый день, а она уже ненавидела положение, в которое попала. Правда ненавидела. Гриффиндорка с раздражением взяла свой хлеб. Через минуту на тарелке не осталось ничего, кроме кучи крошек. Гермиона посмотрела на нее. Отлично, теперь она еще едой разбрасывается! Девушка положила корочку, которую все еще держала так, как будто была готова задушить кого-то. Что-то за столом Слизерина привлекло ее внимание. Подняв глаза, гриффиндорка обнаружила, что Малфой почти дрожит от смеха. Она прищурилась. Хорошо, что кому-то весело! Ее взгляд остановился на Забини, сидящем рядом с Малфоем. Гермиона предположила, что именно он является источником развлечения, но Забини почему-то выглядел озадаченным. Она оглядела слизеринский стол, но обнаружила, что никто не общался с Малфоем — Нотта отсутствовал, а Пэнси Паркинсон сидела на другом конце стола, разговаривая с Дафной Гринграсс, и совсем не обращала внимания на радость своего предполагаемого парня. Гермиона посмотрела на Малфоя и увидела, что он улыбается ей в ответ. «Он смеется надо мной. Придурок!» Ее губы скривились в усмешке, которая, кажется, только развеселила его. Решив, что она уже сыта, Гермиона встала и вышла из зала. Спать. У нее есть несколько часов, прежде чем Гарри, Рон и Джинни закончат заниматься квиддичем. Конечно… если Драко не решит, что нельзя вздремнуть. Как же она его ненавидела!

***

— Чего смеёшься? — Блейз спросил Драко, который краем глаза наблюдал за уходом Гермионы. Иногда она такая предсказуемая. — Ничего, — автоматически ответил Драко. Блейз сощурился. — Вы знаешь, что пришел довольно поздно прошлой ночью, — сказал он. — Разве? — равнодушно спросил Драко. — Но я видел, как Панси ложилась спать, — продолжил Блейз. Драко поднял бровь. — И Нотт пропадал прошлой ночью… — В чем дело, Блейз? — Драко издевался. — Чувствуешь себя одиноко? Трейси тоже пропадала? Блейз насмешливо ухмыльнулся. — Мне просто интересно, что вы двое делаете, что у вас обоих такое отвратительное настроение, а Тео теперь спит, если я не ошибаюсь… Драко опустил вилку, глядя на своего друга. — На что ты намекаешь, Забини? — прорычал он. Блейз изобразил искренность: — Эй, я сохраню ваш секрет… Драко фыркнул. — У тебя в голове одни пошлости. Боже. — он отодвинул тарелку, быстро потеряв аппетит. Иногда воображение Блейза было слишком ярким. — Это, безусловно, объясняет отсутствие у тебя интереса к Панси, — размышлял Блейз. — И то, почему ты так стараешься угодить ему… — О, ха-ха! — проворчал Драко. — Хочешь дать мне другое объяснение? — спросил Блейз. Драко нахмурился. — У меня было достаточно проблем с Тео по этому поводу. Блейз открыл рот: — Ты сказал Тео, что происходит, а мне — нет? — выплюнул он. — Ну, думаю, это говорит о многом, правда? — Я не говорил ему, — ушел в защиту Драко. — Он просто случайно все узнал, а потом доставил мне неприятности. Блейз не ответил, а просто выпил последний стакан сока и встал, чтобы уйти. — Блейз? — обратился к другу Драко. — Увидимся, Драко, — произнес Блейз, не глядя на него, а затем ушел. — Чёрт возьми, — простонал Драко. Схватив яблоко из вазы с фруктами, он поспешил за Блейзом. Он должен рассказать ему. Он не хотел терять друзей из-за Грейнджер.

