Браслет

Когда Гермиона проснулась в воскресенье утром, ее еще не вызывали. Она слегка потрясла браслет и пробормотала: — У тебя ведь не сели батарейки? Девушка, зевнув, вставала с постели. Оказалось бесполезным пытаться трансфигурировать эту штуку. Гриффиндорка провела больше половины прошлой ночи, пытаясь это сделать. Это просто не сработало. Браслет сохранял свою форму, и, похоже, она ничего не могла с этим поделать. В эти дни она ничего не могла поделать. Ей нужно поторопиться, если хочет завтракать. Когда Гермиона пришла в Большой Зал, то чуть ли не пробежала мимо слизеринского стола, надеясь не услышать ничего, что могло бы удержать ее от еды. Гриффиндорка не слышала, чтобы Малфой звал ее, но услышала внезапное молчание, сопровождаемое морем непрекращающихся шепотов. Она остановилась и повернулась, чтобы посмотреть, что вызвало такую реакцию, но обнаружила, что все слизеринцы смотрят на нее. Ее глаза расширились, и она медленно покачала головой. Что она могла им сказать? Взгляд некоторых был издевательским. Младшекурсники источали любопытство. Но большинство ухмылялось и бросало на нее очень… неприятные… взгляды. Нотт был единственным исключением. Он неодобрительно взирал на свой факультет. Он молчал, но когда наткнулся на взгляд Гермионы, то просто выгнул бровь, как бы говоря: «Это то, что ты хотела, теперь ты счастлива?» Да, она была в восторге. Гермиона сглотнула и пару раз посмотрела на их стол, чтобы разыскать Малфоя. Его там не оказалось. Так что все, что он сказал им, должно быть, произошло перед завтраком или накануне. Гриффиндорка посмотрела на другие столы. Там ничего плохого не происходило. Только слизеринцы вели себя так. Он же не мог быть настолько небрежным, чтобы на самом деле рассказать им о пари? Всем известно, что этот факультет — корыстный. Поэтому, если если всем рассказать, то кто-нибудь из них мог воспользоваться сведениями, чтобы давить на Малфоя. Она снова покачала головой и отвернулась от слизеринцев, игнорируя их голоса. По-любому, это еще одна из закулисных тактик Малфоя, чтобы доставить ей неудобно. Но это не сработает. Гермиона села рядом с Роном. — Что происходит? — сразу задал вопрос он. Гермиона почти застонала, но напомнила себе, что Рон мог заметить только потому, что он следил за ней с тех пор, как она вошла. — Я правда не могу сказать, — ответила она. — Почему этот Нотт не останавливает их? — настаивал Рон. — Он ведь Главный Староста мальчиков? Разве это не его работа — держать их в узде? — Они ничего такого не делают, — пробормотала Гермиона. — Он вряд ли может их наказать из-за пары шепотов. — Но он мог бы найти корень этого и дать им наказание! Слизеринцы, очевидно, распространяют там сплетни о тебе, в противном случае им бы не было так интересно. Гермиона махнула рукой пренебрежительно. — Почему его это должно волновать? Я ценю, что вы заботишься обо мне, Рон, но не все заботятся обо мне так, как ты. Кроме того, им скоро надоест. -Но если они распространяют сплетни о тебе… — Мне все равно, что они думают. И любой близкий мне человек не поверит сплетням слизеринцев. Рон все еще выглядел недовольным. — Могу поспорить, что это слизняк, Драко Малфой. Гермиона чуть не подскочила на своем месте. — Что? — Он всегда при делах, — продолжил Рон, не замечая ее реакции. — От него одни неприятности. Почему Дамблдор позволил Нотту сделать его заместителем, я никогда не пойму. Гермиона открыла рот, чтобы защитить решение Дамблдора, но затем снова закрыла его. Зачем ей это? Не то чтобы она была полностью не согласна с Роном. Зачем искать причину, когда ее не было? Тем не менее, она оставалась верной Дамблдору. — Я не знаю, — сказала она. — Он, вероятно, надеется, что это пробудит добро в нем. Рон фыркнул. — Да, как будто мы не видели, насколько он хорош в качестве префекта и члена инквизиторской команды Амбридж. Гермиона хихикнула, и Рон раздулся от самодовольства. «Вестибюль.» Возникло внезапное чувство, уверенность. Она должна выйти в прихожую. Прямо сейчас. Гермиона резко перестала смеяться, ее глаза немного расширились. Так вот как это работает. — В чем дело? — забеспокоился Рон. — У тебя все нормально? — Хм… я… я должна идти. Я забыла кое о чем. Мне нужно идти и сделать это сейчас. Девушка встала. Рон подозрительно посмотрел на нее. — Ты забыла о домашней работе? «Сейчас же. Вестибюль, сейчас.» — Увидимся позже, — рассеянно пробормотала Гермиона. Притяжение заглушало все остальное, поэтому она не заметила, сказал ли Рон что-нибудь еще. Она должна была заставить себя идти спокойно, а не бежать сломя голову. — Я же предупредил тебя, что не люблю ждать, — раздраженно произнес Драко, когда гриффиндорка, наконец, не добралась до него прямо рядом с Большим залом. — В следующий раз иди быстрее. Гермиона бросила на него злобный взгляд. — Мне следует извиниться? — Нет, — ответил он. — Иди следом. И не разговаривай со мной. Девушка стиснула зубы. — Что ты рассказал обо мне своему факультету? Драко усмехнулся. — Не задавай мне вопросов. Серьёзно, никогда не задавай мне вопросов. «Может, ты прикажешь мне перестать дышать?» Гермиона открыла рот, чтобы задать вопрос, но не смогла выговорить и слова. Она зарычала в отчаянии. Ухмылка Драко расширилась. — Я знал, что это будет весело, — пробормотал он. Гермиона молча посмотрела на него. — Тебя убивает то, что ты не знаешь, что происходит с моим факультетов, верно? Слизеринцы смотрели на тебя? Скажи что-нибудь? Ответь. Скажи мне, что они сделали. — Да, — она выдавила. — Они смотрели и шептались. — Все? — спросил он со злым ликованием в глазах. — Все, кроме Нотта. Драко выглядел потрясенным. — Ну, с этим ничего не поделаешь, — наконец, проворчал он. — Держись подальше от Нотта. Я не хочу, чтобы он разрушал мое веселье. Гермиона не знала, почему он хотел бы отдалить ее от Нотта. Но, поскольку она не могла ни возразить, ни расспросить его, то тщательно подбирала слова. — Мне нужно решать дела со Старостой мальчиков, иначе начнутся вопросы, на которые ты бы не хотел, чтобы я отвечала. Драко задумался. — Ты, конечно, права. Хорошо, ты можешь ходить на еженедельную встречу, но в остальное время избегай его. — он усмехнулся. — И, конечно же, ты не скажешь ему, почему. Слизеринец почти ощущал ее гнев и разочарование. Это было так осязаемо. Это было так приятно. Он также мог сказать, что его последнее требование сбило ее с толку. Девушка понятия не имела о причине такого приказа. Конечно, сам Драко не был уверен в своем предположении, так как Тео трудно читать. Но Драко явно подозревал, что друг может интересоваться Гермионой не только из-за ее мозгов. Он не понимал, почему и вообще как такое возможно. Но каждому своё, полагал он. Вероятно, то, что она отвергла Тео, вскоре приведёт друга к разумному образу мышления. Драко заметил, как губы Гермионы шевелятся, словно она пытается подобрать слова. Попытка не увенчалась успехом, и девушка нахмурилась. Очевидно она пыталась обойти его требования. Он был готов поспорить, что девушка хочет задать вопрос. Она никогда не перестанет задавать их. Слизеринец, изогнув бровь, сделал вид, что не понимает, и стал ждать дальнейших ее действий. — Я сейчас здесь, — наконец сказала она. Парень спрятал улыбку. Она хотела знать, почему он вызвал ее? Что ж, пора ему продемонстрировать, кто и когда командует. — Так и есть, — сказал он. — Повезло тебе! Затем он вошел в Большой зал на завтрак.

