Браслет

Гермиона уставилась на мерзкого слизеринца, который в мгновение превратился в комковатое сиденье, также известное всем как Драко Малфой, прежде чем начала возмущаться. — Ты совсем сошел с ума? Как, по-твоему, Нотт отреагирует на твоё поведение? — Дай угадаю — надеюсь, что разозлится, — спокойно ответил Драко. — Он разозлится на тебя, — указала Гермиона. — Он знает, что я не хочу быть здесь! — Вот как? — спросил Драко. — Почему мне всё равно, что он думает? — Похоже на то. Иначе ты бы не пытался свести его с ума. — рука парня, до этого неловко обнимающая её за талию, напряглась, и Гермиона ахнула. — Ладно, теперь ты близок к нарушению договора, — произнесла девушка с гримасой боли на лице. Драко вздрогнул и ослабил хватку. — Извини, — пробормотал он. — Просто заткнись и выпей свой огненный виски — не захлебнувшись. Парень продолжал игнорировать её. Вместо разговоров с этой невозможной девицей он предпочёл общение со своими однофакультетниками. Многие по-прежнему бросали на гриффиндорку странные взгляды. Но Гермиона быстро обнаружила, что чем больше вкусного алкоголя она пила, тем меньше её заботило это. Когда стакан девушки опустел, кто-то наполнил его для неё. Это было действительно странно. Ей пришлось подавить хихиканье при мысли об использовании самонаполняющегося стакана огневиски. Конечно, к этому времени она выпила уже третий стакан, и даже признала, что, возможно, её IQ сократился уже, как минимум, вдвое. Девушка пыталась проследить за приходом Нотта, но Драко расположил её так, чтобы она не видела вход. И когда она повернулась в третий раз, чтобы посмотреть в этом направлении, он резко сделал ей выговор, приказав ей сидеть на месте. Какой же он придурок. Потерпев неудачу в этом начинании, Гермиона смирилась с невозможностью наблюдения за комнатой. Она немного удивилась, осознав, что даже слизеринцы, казалось, расслабились и хорошо проводили время в их собственной комнате отдыха, но опять же — почему бы и нет? Они ведь тоже, наверное, люди. Однако гриффиндорка намеренно избегала смотреть в сторону Панси. Она была немного удивлена ​​тем, что та ещё не закатила сцену. Но с другой стороны, Драко явно не оценил бы это, несмотря на то, что сцена была б вполне заслуженной. Сам он всегда был таким хулиганом, провоцировал людей, а затем пытался контролировать их реакцию. Потягивая напиток, Гермиона подумала, что ей почти жаль Панси за то, что она является девушкой Драко. Только почти, потому что Панси не заставляли встречаться с ним. По мнению Гермионы, ей следовало просто бросить его и покончить со всем. Гриффиндорка подавила зевок, стараясь не сдвинуться со своего места. Она сидела боком, настолько далеко, насколько это было возможно: на коленях Драко. И это действительно было не самое удобное положение. Её ягодицы онемели, а нижняя часть спины немного болела от попытки сидеть ровно, а не облокачиваться на слизеринца. Чтобы отвлечься от собственного дискомфорта, она сделала ещё один глоток из стакана, прежде чем поморщиться. Где же Нотт? Она тайком попыталась повернуться настолько, чтобы снова взглянуть на вход. — Я думал, что сказал тебе прекратить это! — рявкнул Драко. Гермиона надулась. — Ну, просто из тебя не очень удобное кресло! — вздохнула она. — Я надеялась, что Нотт скоро сюда доберётся. — Во-первых, — начал Драко, — С чего ты взяла, что Тео, оказавшись здесь, спасёт тебя? А во-вторых, это его имя — Тео. Ты целовала парня, начни использовать его хреново имя! — Я думаю, что это только между нами, правильно? — ответила Гермиона. — Неправильно, — сразу же возразил он ей. — Между ним и тобой ничего нет, как ты сегодня так убедительно доказала. Когда ты говоришь со мной, ты будешь использовать его имя. Гермиона сморщилась от высокомерия Драко и решила не обращать на него внимания. Лучше уж распивать напиток. На вкус он походил на сжиженное зло, но ей нравилось как он влиял на неё. Огневиски заставлял её чувствовать себя почти… спокойной. Гриффиндорка снова поморщилась, сделав ещё один глоток. С каждым глотком напиток, кажется, становился лучше. Он практически больше не обжигал. — Сколько ты выпила? — спросил Драко, тоже делая очередной