***

Когда Гермиона проснулась позже в тот же день, у нее появилось ноющее чувство, что что-то не так. Малфой оставил ее в покое в первый день порабощения? Маловероятно. Конечно, он не позволит ей отдыхать и не даст ей передышку. Она пристально посмотрела на браслет, пытаясь выяснить, пропустила ли она каким-то образом во сне вызов, но она абсолютно ничего не чувствовала. Конечно, он может быть занят тем, что готовит что-то действительно гнусное, и поэтому у него больше нет времени на мелочность. Но это ведь Драко Малфой — у него всегда найдётся время для мелочи. Возможно, он просто пытался ее расстроить. В этом случае он довольно преуспел. Она отмахнулась от своих мыслей, решив, что в этом месяце он, вероятно, доставит ей немало неприятностей, так что бесполезно волноваться. Вот только… ноющее чувство, что он что-то замышляет, не исчезало. Никто из ее друзей пока не пришел в Гостиную. Гермиона взглянула на часы. Время: четыре часа. Могут ли они до сих пор тренироваться? Они бы уже проголодались. Девушка вздохнула. Ну, так как друзья ещё не появились, а Малфой не издевается над ней, ей стоит пойти в библиотеку и сделать как можно больше заданий, прежде чем слизеринец вспомнит, что хотел помешать этому. Возможно, ей удастся поймать своих друзей позже. Если повезет.

***

Драко и Блейз сидели на своем обычном месте в гостиной Слизерина. Драко наблюдал за Блейзом. У него уже заканчивалось терпение. — Итак, подожди, — сказал Блейз в сотый раз. — Ты и Грейнджер выполнили какое-то глупое пари, и она фактически позволила тебе… — Одеть на нее браслет. Да. — закончил предложение Драко. Ведь это же не сложно понять? — Браслет, который я видел? — уточнил Блейз. — Да. — Ну, я думаю, что он красивый, — пробормотал Блейз. Драко уставился на него. — То есть после трёх часов моих объяснений, ты пришёл к выводу, что она позволила мне поработить ее, потому что браслет хорошенький? Охренеть, Блейз… — Да. Ну извини, если я нахожу какое-либо другое объяснение совершенно бессмысленным! — Блейз вздохнул. — Грейнджер позволит тебе полностью контролировать ее в течение месяца? Это почти означает, что она жаждет смерти! Грейнджер слишком умна для этого! — Во-первых, — вздохнул Драко, — разве твое объяснение не глупое? Она даже не осознавала, насколько браслет ценный, ради святого Мерлина! И, во-вторых, я рассказал тебе о контракте, который она мне подписала. Он значительно уменьшает шанс убить ее. — Ты способен убить ее доброе имя, ее порядочность, ее дружбу, заставить ее потерять свою должность… — Я могу попробовать, — пробормотал Драко, даже не стараясь скрыть злой блеск в своих глазах. — И я о том же! — воскликнул Блейз. — Могу поспорить, что тебе не терпится сделать все это, и она это знает. К тому времени, как ты покончишь с ней, она, вероятно, пожалеет, что не позволила тебе убить ее! Драко выгнул бровь. — Моя фантазия чересчур разыгралась, да, но я должен быть осторожным, или Тео оторвет мне голову. К тому же, Грейнджер тоже чертовски умна. Мне нужно быть очень изощренным в моих приказах, чтобы не иметь никаких последствий. — Кстати о… Почему ты не беспокоишь ее прямо сейчас? — поинтересовался Блейз. Драко усмехнулся. — Не беспокою, — сказал он. — Кто сказал?