***

К тому времени, когда наступила ночь, Гермиона кипела от негодования. Драко не оскорблял ее. Он даже не иронизировал. Что касается того, приказывал ли он, это зависело от вашей точки зрения. Он продолжал вызывать ее в самые неподходящие моменты и обычно без веской причины. Сначала он вызвал ее, просто чтобы снова отпустить, утверждая, что она слишком долго шла и теперь больше не нужна. Она занималась в башне и только, наконец, осознала, что пишет, когда он вызвал ее в Подземелья. Она немедленно пришла, просто чтобы услышать, что просто так. И после такого она не могла сосредоточиться до конца дня. Вот что слизеринец сделал перед обедом. Обед он приказал пропустить, заставив Гермиону разыскивать Пивса, чтобы узнать о его позиции в отношении Положения Министерства об эктоплазме. Пивс, как и следовало ожидать, пришел в ярость. И теперь Гермионе приходилось ходить очень осторожно по коридорам, если только она не хотела быть атакованной чем-то грязным, вонючим или тяжелым. Но все-таки ему удалось ударить ее всеми тремя сразу, достав каким-то образом огромную, все еще живую, форель из озера. Следующий час гриффиндорка провела в ванне, пытаясь избавиться от запаха и ощущения огромной рыбы, скользящей по ней. Естественно, в то время, когда она кричала, нашлась аудитория. Теперь вся школа знала, что произошло на закате. Слизеринцы же вели себя так, словно она до сих пор воняла. Днем у Драко состоялась тренировка по квиддичу. Октябрь подходил к концу. День выдался пасмурный и дождливый. Дважды слизеринец вызывал ее на поле. Первый раз, чтобы получить что-то из своей комнаты. А когда она принесла эту вещь, оказалось, что необходимость в ней отпала, и ей пришлось относить ее обратно. Второй раз, он заставил стоять ее на холоде на тот случай, если он захочет что-то еще. Она, конечно, не успела взять плащ. Гермиона замерзла. Ей было скучно. Она ненавидела его. По окончанию тренировки ей, наконец, разрешили уйти. После того как девушка отогрелась, Драко позволил ей поужинать, но только поужинать. Она ожидала такого расклада, поэтому ее манеры за столом почти не отличались от манер Рона. Она хотела хоть немного наесться. Гермиона знала, что на нее косятся и друзья, и другие ученики, но она не знала, что с этим делать, поэтому проигнорировала всех. Также девушка старалась как можно сильнее игнорировать Малфоя, но тот слишком забавлялся, так что не давал возможности о нем забыть. Он велел ей пойти в гостиную Слизерина и ждать его. Еще один бессмысленный приказ. Слизеринец ужинал целый час, а она просто стояла там — Главная Староста из Гриффиндора ждала его в воскресную ночь в гостиной слизеринцев, в то время как ученики смотрели на нее или делали грубые замечания насчет ее крови. Она не могла ответить, потому что ее инструкция состояла в том, чтобы стоять в углу и ни с кем не разговаривать, Ей оставалось только прожигать обидчиков взглядом. По крайней мере, второй день почти закончился. Осталось только четыре недели! … Вот дерьмо.

