Браслет

— Тебе не кажется, что ты немного жесток? — спросил Блейз. Он смотрел на Гермиону, покорно севшую за слизеринский стол, чтобы поесть. Стремясь избежать насмешек слизеринцев, она села с первокурсниками. Примерно полминуты ничего не происходило, так как дети не знали, что делать с гораздо более старшей гриффиндоркой-грязнокровкой. Но потом они все решили, что не хотят иметь ничего общего с девушкой, и освободили стол, оставив её обедать в одиночестве. Так что всё было не так уж и плохо, за исключением того, что некоторые хулиганы с пятого и шестого курса взяли на себя смелость устроить ей чрезвычайно тяжелые времена. Драко не обращал внимания. — Она этого заслуживает, — всё, что он произнёс. Блейз взглянул на гриффиндорский стол, где ученики хмуро взирали на Гермиону. Так как оставалось всего два дня до ежегодного матча «Гриффиндор-Слизерин» по квиддичу, то её очевидная солидарность со слизеринцами была близка к непростительной. По правде говоря, ему было немного жаль гриффиндорку. — Я не представляю, что она могла бы сделать, чтобы заслужить такое, — пробормотал он. — Прекращай, Драко. Разве не хватит с неё на сегодня? — Нет. — Драко не стал уточнять почему. Тео мрачно смотрел на друга с другой стороны стола. — Ты не можешь продолжать наказывать её за то, что видел вчера, Драко, — сказал он. — Разве? — равнодушно спросил Драко. Тео вздохнул. — Я сяду рядом с ней. — он встал. — Если ты так поступишь, то я сделаю что-нибудь в два раза худшее с ней завтра, — спокойно сказал Драко, не поднимая глаз. Тео снова медленно сел, явно не довольный словами друга. — Что может быть хуже, чем то, что ей приходится терпеть, как слизеринцы «случайно» роняют на нее еду, а гриффиндорцы теперь относятся к ней как к предательнице? — Иди к Грейнджер и узнаешь, — холодно ответил Драко. Блейз переводил взгляд с одного парня на другого с выражением боли на лице. — Мы ссоримся? — спросил он. Его проигнорировали оба. — Если Панси узнает, почему Грейнджер наказана, то может ошибочно напридумывать себе что-нибудь, — как бы невзначай заметил Тео. — Настрой Пэнси против меня, и ты действительно заставишь меня поработать с Грейнджер. — Тебе легко угрожать, когда имеешь в своей власти беспомощную девушку, так? — прошипел Тео. — В самом деле? — спросил Драко, подняв глаза. — Потому что я до сих пор не получил удовольствия от своей власти над Грейнджер. Я не смог встать между ней и её друзьями, но она, кажется, прекрасно встала между нами. -Ты не прав, — ответил Тео. — Она ничего не сделала — это всё ты. — Воу, — прервал Блейз. — Кажется, мы ругаемся, и я даже не знаю, почему! — Держись подальше от этого, Блейз, — сказал Драко. — Если это из-за Грейнджер, то она ведь не так важна, — настаивал Блейз. — Так почему бы просто не спустить всё на тормозах? — Это не похоже на ту ситуацию, когда ты сказал, что если она заболеет, Орден выгонит мою мать, — усмехнулся Драко. Блейз поморщился. — Я просто не хочу, чтобы ты пересёк черту, ​​- пробормотал он. — Она будет жить, — коротко ответил Драко. — Почему для тебя так важно причинить ей боль? — задал вопрос Тео. — Неужели недостаточно того, что она на побегушках у тебя, и что смирно стоит в твоей комнате каждый день как какой-то домовой эльф? Тебе обязательно распространять сплетни и заставить пошатнуть положение Грейнджер, ведь она явно нажила врагов со всего нашего факультета, не говоря уже о её собственном? Тео указал на Гермиону, и Блейз, проследив за этим движением, снова поморщился, когда кто-то «случайно» опрокинул стакан с тыквенным соком на колени Гермионы и, к огромному веселью каждого, толкнул девушку, когда та пыталась привести себя в порядок, . Блейз быстро взглянул на Преподавательский стол и увидел, что присутствующие преподаватели настолько поглощены разговорами и едой, что ничего не заметили. Драко громко звякнул столовыми приборами и встал. — Вы оба противны мне! — рявкнул он. — Я единственный, у кого есть голова на плечах! — Неправда, Драко, — сказал Тео. — Ты знаешь, что это не так. Драко не ответил, просто вышел, не взглянув ни на своих друзей, ни на Грейнджер.

