Браслет

Гермиона проснулась среди ночи и целую минуту просто лежала, уставившись в темноту. А затем вспомнила, что ее разбудило. Это всего лишь сон. Девушка даже его не помнила, но у нее осталось отчетливое впечатление, что лучше и не вспоминать. У Гермионы голова пухла от целого роя мыслей, когда она ложилась спать. Гриффиндорка не могла решить, что было худшим за день: бесконечное множество абсолютно бессмысленных задач, предназначенные лишь для того, чтобы свести ее с ума, или унижение от того, что пришлось безмолвно стоять под всеобщим вниманием слизеринцев. Как же это оказалось унизительно — терпеть их насмешки и злобные взгляды. Когда Малфой, наконец, соизволил явиться, она надеялась, что слизеринец позволит ей уйти. Вместо этого он просто проигнорировал ее, разговаривая о ней с Забини, словно она не находилась рядом. Это было унизительно… но и довольно поучительно, если честно. Девушка задрожала, кинув взгляд на камин. Не исчез. Комната, может, и была теплой и уютной, но она все никак не могла отогреться с тех пор, как этот исчадие ада заставил ее выйти на улицу. Гермиона спряталась под одеялом и мысленно сделала пометку поблагодарить Забини. Все же он помог ей сбежать от Малфоя, прежде чем тот действительно сделал ее больной.

***

— Не заболела она! А теперь отойди от меня, жалкое наподобие волшебника, пока я швырнул в тебя Обливиэйт! — Откуда ты знаешь? — спросил Блейз, не обращая внимания на предупреждение. — Знаю и точка, ясно? — рявкнул Драко. — Блин, ты тоже к ней неравнодушен? В то утро у них стояло «окно». Они не так уж далеко отошли от кабинета, когда Блейз снова начал приставать. Драко уже заметил, что Грейнджер пропустила завтрак. Но ведь девушки все время пропускают приём пищи. И этому может быть тысяча причин. Наверняка, она просто хотела спать, а Блейз тут все не унимал попыток заставить его чувствовать себя виноватым. Зря тратил время. — Я ни к кому не равнодушен. — отрезал Блейз. Драко закатил глаза. Когда этот мерзавец перестанет врать о своих отношениях с Трейси? — Забудь об этом, — прорычал Блейз. — Просто… забудь! Если ты будешь настолько мелочным, чтобы мстить и сильно навредить Всезнайке, то Орден больше не захочет заботиться о твоей матери? Милости просим. Драко покачал головой. — Орден не откажется. — Ты готов поставить на кон жизнь своей матери? — глаза Блейза сердито сверкнули. — Ну и дела, Драко, я всегда знал, что ты эгоист… — Блейз заткнулся, когда того сильно толкнули в стену. Драко едва удержал друга за край мантии. — Всё, прекращай, — прошипел Драко. — Вот как? — настаивал Блейз. — Тогда давай поговорим о том, как ты ведешь себя с Панси. Все видят твое отношение, кроме нее. Что планируешь делать с этим? — Не думай, что знаешь меня, Забини, — опять прошипел Драко. — Ты не знаешь, кто я и на что я способен. Блейз, усмехнувшись, оттолкнул Драко. — Неужели? — спросил он, а затем повернулся к нему спиной и ушел.