***

Прием пищи еще никогда не был таким приятным. Драко ухмыльнулся своей пустой тарелке. — Так почему ты вдруг решил рассказать всем? — спросил Блейз. — Не знаю, правда. Они не за что не догадаются о браслете. Я просто смутно рассказал им о пари и сделал несколько подсказок… — Подсказки? — Блейз нахмурился. — Мол, что ей придётся подчиняться? — Ухмылка Драко расширилась. — Нет, что ей самой хочется этого… Блейз выпучил глаза. — Ты соврал? Драко поджал губы. — Нет, я намекнул. Какие бы выводы ученики не делали, я не могу это контролировать. Блейз покачал головой. — Мы скоро вернемся в гостиную? — Что за спешка? — спросил Драко, лениво потянувшись. Друг закатил глаза. — Это, конечно, хорошо, что ты мучаешь Грейнджер, но эти скамейки не очень-то удобные. Драко поджал губы. Блейз прав. Мягкое кресло перед камином звучало гораздо приятнее. — Ладно, — сказал он. — Пошли.

***

Видеть в углу их гостиной Грейнджер, над которой издевались, как над животным в клетке — определенно стоило того. Драко улыбнулся. Она демонстративно игнорировала его, ее раздражение читалось в ее позе, ее челюсти и глазах. Улыбка Драко расширилась. Она могла бы еще постоять. — Ты истреплешь ее до того, как срок выйдет, — заметил Блейз, когда они подошли к месту около камина. — Я думал, ты считаешь, что я слишком мягок с ней, — подметил Драко, присаживаясь. Блейз медленно покачал головой. — Я просто удивился, что ты можешь сдерживаться, вот и все. Драко посмотрел в сторону друга. — Так ты думаешь, я слишком суров с ней? — он не мог сдержать холода в своем голосе. Блейз пожал плечами. — На самом деле я не большой поклонник порабощения людей. Но если кто заслуживает этого, то это она. И она ведь сама согласилась на это? Драко почувствовал облегчение. На секунду он подумал, что Блейз тоже будет против. В последнее время ему очень тяжело держаться за своих друзей. Это становилось утомительным. Драко не походил на Тео, которого, кажется, не очень волновало, говорили с ним люди или нет. Тем не менее… он не мог отказаться от друзей. Грейнджер слишком долго была для него утомительным занозой, так что она легко переживет то, что он запланировал для нее. Объект его злых мыслей чихнул за ними. — Похоже, ты простудил своего питомца, — невозмутимо сказал Блейз. Драко закатил глаза. — Значит, утром она пойдет в больничное крыло. Простуда вряд ли убьет ее. — Мадам Помфри заметила, что слишком многие разыскивают ее без всякой причины, и простуда может протекать без ее зелий. Она не будет лечить ее. -Вот как? — спросил Драко. — Простуда все равно не убьет ее. У Грейнджер будет насморк в течение недели, вот и все. — Только если не продолжишь тащить ее на улицу. А то знаешь ли, простуда превращается в пневмонию. — Если она заболеет хреновой пневмонией, мадам Помфри вылечит ее, верно? — Драко прорычал. — Состояние может ухудшиться, если вовремя не начать лечение, — спокойно продолжил Блейз. Даже зелья не всегда могут спасти людей. — Она просто чихнула, Блейз! — воскликнул Драко. Блейз только посмотрел на него. Драко закрыл глаза. Мерлин, помоги ему, но люди доставляют одни неудобства в эти дни. Он повернулся к Гермионе. — Ложись спать, прорычал он. Лечи свою хренову простуду. Гриффиндорка ушла, и он посмотрел на Блейза, который улыбался. — Видишь? — Блейз злорадствовал. — Это было не так уж плохо, ведь так? Драко захотел прибить Блейза.