Браслет

Драко пребывал в ярости. Ничто не шло по его плану. Как он мог получать удовольствие от контроля над Грейнджер, когда его собственные друзья продолжали мешать ему? Не дай Бог, чтобы драгоценная маленькая Грязнокровка получила ва-ву или вообще почувствовала себя некомфортно! Парень ходил по своей гостиной, время от времени проводя руками по волосам. С тех пор, как произошел инцидент за обедом, слизеринцы сторонились его. Жаль. Ему просто необходимо было сорвать на ком-то свой гнев. Он вызвал бы Грейнджер и сделал бы это, только она, вероятно, обернула бы это каким-то непостижимым образом в свою пользу, что принесло бы ей официальный титул Принцессы Слизерина. Эта мысль заставила его запнуться. Что за хрень происходит?! Стена открылась, впуская Главного Старосту мальчиков. — ТЫ! — выплюнул Драко, обернувшись. Тео остановился, чтобы поговорить с заместителем. — А? — единственное, что он сказал. — Она ведь тебе нравится? — произнес обвиняюще Драко. — Вот почему ты мешаешь мне на каждом шагу? Друг выгнул бровь. — Уверен, ты не это хотел сказать. Прямо сейчас, Драко было наплевать, как прозвучали его слова. — Что? Ты думаешь, что спасешь ее от меня, и тогда внезапно понравишься ей? Вернись на землю! Такие как она не хотят связываться с такими как ты также, как такие как ты не должны хотеть связываться с такими как она! Тео обошел Драко, чтобы сесть. — Я восхищен тем, как много ты об этом думаешь, — холодно сказал он. — Это не правильно! — настаивал Драко. — Это — это извращение, вот что это! Тео прикрыл глаза. — Это так? — тихо спросил он. — Верно. Это так, черт возьми! — Драко снова стал мерить шагами комнату. -Ты, а еще и Блейз — почему вы поступаете так со мной? Она знала, во что ввязывалась. Если нет, то она чертовски глупа и в любом случае заслуживает этого. И она моя. Я могу делать с ней все, что захочу, целый месяц! — Я опять думаю, что ты не это хотел сказать. — Заебал, Нотт! — рявкнул Драко. — Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду. — Да. Но вот что ты должен знать… — Тео наклонился вперед, пристально глядя на Драко. — В течение этого месяца ты можешь контролировать ее действия, но не мои. Ты никогда не будешь контролировать меня. После этих слов он встал и пошел в свою комнату, оставив пораженного Драко.

***

Гермиона вздрогнула. Она села и мотнула головой, чтобы избавиться от остатков кошмара. Снова сон? «Комната Драко Малфоя. Сейчас.» Блин. Она включила лампу и посмотрела на часы. Они показывали три часа ночи. «Сейчас, иди сейчас же.» Девушка вздохнула и, проклиная испорченных мерзавцев, начала натягивать одежду. Она не собирается идти туда в ночнушке, черт возьми! У нее оставалось время только на то, чтобы натянуть штаны и свитер, прежде чем шум в ее голове стал настолько громким и интенсивным, что она практически вылетела за дверь. Однако ей все равно потребовалось почти десять минут, чтобы добраться до Подземелья. У нее нещадно кололо в боку, а дыхание стало затрудненным, когда Гермиона, наконец, достигла стены, открывавшую проход в гостиную Слизерина. Будучи Главной Старостой девочек, она, естественно, знала все пароли. Девушка задалась вопросом, рассматривал ли Малфой этот проход как потенциальное препятствие при ее вызове. Трудно сказать. Казалось, он искал любую мелочь, чтобы изводить ее. Возможно, задержка из-за того, что Гермиона не знала пароль, дала бы ему повод, который ему так необходим. Вряд ли в такой час нашёлся бы человек, который бы пропустил её. Гриффиндорка затаила дыхание, прежде чем вслепую двинуться вперед — не в силах замечать что-либо, кроме боли в голове. Она знала, куда ей идти. Она бы