***

Когда наступил обеденный перерыв, настроение Драко ничуть не улучшилось. Почему его друзья защищают никчемную Грязнокровку? Он еще ничего с ней не сделал! И если так пойдёт и дальше, у него не останется и шанса как следует поквитаться с ней. Слизеринец увидел Гермиону за пределами Большого Зала, когда та спускалась по лестнице к выходу от него. Он знал, что она видела его, но, тем не менее, гриффиндорка хотела сбежать. Он поджал губы и сжал кулаки, злясь на нее. Она во всем виновата. Драко вызвал ее. Он даже сам не понял, как и для чего это сделал. Она появилась перед ним всего несколько секунд спустя, явно развернувшись. Его губы изогнулись в улыбке. Возможно, он научит ее быть хорошей рабыней. Несмотря на то, что в ее глазах читалось раздражение и смирение, девушка молчала. Он лишь сильнее разозлился от того, что она не дала ему возможности приказать ей заткнуться. — По понедельникам скучно, — сказал он, заводя разговор. — Не находишь? — Нет, — ответила она. Конечно же, она не ходит. Слизеринец осмотрел девушку. — Как по мне, ты не выглядишь больной. Ты заболела? Она покачала головой. Он фыркнул. — Конечно, нет. Я оторву уши этому идиоту. Гермиона сморщила нос. — Ах, Грязнокровка не одобряет. Ты же знаешь, мне наплевать. — Я могла бы заболеть, — заявила она. — И тогда у тебя были бы проблемы. — От кого? — спросил он грубо. — Ты никому не расскажешь об этом. Никогда. Если бы некоторые люди просто занимались своими делами, я бы не стал так тебя баловать. Гермиона не ответила. Драко задумчиво посмотрел на двери Большого зала. — По понедельникам скучно… — пробормотал он. — Может быть, нам немного повеселиться? Гриффиндорка с тревогой взглянула на двери, а затем снова посмотрела на слизеринца. Он ухмыльнулся. — Да… — сказал он. — Ты умеешь петь? Глаза девушки испуганно расширились.