***

Слизеринец не стал возвращаться в Подземелья. Он ждал снаружи в вестибюле. Драко не был глупым; он знал, что некоторые люди могут зайти слишком далеко, чтобы посмеяться над Главной Старостой, учитывая, насколько напряженными были отношения с соперниками в это время года. Статус девушки обеспечивал ей небольшую защиту, когда она провоцировала слизеринцев таким образом. Он до сих пор кипел от гнева из-за наглости Грейнджер, не говоря уже о недавно найденных защитниках в лице его друзей. Но, несмотря ни на что, ему лучше не допустить, чтобы всё зашло слишком далеко. Он не был точно уверен, будет ли это считаться нарушением договора, но в любом случае его не интересовало насилие. Предсказания парня довольно скоро сбылись, когда тот увидел, как Гермиона выбежала из Большого зала, за ней следовали шесть слизеринских мерзавцев, среди которых были Крэбб и Гойл. Драко вздохнул и потëр лоб. Это может оказаться немного неприятно. Девушка размахивала своей палочкой, пока слизеринцы догоняли её, но она никак не могла попасть заклятиями во всех. Хотя гриффиндорка выглядела так, будто устроила целый адский бой. — Наконец, Грейнджер, — сказал Драко, выходя из тени. — Я думал, что ты потратишь целый день… Почему ты ты вся в еде? И что это? Больше твоих поклонников? — Что ты хочешь, Малфой? — прошипела Гермиона. — Пришел насладиться шоу, не так ли? — Я не вижу твоих друзей, — резко ответил он. — Они настолько глупы, что не понимают, что у тебя могут быть проблемы, или им просто все равно? — Ты собираешься присоединиться или что, Малфой? — поинтересовался Харпер, один из шестикурсников. Драко пристально посмотрел на него холодным взглядом. — Она моя; я пришел забрать её. Спасибо, что присмотрел за ней для меня. — Твоя? — спросил Крэбб. — Ты как-будто стал предателем крови в последнее время? Драко усмехнулся. — Разве ты не слышал, идиот? Она принадлежит мне. Она моя добровольная рабыня. Что хорошего она мне сделает, если ты её отправишь в больничное крыло? Драко протянул руку и дёрнул Гермиону за запястье, проведя девушку мимо гораздо более отмороженных слизеринцев. Слишком смущенная, чтобы как-то реагировать, Гермиона просто споткнулась. — Поторапливайся, — тихо прошипел он. — Двигайся, пока мозг не заработал. Они повернули ко входу в Большой Зал, так как оба не хотели проходить через группу мерзавцев. Драко могли защитить его имя, деньги и статус, но он не верил в ненужный риск и искушение судьбы. Однако они не прошли и десяти шагов, как Драко внезапно остановился, отпустив запястье Гермионы. Девушка подняла голову и увидела Гарри и Рона, стоящих впереди со скрещенными руками, в которых находились палочки. Они смотрели на сцену, развернувшуюся перед ними. — Полагаю, твои друзья всё-таки пришли, — пробормотал Драко. — Конечно, они пришли, — надменно ответила Гермиона. — Отлично… — Драко сморщил нос, понимая, что ему не нужно было вытаскивать её оттуда. Она всё это время была в полной безопасности. — Я только что вспомнил, что предпочёл бы наложить на себя Кишечно-опорожнительное заклятие, чем разговорить с вами, — объявил он, и, не сказав ни слова, отвернулся от гриффиндорцев и ушёл в Подземелья. Гермиона осталась одна, чтобы объяснить своим друзьям, почему Драко Малфой спас её от своих однофакультетников. Тишина затянулась. — Во-первых, это он виноват — наконец выпалила она. — Мы догадались, — ответил