Браслет

Попытка избежать Драко стало однозначно новым любимым времяпрепровождением Гермионы. Однако это может быть не более чем попытка, поскольку он, к сожалению, может вызывать ее по своему желанию. И все же большую часть вторника ей удавалось не смотреть на него, и это считалось победой. Девушка почти с отчаянием ухватилась за своих друзей, надеясь провести с ними как можно больше качественного времени, прежде чем Драко начнет сеять хаос. У нее не было сомнений в том, что они простят ее, как только она снимет браслет и объяснит им, что никакая сила на земле не могла помешать ей выполнять приказы слизеринца. Но до тех пор ее могут ожидать одинокие несколько недель, если злой мерзавец сумеет вбить клин между ними. Гриффиндорка отказывалась думать о том, что случится с тем хрупким романтическим интересом, который только заискрился между ней и Роном. Если он тот единственный, то все наладится. По крайней мере, так она утешала себя. Время, однако, жестоко, и как бы Гермиона не хотела, ей скоро пора идти в Подземелья. Сказать, что она не хотела — ничего не сказать. Она бы все сделала, лишь бы туда не ходить, ну помимо прыжка с Астрономической башни — это уже чересчур. К сожалению, девушка ничего не могла поделать, и в 3:30 вечера продолжила свой путь. Ей даже не позволили передышку по пути вниз. На пятом этаже она сделала короткую остановку, чтобы вернуть книгу в библиотеку, и этого было достаточно, чтобы слизеринец увидел ее. Ей реально нужно провести кампанию за отдельные факультетские библиотеки. — Ааа, Грейнджер, — весело произнес слизеринец, как будто не он угрожал уничтожить ее мир всего несколько часов назад. — Спускаешься, я полагаю? Она кратко кивнула. — Хорошо, хорошо, — пробормотал парень. — Вот, можешь отнести их за меня. — он впихнул ей стопку довольно здоровенных книг. Гермиона застонала от мысли, что ей придётся нести такую тяжесть все шесть этажей вниз. Спасибо хоть на том, что не шесть этажей вверх. Теперь Драко освободил руки, сложил их на груди, и изогнул бровь, глядя на девушку. — Не притворяйся, что тебе не нравится, Грейнджер. Тебе же не привыкать, если я не сильно ошибаюсь. Гриффиндорка нахмурилась на него, не желая дать ему удовлетворение от ответа. — Ну, не стой здесь просто так, — сказал он, когда стало очевидно, что она не собирается отвечать. — Двигайся! О, и не урони ни одну из них. Мадам Пинс становится настолько неприятной, когда ты делаешь вмятины в ее драгоценных книгах. Гермиона предалась некоторым очень наглядным, жестоким фантазиям. Все время по пути вниз ей пришлось идти следом за ним в крайне медленном темпе. Она не знала, хотел ли он продлить ее дискомфорт от книг или от взглядов случайных учеников, с которыми они сталкивались. Возможно, верны оба варианта. Наконец, они добрались до Гостиной Слизерина, и Гермиона подумала, что теперь она свободна. Еще несколько шагов, и она освободится от своего бремени. Не повезло. Как только они оказались внутри, Драко посмотрел на свою девушку, которая следила за ними из угла комнаты. Парень задумался на мгновение, прежде чем повернуться к Гермионе. — Подожди здесь, — приказал он, оставив ее сосредоточиться на том, чтобы не позволить рукам опуститься. Слизеринец пошел поговорить с девушкой, которая, по мнению Гермионы, являлась самой большой сучкой в ​​Хогвартсе. Мерлин, как же она ненавидит их обоих. Не имея никакого другого занятия, кроме как пытаться не уронить книги, Гермиона наблюдала, как Драко подошел к Панси и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Та в ответ улыбнулась ему ослепительной улыбкой. Гермиону аж затошнило от такой картины. Драко оглянулся на нее, и она попыталась быстро скрыть свое отвращение, но почувствовала, что ей это не удалось. Какая досада. Малфой был не из тех, кто прощает. Он что-то прошептал в ухо Панси, и ее голова повернулась, чтобы пристально взглянуть на Гермиону, прежде чем она встала со стула и пошла к ней. «Ох, не волнуйся.» Малфой, конечно же, улыбался. — Я одного не понимаю, — произнесла Панси, приближаясь к Гермионе, — Почему она это делает. Разве она не могла просто отказаться? Панси не знает? Драко бросил на Гермиону предупреждающий взгляд, когда ее рот открылся. — Она гриффиндорка и грязнокровка, пробормотал он, обнимая Панси сзади. — Кто знает, что происходит в их головах? — Верно, — сказала Панси с задумчивым видом. — Тем не менее, ты уверен, что слухи, которые распространяешь, не являются правдой? Гермиона фыркнула, а Драко усмехнулся. — Милая, разве она выглядит влюбленной? Панси прищурилась и внимательно осмотрела Гермиону. Гермиона изо всех сил старалась вернуть неприязненный взгляд, но ее руки действительно начали сдаваться. — Думаю, нет… — пробормотала Панси через мгновение. — Но было бы веселее, если бы она на самом деле была влюблена в тебя. Я имею в виду, представь, как Грязнокровка увивается за Малфоем. На этот раз Драко рассмеялся. Гермиона не оценила юмор, поэтому просто посмотрела на них обоих, пытаясь отрегулировать книги, которые угрожали выскользнуть из рук. При движении показался браслет, и Панси его увидела. Она ахнула и, вырвавшись из объятий Драко, сделала несколько шагов вперед, чтобы схватить Гермиону за запястье. Все книги с грохотом упали на пол, и Гермиона поморщилась. Конечно, виновата Панси, но не она за это заплатит. Все еще держа запястье Гермионы, Панси повернулась лицом к неожиданно серьезному Драко. — Ты солгал мне! — прошептала она. Гермиона почувствовала появившееся напряжение. — Не совсем… — рискнул ответить Драко, выглядя очень неловко. — Ты подарил ей это? — сказала Панси. — ЕЙ? Она отпустила запястье Гермионы, словно обжегшись. — Я не дарил… — Сними это с нее! Подождите… Что? Панси защищала ее? Бессмыслица какая-то. Панси должна быть рада, что гриффиндорка порабощена. Драко выпрямился, его глаза стали холодными. — Нет! — Так что, это все? — Панси пошла в контрнаступление. — Грязнокровка тебя волнует больше, чем я? Твоя девушка в течение последних четырех лет? Драко слегка поморщился, что Гермионе показалось странным. Она также заметила, что Гостиная внезапно опустела. — Она меня не волнует, черт возьми, — прорычал парень. — Если бы ты нашла время, чтобы успокоиться и подумать, ты бы это поняла! — Тогда почему ты не снимешь этот браслет с нее? — спросила Панси, задыхаясь от слез. Драко вздохнул, закрыв глаза. — Он — моя единственная гарантия, что она сделает все, что я говорю. Это только на месяц. — Она будет носить его в течение месяца? — прошептала Панси, слезы покатились по ее щекам. — Панси… — начал Драко. — Когда ты собирался сказать мне? — спросила Панси, ее голос снова обрел силу. Драко провел рукой по волосам, выглядя очень обеспокоенным. — На самом деле я не думал, что ты знаешь, что это такое. — Значит, вот как?! Ты никогда не собирался рассказывать мне, да? Похоже, виноватое выражение лица Драко ясно демонстрировало ответ. Панси смахнула слезы. — Это… это просто… Я никогда не верила, что все, что они говорили о тебе, правда, — тихо сказала она. — Но, похоже, я не очень хорошо тебя знаю, верно? Драко выглядел так, словно его ударили. — Да ладно, Панси, это не честно! — А это? — Она указала в сторону Гермионы, и Драко скосил слегка расширившиеся глаза в ее сторону. Казалось, он забыл, что она стоит прямо там. — Иди в мою комнату. СЕЙЧАС! — прорычал он, и Гермиона сбежала.