***

Гермиона знала, что умолять бесполезно, но все равно попробовала. Честно говоря, она даже схватила Драко за руку, прямо там, посреди прихожей, чтобы привлечь его внимание и заставить передумать. Это оказалось неправильной тактикой. Ухмылка сползла с его лица. Парень оттолкнул девушку, сказав, чтобы она никогда больше не прикасалась к нему своими грязными руками, иначе очень сильно об этом пожалеет. Иногда он мог быть таким ребёнком. Гермиона поняла, что не в силах повлиять на его решение. Нет способа обойти этот приказ. Нет способа сохранить свою честь или чувство собственного достоинства. Слизеринец приказал ей пойти и сделать это прямо сейчас. Девушка медленно вошла в Большой Зал, едва заметив, что Малфой прошел мимо нее и направился к своему столу. Примерно на полпути в столовую она остановилась и посмотрела по сторонам. Никто не обращал на неё внимания. Все ели, разговаривали, смеялись… Абсолютно все. На выходных ученики немного расслаблялись во время еды, поскольку имели больше времени на прием пищи. Но сегодня будний день. Живот Гермионы сжался, и ей пришлось сглотнуть. «Ты пойдешь туда и споешь школьную песню. Ты будешь петь ее громко и четко, чтобы все могли слышать тебя от начала и до конца, и ты не будешь торопиться. Ведь каждый заслуживает шанс насладиться соло Главной Старосты? Если ты запнешься, начнешь все сначала. Как только закончишь, ты не убежишь. А направишься к своему столу, сядешь и пообедаешь, как маленькая порядочная гриффиндорка.» Девушка снова сглотнула. Ей не нравилось быть в центре внимания, как она сейчас будет. Гермиона бы предпочла стоять на морозе весь день и всю ночь, независимо от того, чем она заболеет. Наверное, ей надо было сказать ему это. Ее взгляд невольно метнулся к парню за слизеринским столом. Он смотрел на нее в нетерпении. Гермиона глубоко вздохнула и открыла рот. Но из него вылетел какой-то жалкий писк. Гриффиндорка закрыла глаза. «Давай, Гермиона. Ты можешь это сделать. Просто покончим с этим. Хуже уже ничего не будет» В ее голове промелькнуло несколько картин, изображавших потерю должности Главной Старосты девочек, неспособность сдать ЖАБА, подвержение остракизму и превращение в странную старую ведьму со сворой кошек. «Отличная перспектива, Гермиона!» Драко нахмурился, и она знала, что если выживет, то пожалеть о своем промедлении. «Просто сделай это. Где твоя храбрость. Ты сталкивалась с Пожирателями Смерти, но не можешь встретиться с учениками за обедом? Но мне не нужно было петь Пожирателям смерти!» На этот раз, когда она открыла рот, первые шаткие строки школьной песни слетели с ее губ. Малфой злобно усмехнулся. Гермиона боялась смотреть на него и на кого-либо еще. Поэтому она просто смотрела вперед. Ее лицо покраснело, а взгляд был невидящим. Гермиона слышала, как в столовой стало тихо. До смерти перепуганная, она чувствовала, что все смотрят на нее, но продолжила петь. Гермиона пыталась ни на кого не смотреть, но ее предательские глаза обратились к друзьям. Они пялились на нее, как и все остальные. Рон открыл рот, забыв, что в одной руке держит кусок хлеба. Гарри выглядел озадаченным, а Джинни задумчиво хмурилась. Желудок Гермионы снова сильно сжался, а сердце бешено застучало, будто его вот-вот хватит удар. Даже преподаватели глазели. Сам Дамблдор присутствовал. Его мягкий взгляд никогда не покидал ее. Профессор МакГонагалл выглядела так, словно не знала, что делать со своей лучшей ученицей. Ее неодобрительный взгляд ясно дал понять Гермионе, что ей стоит вырыть яму и похоронить себя в ней. Усмешка Снегга была вполне ожидаемой, как и реакция остальных преподавателей. Мимолетное движение за слизеринским столом привлекло внимание Гермионы. Улыбающийся Забини наклонился, чтобы что-то шепнуть Малфою. Малфой выглядел удивленным, но довольным, когда что-то произнес в ответ. Паркинсон сидела прямо напротив Малфоя. Она выглядела невыносимо восхищенной. Слизеринка тоже наклонилась к Малфою, чтобы что-то прошептать. Он подался вперёд. Услышав ее слова, он улыбнулся в ответ и кивнул. Паркинсон захихикала. О, грандиозно. Мое унижение даже приносит ему очки перед его мерзкой девушкой! Песня все не заканчивалась. Но, слава Мерлину, она не забыла слова. Гермиона не знала, как бы она пережила необходимость начать все сначала. Ее лицо стало еще более пунцовым, а сердце угрожало выпрыгнуть из груди, когда она представила, что произойдет после окончания песни. Она не в состоянии это сделать. Внезапно девушка обрадовалась, что песня еще не закончилась. Застрять в подвешенном состоянии намного лучше, чем то, что случится после. Голос гриффиндорки дрогнул. Ее взгляд упал на Нотта, единственного за слизеринским столом, который не выглядел довольным ее унижением. Он мрачно смотрел в сторону Малфоя, но через мгновение поймал ее взгляд и слегка покачал головой. Гермиона не поняла. Она почти незаметно покачала головой в ответ. Нотт снова повторил движение. Но когда девушка не отреагировала, он нахмурившись, положил палец под подбородок и поднял его. «Выше голову.» Легко сказать. Но, заметив, что Драко тоже понял, что задумал Нотт, и теперь неодобрительно хмурится, гриффиндорка решила последовать совету, чтобы просто разозлить Малфоя. К черту все это. Ущерб уже нанесен; почему бы и не нагадить ему. Подняв подбородок и получив одобрительную улыбку от Нотта, которую он ей послал, прежде чем снова сосредоточился на своем ланче, Гермиона закончила песню сильным и уверенным голосом. Она заставила себя улыбнуться и направиться к своему столу. На мгновенье наступила тишина, когда она повернулась к своему столу, желая, чтобы ее колени не подогнулись. А потом… потом раздался грохот аплодисментов, свист и топанье ног. Гермиона обернулась и увидела, что в это раздается ото всех столов, кроме слизеринского. Даже Дамблдор мягко улыбался и хлопал в ладоши. Выражение лица Малфоя было бесценным — он выглядел столь же ошеломленным, как и она, и тут же решил обвинить Нотта, прожигая того тяжелым взглядом. Нотт ухмыльнулся своей тарелке. Забини выглядел так, словно случилась лучшая шутка за всю историю учебы, а Паркинсон выглядела взбешенной. Когда Гермиона, наконец, отошла от потрясения, то почувствовала, как улыбка расползлась по ее собственному лицу. Она сделала реверанс, прежде чем пойти к своему месту уверенной походкой. Она не знала, что, черт возьми, только что произошло. Все, что она знала, это то, что она, вероятно, заплатит за это в конце концов, но это того стоило. — Охренеть, — пробормотал Рон, как только она села. Он до сих пор держал в одной руке свой забытый хлеб. Он немного расфокусированно смотрел куда-то вперёд. — Это было чертовски блестяще! — Гарри объявил с усмешкой. — Не знал, что ты на такое способна! — Я тоже, — пробормотала Гермиона слишком тихо, чтобы ее услышали на фоне возбужденной болтовни учеников, возобновляющих трапезу. — Охренеть, -повторил Рон, находясь все в том же положении. — Это было действительно смело, Гермиона, — наклонился Невилл и сказал. — Я бы никогда не смог! Представь, если бы все просто смеялись над тобой! — он вздрогнул. — Да, я тоже, — согласился Симус. Гермиона подняла глаза и моргнула, поняв, что вокруг нее собрались все гриффиндорцы ее курса и помладше. — Какого это? — спросила Парвати. — Разве тебе не было страшно? — Я… — начала Гермиона, не совсем уверенная, что ответить, когда ее перебили. — Да, почему ты это сделала? — спросила Джинни. — Я имею в виду, ты же не просто так по своей прихоти вошла и решила спеть? — ее взгляд был прикован к чему-то за плечом Гермионы. Туда, где сидел Малфой, если Гермиона не ошибалась. — Да, именно поэтому я так поступила, — ответила Гермиона. — В конце концов, понедельники скучны, не так ли? Ото всех, кто ее услышал, донесся шепот. — Охренеть. — снова сказал Рон, уронив хлеб на тарелку. Гермиона улыбнулась. В конце концов, все вышло не так уж и плохо.