***

Гермионе совершенно не могла сосредоточиться. Она продолжала смотреть на браслет, размышляя, не сломался ли он или что-то еще. Она не хотела подвергаться насилию. Но девушка прекрасно знала, что Драко с удовольствием сделал бы это. Так почему он бездействовал? В основном она нервничала, что каким-то образом пропустила вызов, и что он теперь накажет ее. Она могла только представлять, какие наказания Драко Малфой даст Грязнокровке, которую он полностью контролирует. Правда, слизеринец не мог быть жестоким, но он мог заставить ее стоять в озере всю ночь, если бы захотел ее смертельной болезни… Ей следовало заключить более конкретный контракт! Она будет умнее, если в следующий раз заключит такое же ​​опасное пари с кем-то, кто хочет ее смерти! Боги, о чем она думала, когда соглашалась на это? Кто-то сел перед ней. Гермиона практически боялась проверить. Отругав себя за такую реакцию, взглянула на подсевшего. Когда гриффиндорка поняла, что это не Малфой, то облегченно вздохнула. Затем разозлилась на себя. — Интересная реакция, — заметила Джинни. Гермиона потерла переносицу. Почему Драко всё ещё не побеспокоил ее? — Чего ты хотела? — девушка вздохнула, чувствуя себя очень неблагодарной в данный момент. Джинни подняла брови. — Я собиралась извиниться… — сказала она. — Но ты сейчас не очень-то вдохновляешь. Рука Гермионы опустилась, и она устало посмотрела на Джинни. — Я не собиралась требовать извинений, — ответила она. — И вообще, почему ты извиняешься?» Джинни пожала плечами. Гарри говорит, что я веду себя как сука. И, наверное, так и есть. Мне просто иногда кажется, что вы и Рон пытаетесь вмешаться во что-то, что не является вашим делом. Если это была раскаивающаяся Джинни, то Гермиона точно бы не хотела видеть её ни о чём не жалеющей. Она опять вздохнула. — Дело не в том, что мы вмешиваемся. А в том, что дело не только в вас двоих. Джинни медленно кивнула. — Думаю, я понимаю, — сказала она. — И я действительно не хотел быть стервой. — девушка пожала плечами. — Полагаю, что с шестью старшими братьями мне всегда приходилось быть довольно настойчивой? — предположила она немного нерешительно. Что-то в тоне голоса Джинни заставило Гермиону присмотреться к ней поближе. Она поняла, как та действует. Джинни не была такой пренебрежительной и равнодушной, какой ей хотелось бы казаться. До Гермионы вдруг дошло, что, возможно, она не единственная, кто одна против всех. — Не переживай по этому поводу, — тихо сказала она. — Ты просто хочешь, чтобы мы уважали ваши отношения с Гарри. Я знаю, что Рон может показаться немного… — Я могу справиться с Роном, — холодно перебила Джинни. Гермиона взглянула на другую девушку, лицо которой теперь стало словно каменным. — Просто не забудь уважать его отношения с Гарри, — сказала она без особой надежды, что Джинни действительно ее услышит. Гермиона вздохнула и спрятала за ухо один из своих непослушных локонов. — Эй, где ты взял этот браслет? — спросила Джинни, отвлеченная новым и блестящим объектом. — Я не видела его раньше. — О, семейная реликвия, — пробормотала Гермиона, технически не солгав. Она смутно припоминала, как Малфой говорил что-то о старинности и тому подобном. — Семейная реликвия! — воскликнула Джинни, ловя запястье Гермионы, чтобы лучше рассмотреть. — Это же платина! А это, безусловно, бриллианты… Гермиона выдернула запястье, чувствуя себя немного раздраженной из-за того, что так восхищались ее кандалами. — Как ты можешь так с ходу сказать? — спросила она. — он же выглядит как серебряный! — Нет, это не так, — сказала Джинни, качая головой. — Посмотри. Она поднесла серебряное кольцо к браслету, и Гермиона заметила небольшую разницу в цвете. Серебро было более серым, в то время как платина была более белой. — Это она? — поинтересовалась Гермиона. — Большая разница? Джинни фыркнула. — Напомни мне принести тебе только железную, никелевую или какую-нибудь другую дешевую хрень на день рождение. Все дело в редкости. Этот браслет потрачен впустую на тебя. Гермиона слегка покраснела. Ее никогда не заботили такие легкомысленные вещи. Наверное, ей следовало каким-то образом замаскировать или зачаровать браслет, чтобы он не привлекал слишком много внимания. — Это немного чересчур для школы, — продолжила Джинни. — Ты, конечно, права… — запнулась Гермиона, подыскивая ответ. — Но где еще мне его носить? Это просто ненадолго, пока это все еще новый… — Но он, очевидно, очень дорогой… — И мой! — Гермиона прервалась. — И не говори об этом мальчикам. Я же не хочу, чтобы они приставали ко мне, лишая веселья. Веселья? Да, весело, весело, весело, носить эту штуку! Джинни недоверчиво фыркнула. Они не распознают дорогое украшение, даже если их укусит… о, добрый день, мадам Пинс! Гермиона спрятала свое лицо в книге, стараясь не смеяться над выражением лица Джинни, пока мадам Пинс пыталась заставить ее замолчать. — Ты не могла мне помочь? — почти прорычала Джинни после того, как библиотекарша исчезла. Гермиона вздрогнула от мысли, что было бы, если мадам Пинс могла стрелять в людей. — О, нет, — сказала Гермиона. — Она уже достаточно ненавидит меня. — Она тебя ненавидит? — переспросила Джинни, выглядя поражённой. — Я полагала, что она любит тебя. — Вовсе нет. — возразила Гермиона, деланно вздыхая. — Видишь ли, я ведь касаюсь ее книг. Многих. Они оба хихикнули. — Итак, между нами все хорошо? — спросила Джинни. — У нас все хорошо, — с легкой улыбкой подтвердила Гермиона, чувствуя, как напряжение покидает ее. Может быть, все выполнимо, в конце концов.