***

Голова Драко раскалывалась, и он чувствовал себя опустошенным. Панси чередовала крик и плач, иногда делая то и другое одновременно, пока наконец не убежала к себе. Ему не хотелось идти в свою комнату и смотреть на причину ссоры прямо сейчас, поэтому он сидел в Гостиной, глядя на огонь. Грязнокровка слишком много слышала. Как же он ненавидел ее за то, что та, казалось бы всегда осведомлена о его личных делах. Теперь он не мог понять, как много она узнала и что она может с этим сделать. К счастью, ее замешательство было слишком очевидным. Вряд ли она поняла что-либо на самом деле существенное. Драко знал, что Панси расстроится, если узнает о браслете, но не думал, что она все уже знает о браслете и узнает его. Он должен был догадаться. Вероятно, она знала все, что можно было знать о Малфоях, с тех пор, как положила на него глаз еще на третьем курсе. Он краем глаза заметил движение, но проигнорировал его. — Я слышал, что ты и Панси поругались, — начал Блейз. Драко застонал. — Не сейчас, Блейз, пожалуйста! — Я не собирался, — тихо сказал Блейз. Драко посмотрел на своего друга. Нет, даже Блейз не был таким бестактным. — Она узнала браслет, — сказал он, не чувствуя необходимости уточнять. Блейз просто кивнул. — Я думал, что для порабощающего устройства он выглядит немного необычно, — ответил он. — Как она это приняла? — А ты как думаешь? — Драко взорвался, но почти сразу же поднял руку, чтобы Блейз промолчал. — Извини, я… не очень хорошо себя чувствую. Но я не думал, что она узнает, и это только временно, понимаешь? — И, я так понимаю, ты не собираешься останавливаться даже ради Панси? Драко не ответил, а просто бросил на него мрачный взгляд. — Хорошо, хорошо, — сказал Блейз, сдаваясь.- Ты же знаешь, я должен был спросить. — Это всего на месяц, — пробормотал Драко. — Почему Панси не понимает этого? — Я не думаю, что имеет большое значение как долго это длится… Представь себе, что ты сказал ей, что спишь с другой девушкой — даже если с Грейнджер, — но это всего лишь на месяц. Голова Драко дернулась в сторону. Он пристально взглянуть на Блейза. — Это совсем не так! — Может быть, не для тебя, но я держу пари, что это то, что чувствует Панси. Драко устало потер глаза. Начинал сказываться недостаток сна. — Я иду спать, — пробормотал он, вставая со своего места. — Сейчас только шесть часов! — Да ладно, у нас ведь полно времени? Я предпочитаю спать. — Но как насчет твоей девушки? — Блейз настаивал. — Разве тебе не нужно исправить кое-что? Драко покачал головой. Он чувствовал себя истощенным до предела. — Я поговорю с ней завтра. И я не передумаю. — Ты же знаешь, есть более важные вещи, чем даже… — Что ты хочешь, чтобы я ответил тебе, Блейз? — спросил Драко. — Что Панси не такая как все? Блейз поджал губы. — Начистоту, Драко, если это не так для тебя, то почему, черт возьми, ты продолжаешь за нее хвататься? Драко пожал плечами. — Кажется, она хочет, чтобы я это делал, не так ли? Если бы она просто смирится с тем, что я немного использую браслет, чтобы контролировать Грейнджер, никаких проблем не будет. Блейз отвел взгляд. — Мне нравится Панси, — тихо сказал он. — Как подруга. И мне не нравится, как ты с ней обращаешься. Если бы он только знал… но Драко не собирался его просвещать. — Мне тоже нравится Панси, — сказал он. — Как подруга? — тихо спросил Блейз. — Или больше? Драко, не ответив, пошел в свою комнату.