знала, даже если бы Драко не заставил ждать его, когда он давал бессмысленные приказы в воскресенье. Кажется, это происходило так давно, хотя прошло всего 36 часов. Она вздохнула. — Ты опоздала, — начал он, когда она наконец вошла в его комнату. Девушка вздохнула с облегчением, когда ее голова перестала гудеть. Слизеринец сидел за своим столом, очевидно, выполняя домашнее задание до ее прихода. — Я спала, — ответила она, утверждая очевидное. Выглядела она не очень опрятно. — Стой там, сказал он, указывая на центр спальни. У него оказалась не очень большая комната. У Гермионы, наверное, в два раза больше. Но она вмещала кровать, письменный стол и комод и при этом выглядела достаточно комфортной. И парень обладал тем, чего многие ученики очень желали после нескольких лет совместного проживания в общежитиях, — конфиденциальности. Должно быть, ему дали эту комнату после того, как он получил должность заместителя. Она сделала так, как ей велели, впервые заметив прохладу на полу под босыми ногами с тех пор, как она сошла с ума. Она даже не успела надеть носки. Драко осмотрел ее с ухмылкой, заметив ее неопрятные волосы и наспех надетые вещи. Он был готов поспорить, что она даже не подумала взять свою палочку. Его взгляд упал на ее ноги, и он застыл на секунду. Она точно станет причиной его смерти. — Ты маленькая идиотка! — прошипел он, выпрыгивая из кресла. — Ты ведь специально это делаешь? Ты в самом деле нацелена натравить на меня Блейза? Знай, это не сработает. Даже он раскусит тебя и не станет мне мешать больше делать с тобой всё, что я захочу! Гермиона смущенно моргнула. «Что я сделала?» Она не смогла озвучить вопрос. Проклятье. Это он виноват. Девушке потребовалась секунда, чтобы перефразировать. — Насколько мне известно, я ничего такого не делала. Он посмотрел на нее. — В таком случае ты тупая. Грейнджер, нахрена ты спустилась в Подземелье босиком? Ты правда думаешь, что если попадешь в больничное крыло, то сорвешься с крючка? Она поджала губы. — Осторожнее, Малфой, или мне может показаться, что ты проявляешь заботу. Его глаза потемнели, и он выругался, заставив ее глаза расшириться от ненормативной лексики. — Давайте кое-что проясним прямо сейчас, Грейнджер: Блейзу и Тео, по непонятным причинам, может быть не все равно, что случится с тобой, но мне на тебя плевать. По моему мнению, ты никчемная и вообще пустое место. На самом деле, я был бы намного счастливее, если бы ты никогда не родилась. Почему-то его слова ужалили ее. Гермиона стараясь этого не показывать, просто вернула ему неприязненный взгляд. Его рот слегка изогнулся в улыбке. — К сожалению, ты родилась, поэтому я должен утешить себя попыткой сделать твое существование настолько ужасным, насколько могу, и так долго, как только смогу. Тео и Блейз могут усложнить мне задачу, но я воспринимаю это как вызов. Гермиона сглотнула, не в силах ответить. В нем плескалось столько ненависти, столько гнева. Конечно, он ей тоже не нравился, но она никогда не мечтала сказать ему такие холодные и подлые вещи. Наверное, единственное, что делало его слизеринцем — склонность к гадости. Он изучал ее секунду, словно пытаясь прочитать ее мысли. — Но как я уже сказал ранее, — сказал он, встал и пошел к комоду, — я не хочу, чтобы Блейз докапывался до меня. Поэтому ты немедленно перестанешь бороться за его симпатию, и начнешь надевать хреновы носки в Подземельях. Слизеринец обернулся и, глядя на девушку, бросил что-то, что она инстинктивно поймала. — Удостоверься, что постирала их, прежде чем вернуть, — протянул он в отвращении. Гермиона огляделась вокруг в поисках, куда бы сесть, чтобы надеть их. Но