***

— Что случилось? — поинтересовался Блейз у Драко, когда тот внезапно нахмурился без видимой причины. — Хм? О, я просто пытался выяснить, что сначала делать с Грязнокровкой, — неопределенно ответил Драко. — Что ты думаешь по этому поводу? — Ты имеешь в виду, что не знаешь? — не поверил Блейз. Драко помрачнел. — У меня есть некоторые идеи, но между Квиддичем, заместительством, Панси и учёбой я не нашел столько времени, чтобы подумать об этом так, как мне бы того хотелось. Блейз улыбнулся. — Именно в таком порядке? О, не смотри на меня так. Да, ты очень занятой. Жаль, что ты не можешь быть рядом, чтобы насладиться большей частью своей работы. Медленная ухмылка распространилась по лицу Драко. — О, я найду способ, я уверен, — промурлыкал он. — И я уверен, что ты найдёшь, — ответил Блейз, откидываясь назад. — Побеспокоишь ли ты ее сегодня ночью? Драко махнул рукой. — Нет, я устал. Кроме того, она так нервничала весь день, что мне даже не нужно было ничего делать. — Откуда ты знаешь? -Хм? — Ты сказал, что Грейнджер нервничала, откуда ты знаешь? Ты видел ее только за обедом. — Этого оказалось достаточно, — ответил Драко. — Она ерзала как сумасшедшая и избегала смотреть на меня. Это было чрезвычайно забавно. — Так ты смотрел на нее? — задумчиво спросил Блейз. — И ты не унижал ее ни одним из бесчисленных способов, доступных тебе? Драко снова отмахнулся от него. — Всего лишь около половины школы находилось там. Гораздо лучше унизить ее в первый раз перед всеми, включая ее дебильных друзей, которые также отсутствовали сегодня. Блейз был поражен тем, как много думал об этом Драко. Конечно, он прав. Первый раз, когда она будет унижена перед всеми, будет худшим. Поэтому лучше подождать удобного момента. Блейз напомнил себе никогда по-настоящему не злить Драко. — Полагаю, главный вопрос в том… — Блейз секунду колебался, и взгляд Драко стал вопросительным. — Сколькими своими нынешними привилегиями ты готов пожертвовать, чтобы отомстить этой Грязнокровке? — Ответить просто, — произнёс Драко. — Всеми.