***

Гермиона неловко пошевелилась, глядя на пустой стул. Как же мило с его стороны, что ей приходится просто так часами стояла без дела. Бедра и икры девушки начали болеть спустя первые полчаса, а теперь и спина заныла. Гермиона потянулась, чтобы утихомирить боль, но это не сильно помогло. Скукота только усилила дискомфорт. Даже просто смотреть на других людей, когда она стояла на днях в гостиной Слизерина, было интереснее. Ее первоначальный восторг от того, что Малфой и Паркинсон поссорились, давно угас. В конце концов, трудно радоваться чужой боли, даже если ранена Паркинсон. Хотя Гермиона не до конца поняла почему. Она догадывалась, что это как-то связано с браслетом, и Малфой явно не хотел ей об этом рассказывать. Она знала, что украшение действительно шикарное и все такое. Малфой сам подтвердил. Но могло ли это стать причиной ссоры? Что слизеринец использовал шикарный браслет, чтобы сделать Гермиону своей рабыней? Нет, это не казалось вероятным; чего-то не хватало. Впрочем, она не хотела гадать. Дверь наконец открылась, впуская Малфоя, и Гермиона обратила на себя внимание, гадая, что он собирается делать. Судя по его взгляду, он винил ее в произошедшем инциденте и собирался ее наказать. Гермиона никогда бы не призналась, что ей страшно, но она определенно нервничала. Однако упавший на нее взгляд слизеринца был не злобным, а уставшим. — А, ты, — произнес парень со вздохом. — Замечательно. Гермиона подняла брови. Вот так он приветствовал ее после того, как приказал ей ждать его здесь? — Браслет, — сказала она. — Есть то, что ты мне не сказал. Одна сторона рта парня слегка изогнулась от удовольствия. — Есть много вещей, которые я тебе не сказал. — Так скажи! — потребовала гриффиндорка, зная, что, в лучшем случае, поступает безрассудно. — Нет, — пробормотал Драко, зевая. — Я не думаю, что я тебе хоть что-то расскажу. — В таком случае, может, Панси расскажет мне, — надавила Гермиона. Реакция парня не заставила себя ждать. Он, выпрямляясь, усмехнулся. — Ты оставишь Панси в покое, хладнокровная сука. Не считаешь, что уже достаточно расстроила ее? Гермиона встретилась с ним взглядом. — Не я расстроила ее, — сказала она. — А ты. Глаза Драко потемнели, и гриффиндорка невольно сделала шаг назад. — Слушай меня внимательно, Грейнджер, — прошипел он. — Ты же не хочешь довести меня. Я тебе не понравлюсь, если разозлюсь. Так что отныне ты будешь избегать любых упоминаний о Панси и сделаешь все, чтобы держаться подальше от нее. Если я узнаю, что ты ее как-то расстроила, то сделаю все от меня зависящее, чтобы ты пожелала никогда не родиться. Я доходчиво разъяснил? Гермиона медленно кивнула. Однако его слова возымели совершенно противоположный эффект. Они не напугали ее. Они почти заставили ее почувствовать… сострадание. Гермиона никогда не знала, что Драко Малфой и Панси Паркинсон на самом деле заботятся друг о друге как нормальные люди. Каким-то образом она почувствовала уверенность в этом знании. — Убирайся! — зарычал парень. — Убери свою отвратительную грязную задницу из моей комнаты! Все сочувствие Гермионы сдохло. Он этого не заслуживал. Уходя, она страстно надеялась, что Панси бросит его и попробует какого на вкус чувство обиды.