слизеринец снова занял единственный свободный стул. Он только что встал с кровати. — Даже не думай об этом, — сказал он. Ее брови поднялись. — Не волнуйся, — надменно ответила она, расправив плечи и выпрямившись. — Я и не собиралась. — Я рад, что мы понимаем друг друга. Гермионе не оставалось ничего иного, кроме как принять невероятно неловкое положение и надеть слишком большие носки глупого зелёного цвета Слизерина. Она была готова поспорить, что парень выбрал их специально, чтобы позлить ее цветом, потому сам он носил черные носки. Конечно, она бы тоже предпочла черные. — Может, ты их, наконец, наденешь уже? — раздраженно спросил Драко через несколько секунд. Девушка выпрямилась и уставилась на него, прекрасно понимая, что ее лицо немного покраснело от того, что она наклонялась. — Это не стало бы проблемой, если бы ты не решил вызвать меня сюда в 3 часа ночи, — многозначительно сообщила она слизеринцу. Его брови взлетели от такой наглости. — Я в своем праве, — ответил он. — Это не значит, что ты должен злоупотреблять им, — возразила она. — Не должен, — согласился он. — Но я так хочу, очень хочу. Гермиона помрачнела. Что она могла ответить слизеринцу? — Я придумал другой способ отомстить тебе. Тот, в который не вмешаются ни Блейз, ни Тео. Хочешь узнать? — Нет, совсем, — ответила она. — Жаль, ты ведь все равно узнаешь. — Конечно, она узнает. — Начиная с завтрашнего дня, то есть сегодня, ты будешь приходить сюда каждый день в четыре часа дня. Возможно, тебе придется плотно обедать, потому что шансы на то, что я позволю уйти на ужин, невелики. Ты не уйдешь, пока я тебе не скажу. И ты будешь стоять прямо там, ничего не делая, если я не прикажу что-нибудь. Гермиона уронила челюсть. Каждый день? — Ты, должно быть, шутишь! — выплюнула она. — Я не могу этого сделать! У меня есть обязанности, встречи, домашние задания и друзья… Драко холодно посмотрел на нее. — Ты будешь оправдываться до ежесредных встреч с Ноттом, или он без конца будет об этом говорить. Что касается других встреч, то я дам тебе знать. «А домашнее задание?» — У меня все еще есть домашнее задание, — возразила девушка. Драко слегка усмехнулся. — Тебе придется выполнять его до или после. Мне все равно. Пока ты там, где я хочу, когда я хочу. — Верно, — проворчала Гермиона. «Да здравствует Король Малфой.» Почему-то она не думала о том, что явное внимание слизеринца к ней как-то повлияет на ее социальную жизнь. «Думай, Гермиона, думай.» — Тебе тоже не будет весело проводить каждый день со мной. Уже лучше. На это он улыбнулся. — И они говорят, что ты умная? Во-первых, конечно, это будет весело. Ты мой личный раб! Я не думаю, что когда-нибудь от этого устану. Во-вторых, никто ведь не говорил, буду ли я находиться здесь? Ты просто заходишь и стоишь на своем маленьком месте. О, и ничего не трогай, кстати. Я могу обойтись без того, чтобы ты копалась в моих вещах. Слизеринец пребывал в восторге от хмурого взгляда, который девушка кинула в него, и еще больше ему понравилось то, что он доводит ее. Драко знал, что Гермиона хотела задавать вопросы, но она все еще находилась под влиянием его раннего приказа не делать этого. В то время он не осознавал, насколько это будет беспокоить ее. Драко был очень доволен. — Но это бессмысленно, — наконец сказала она. — - Я не понимаю тебя. — В самом деле? — спросил парень. — Значит, ты не понимаешь, что вся школа будет знать, где ты? Гермиона побледнела. Он ведь прав. Если бы она ходила в Подземелья каждый день среди бела дня, людям не потребовалось бы много времени, чтобы делать предположения. Она медленно покачала головой, увидев его недоброжелательность. — Ты не