Гарри. — Мы всерьёз и не считали, что это была твоя идея — сесть за их стол. Все они снова замолчали. Другие ученики начинали выходить из Большого зала, давая понять, что занятия скоро начнутся. Гермионе требовалось сменить одежду. Ее надежды не оправдались, что заклятие Тергео устранит беспорядок, который создали хулиганы. — У нас есть соглашение, — объяснила девушка. Малфой никогда не говорил, что ей нельзя рассказывать об этой части контракта. — В нем говорится, что он должен нести ответственность за любое насилие со мной. — хотя там не совсем так говорилось, но гриффиндорка предполагала, что это вопрос интерпретации. — Я думаю, он решил, что они собираются проявить жестокость. — Малфой должен был быть полным идиотом, чтобы не понимать это! — хрипло ответил Рон, всё ещё глядя на Гермиону. — Почему у вас вообще есть соглашение? — спросил Гарри. — Зачем тебе нужно соглашение с ним? — Я… — Гермиона подыскивала слова. — Она не может сказать, — вместо неё ответил Рон. — Кажется, у Малфоя что-то есть на неё, правильно? Гарри почесал голову. — Но почему он тогда охотно защитил её, если у него что-то есть? — Я вообще-то здесь! — вмешалась Гермиона. — Собираешься ли ты внести свой вклад в обсуждение? — поинтересовался Гарри. Гермиона вздохнула и покачала головой. Гарри совсем не удивился. — Похоже, что, во всех смыслах, Гермиона делает всё, что говорит Малфой, а он в обмен предложил ей защиту… то есть соглашение. — Но это бессмыслица какая-то, — проворчал Рон. — Зачем ей это? Я не верю слухам и отказываюсь верить тому, что она говорит. Он как-то смог заставить её как-то лгать, как-то смог. Рон посмотрел Гермионе прямо в глаза, и в её сердце потеплело от его доверия. — Действительно, — подумал Гарри. — Трудно понять, что в результате получает Гермиона. Она не из тех, кто слепо бегает за кем-то, унижая себя за чьë-то внимание, как Малфой хотел заставить нас поверить. Кроме того, я едва вижу, что она бегает за ним. — Стоит ли мне присутствовать при этой дискуссии? — наконец спросила Гермиона, чувствуя себя довольно развеселившейся из-за обоих друзей. -Помолчи, Гермиона, — беззлобно произнес Рон. — Но почему она делает это тогда? Почему она позволяет ему контролировать себя? Если ты утверждаешь, что он не принуждает её, тогда я не понимаю, почему. — Ну, мы не можем исключать некоторую силу, — признал Гарри. — Но я верю, что она, возможно, заключила с ним сделку. Глаза Гермионы слегка расширились. Она не была уверена, почему они обсуждали это перед ней. Возможно, они надеялись прочитать в её взгляде ответы, или, возможно, они просто хотели дать ей понять, что они не приняли ничего из того, что сказал Малфой за чистую монету. Эта мысль согревала ее. У нее самые лучшие друзья в мире. Казалось, они никогда не переставали верить в неё, что бы она ни делала. — Сделка с ним? — скептически спросил Рон. — Где ему позволено распространять ложь о ней, оскорблять и унижать ее — только не насильственным способом? — Да, только мне интересно, что она от этого получила, — пробормотал Гарри про себя. Так близко и всё же так далеко. Гермиона вздохнула. — Я должна пойти переодеться, — сказала она. — Готова поспорить, что ни на кого никогда не роняли столько пищи во всей истории волшебства. Гриффиндорка поспешила, не веря, что друзья поймут намёк или смогут с этим что-то сделать делать, но поздравила себя с попыткой.