***

— Забини, я могу поговорить с тобой минуту? Высокий темнокожий парень застыл на месте и полуобернулся, недоверчиво уставившись на Грязнокровку, которая приближалась к нему в коридоре между кабинетами. Гриффиндорская грязнокровка. Это беспрецедентный случай. — У меня нет времени на таких, как ты, Грейнджер, — холодно ответил он. Она поморщилась от его слов. Совсем как ребёнок. Он выгнул бровь. — Я просто хотела сказать спасибо, — сказала она. — Итак, спасибо. — За что? — спросил он, тайком проверяя коридор на наличие других учеников. Ему еще надо поддерживать свой имидж. — Никто не будет проходить мимо, — сообщила она ему. — Я подумала, что ты не захочешь, чтобы нас видели вместе. Он кивнул, принимая, что она подумала об этом. — Итак, почему ты выбирала меня на премию года «Любимчик Грязнокровки»? — иронично поинтересовался парень. — За заботу о моем здоровье, — ответила она. Слизеринец прикрыл глаза. — Ты все неправильно восприняла, Грейнджер. Я не забочусь о своем здоровье. — он начал уходить от нее. Гермиона проигнорировала намек и последовала за ним. — Неважно, почему ты это сделал. Ты убедил Малфоя не гробить мое здоровье. Я в долгу перед тобой. Забини зарычал на нее. Ему не нравилось, когда Грязнокровка чувствовала себя обязанной ему. Это казалось грязным. — Я это сделал не для тебя, — сказал он. — Я сделал это для него. Слизеринец пытался обойти ее, но девушка помешала. — Объясни! Блейз усмехнулся, но затем его взгляд упал на браслет, который она носила. Возможно, лучше, чтобы она знала некоторые вещи. — Легко потерять душу, когда ненавидишь, — сказал он. — Я пытаюсь помочь ему сохранить ее. Если так называемая самая умная ведьма своего поколения не сможет понять это, это была не его проблема. На этот раз он не позволил ей помешать ему уйти.