хочешь, чтобы так думали, — прошептала она. — Панси… — Панси знает, что происходит, — ответил он. — И я точно не планирую позволять кому-либо думать, что отвечаю взаимностью на твои… чувства… Хотя я мог бы позволить им думать, что я принимаю то, что предлагается. Ей сейчас станет плохо. Гермиона была совершенно уверена, что ей будет плохо, прямо здесь, прямо сейчас. Гриффиндорка скрестила руки на груди, словно в попытке защитить себя, и слегка покачнулась. Если она поняла все правильно, он планировал позволить людям думать, что она бросается к его ногам. И она не в силах помешать ему сделать это. О Боже, Рон… Конечно, она не встречалась с Роном, но всегда думала… Если он узнает об этом, а она не опровергнет слухи, он вряд ли будет ждать ее. Девушка еле сдерживала слезы, чтобы не расплакаться перед слизеринцем. Возможно, Малфой не знал, насколько сильную боль ей причиняет. Он же не мог быть таким подлым? — Конечно же, ты никому не скажешь, — сказал он голосом, который звучал издалека. — Ты даже никому не намекнешь, что здесь что-то может быть неправильно. Никому. Даже Тео, если он спросит тебя о происходящем. Почему Нотт спросит ее об этом? В этом нет никакого смысла. — Малфой, пожалуйста… — прошептала она. — Забудь об этом, Грейнджер, — прервал он. — Думаешь, мне все равно, что о тебе думают другие? Думаешь, мне небезразлично то, что ты надеялась, что со временем кое-кто начнет встречаться с тобой? Надеюсь, этот кое-кто из Гриффиндора, потому что тогда он не посмотрит на тебя снова после того, как я с тобой покончу. Ее глаза поднялись, чтобы заглянуть в его. Ему действительно было все равно. Он действительно хотел сломать ее, уничтожить ее. Мерлин, во что она ввязалась? — Ты можешь быть свободна, — сказал он. — Увидимся через двенадцать часов. Парень вернулся к учебе. Он услышал, как тихо закрылась дверь за Грязнокровкой. Дело сделано. Драко потер шею, чувствуя неимоверную усталость. Черт бы побрал эту бессонницу. По своему опыту он знал, что когда чувствует себя так, пытаться заснуть бесполезно. Призыв Грейнджер был просто еще одним способом скоротать время, еще одним способом достать ее. Его немного удивило, как легко оказалось вывести её из себя, но это ведь лишь облегчало задачу, не так ли? Забавно, что он принципиально докапывался до гриффиндорцев, но Грейнджер — первая в списке, кого он действительно хотел заставить страдать. И он это обязательно сделает. Драко привык к предвзятости против слизеринцев в пользу гриффиндорцев. Он даже привык к тому, что Поттер снова и снова выставлял его глупым. Но то, как она смотрела на него, задрав нос, и вела себя так, будто это нормально относиться к нему, как не к человеку… Нет, она заплатит за все. Особенно она заплатит за то, что вытащила из него его секреты при тестировании браслета. Он никогда ей этого не простит, и никакое наказание не будет достаточно велико. Он надеялся, что ей есть что терять. Гермиона проштурмовала несколько лестничных пролетов, прежде чем, наконец, остановиться и отдышаться. Ее зрение было размытым, и девушка сердито вытерла глаза. Нет, она не будет плакать. Просто не может. Она не подарит ему этого удовольствия. Если он думает, что этого достаточно, чтобы сломать ее, то ошибается. И если он думает, что Рону этого достаточно, чтобы начать презирать ее… ну, она надеялась, что он ошибается. Если же это не так… Это просто не должно быть так, правда? Медленно гриффиндорка преодолела путь до своего общежития. На этот раз ей было все равно, куда она бросила свою одежду — особенно носки, которые, казалось, насмехались над ней, — прежде чем она легла спать, молясь о потере сознания.