***

Пятница. Но, что более важно, это день перед большим матчем «Гриффиндор-Слизерин» по квиддичу. Напряжённость достигла пика сегодня. Репутация Гермионы сильно пострадала от того, что она вчера обедала за слизеринским столом. И только то, что Рон и Гарри не отвернулись от неё, давало девушке веру в то, что она переживет это. К счастью для Гермионы, они даже не собирались бросать её. К сожалению, во второй половине дня друзьям пришлось оставить гриффиндорку, чтобы пойти на последнюю квиддичную тренировку перед матчем. Она бы пошла и понаблюдала за ними, только Гарри тихо сказал ей, что это не такая уж хорошая идея. Вся команда находилась на грани, и её присутствие там только бы усугубило ситуацию. Так что, Гермиона была предоставлена сама себе. Когда пришло время идти в комнату Драко, девушка приготовилась взирать на его мрачный вид. Но едва она вошла, слизеринец сказал, что у неё выходной, и она может вернуться в свою гостиную. Парень казался раздражëнным. Даже резким. Она думала, что он захочет вылить свои тревоги по поводу предстоящего матча на неё, но, видимо, он предпочел остаться один. Итак, она пошла в свою комнату и решила оставаться там до конца дня.

***

Гермиона проснулась в 1.30 утра. Вот вам и выходной. Она быстро встала и оделась, не тратя времени на то, чтобы нормально проснуться, так как по опыту знала, что через несколько минут шум в её голове будет почти невыносимым. На этот раз она обязательно надела свои носки и даже туфли. Когда гриффиндорка наконец предстала, зевая, перед своим явно не спящим «хозяином», то ожидала, что он пожалуется, что она снова опоздала. Но слизеринец даже не обратил на неё внимания, продолжая писать что-то, возможно, домашнее задание. — Я тебе нужна, или ты просто так побеспокоил меня? — спросила она его, снова зевая. — Ты уже должна знать ответ на этот вопрос, — ответил он. — Можешь сесть, но не спать. И не ставь ботинки на мою кровать. Гермиона закатила глаза, но все равно села на край кровати. — Почему ты никогда не спишь? — поинтересовалась она. — Я сплю, — ответил он. — Иногда я просто думаю о другом. — Аа. Например, о квиддиче. — Например, — смутно согласился он. — И домашнем задании. — Возможно — Как вернуть хорошее расположение Панси. — гриффиндорка откинулась на спинку кровати и прикрыла глаза. Она так устала. Губы парня дëрнулись. — Никогда не страдал бессонницей из-за этого. — А, может быть, не давала уснуть вина за твое отвратительное обращение с Главной Старостой девочек. Драко фыркнул. — А как же! Гермиона не могла не улыбнуться. — Я знала! Драко бросил на неё взгляд. — Ты не очень-то выглядишь расстроенной вчерашним. Её лицо стало нечитаемым. — Думаю, что смогла забыть об этом на целую минуту. — Если пообещаешь не пытаться найти способ обойти мои приказы относительно Тео, я не заставлю тебя делать это снова. — Но есть множество других вещей, которые ты можешь заставить меня делать, верно? — проворчала гриффиндорка. — Верно. Но я также мог бы заставить тебя есть каждый прием пищи за слизеринским столом в течение следующих двух недель. — Ты мог бы просто сказать «пожалуйста». — Ты бы не сделала это только потому, что я сказал «пожалуйста». — Нет, но так было бы лучше. Слизеринец устало вздохнул. — Почему я должен быть добр к тебе, Грейнджер? Это как бы перечеркивает мою изначальную цель, верно? Просто дай мне своё слово касательно Тео, и тогда ты сможешь пережить завтрашний день. Ирония заключалась в том, что Гермиона считала, что в последние дни, когда она находилась в его комнате, он относился к ней вполне мило. В последнее время он наказывал её, только если чувствовал, что она провоцирует его. Конечно, то, что он вёл себя как испорченный ребенок в этих случаях, не вызывало у неё желания становиться закадычными приятелями, но он, по большей части, разговаривал с ней по-человечески. Вероятно, ей не стоит об этом говорить. — Хорошо, обещаю, — вздохнула она. — Ты настоящий зануда, ты в курсе? Драко проигнорировал её последнее заявление. — Хорошо, — сказал он. — Я рад, что мы понимаем друг друга. Гриффиндорка закатила глаза и показала язык ему в спину. — И ещё кое-что, — продолжил он. — Я хотел спросить тебя, но я забыл между твоими поцелуями с половиной Хогвартса, дополнительными сочинениями и квиддичем… — Что? — спросила Гермиона, смирившись с тем фактом, что Рон и Нотт сейчас составляют половину их школы. — Почему же ты направила палочку на своих друзей, защищая меня в прошлую субботу?