глоток. Гермиона пожала плечами. — Не знаю, — пробормотала она. — Кажется, это бездонный стакан. Девушка хихикнула от мысли о самоналивающимся бездонном стакане, что слегка встревожило Драко. — Тебе не следует больше пить, — сказал он, протягивая руку к её бокалу. Но она убрала его вне досягаемости, удивляя парня. — Не смей! — сказала Гермиона. — Если мне придется терпеть всё это, я хочу быть пьяной. — Я сомневаюсь, что тебе нужно ещё пить, чтобы достичь этого, — сухо прокомментировал слизеринец. — Я не пьяна… пока, — сказала она. — Я дам тебе знать, когда буду. — Я не хочу, чтобы тебя вырвало на меня только потому, что ты не можешь держать в себе огневиски. Гриффиндорка фыркнула и слегка покачнулась, заставляя парня инстинктивно поддерживать её, чтобы она не упала на пол. Как, блядь, он пропустил, сколько она выпила? — Послушай, Грейнджер, — произнёс он тихо, осторожно обнимая её. — Ты должна быть умной. По-твоему, быть в хлам посреди стаи слизеринцев настолько умно? — В любом случае, что они могут сделать со мной, чего ты не сделаешь? — спросила Гермиона, её глаза блестели от непролитых слез. — Нахуй ëбанный контракт, ты найдёшь способ. — она снова начала пить. Драко моргнул. Он не помнил, что когда-либо слышал, чтобы Маленькая-Мисс-Идеальная-Главная-Староста-Девочек использовала такие грубые выражения. А ещё он с трудом мог расшифровать её настроение, так как оно спуталось из-за напитка. Возможно, ему не следовало заставлять её пить алкоголь в её нынешнем состоянии. Слизеринец протянул руку и отнял у неё стакан, игнорируя возражения девушки. — Ты больше не будешь пить огневиски сегодня, — сказал он. — Ты ещё поблагодаришь меня утром. Гермиона горько засмеялась. — Поблагодарю тебя, Малфой? Ты полностью разрушили то, что осталось от моего времени здесь, в Хогвартсе. А пари, как ты сам сказал, только наполовину окончено. Мне повезёт, если я буду в пьяном угаре всю вторую половину! Парень устало закрыл глаза и потëр лоб. Он хотел бы, чтобы её чувства не так сильно изливались на него. Это было тяжело. — Я думал, ты сказала, что не трусиха. Девушка не ответила, а просто нахмурилась и отвернулась. Слизеринец закатил глаза и позволил ей немного подуться. Он сосредоточил внимание на однофакультетниках, которые были в полном восторге от того, что он поймал снитч и жаждали сказать ему об этом. Он заметил озадаченные взгляды, бросаемые на Грейнджер, но решил не говорить об этом, как и все остальные. В конце концов, он точно заслужил немного свободы сегодня. Через некоторое время чувство обиды и гнева утихло, и Грейнджер стала выглядеть задумчивой, даже самодовольной. Это не предвещало ничего хорошего. Но Драко заговорил с девушкой, как только почувствовал в ней веселье. — Что задумала? — подозрительно спросил он. Гермиона моргнула, выплывая из своих мыслей. — Ничего… — невинно ответила она. Чувство веселья усилилось. — Ты задумала мою смерть, так? — Даже не мечтаю об этом, — сказала она. — Лгунья. Гриффиндорка покачала головой. — Твоя смерть не накажет тебя. Скорее, твоих близких. Конечно, она принесёт некоторое удовлетворение, но в качестве мести это в значительной степени неэффективно. Он уставился на неё. — А что? Мечтательная улыбка распространилась по чертам Гермионы. — Я думала о том, чтобы отправить тебя в кому на много лет, а потом и твоих детей, — она ​​замолчала и нахмурилась, прежде чем пробормотать: — Дурь, детей же нет. Ведь нет никаких шансов, что Панси беременна? — Вряд ли. То есть, нет, — поперхнулся Драко. — О, ну, есть маггловские пути… — коварная девчонка сделала паузу. — Извини? Ты планируешь отправить меня в кому и оплодотворить Панси? Гермиона с энтузиазмом кивнула, чуть не упав снова, заставляя слизеринца крепче держать её. — А потом, когда ты проснёшься через многие годы — продолжала она, казалось бы, не замечая того факта, что едва могла оставаться на месте, — Ты увидишь, что Панси бросила тебя ради другого волшебника, а ваши дети — или, по крайней мере, один ребенок — выросли. Без твоего участия. И твои внуки тоже почти выросли. Тогда ты вернёшься домой, попробуешь воссоединиться… О, блин, это становится похоже на какой-то фильм… — она снова нахмурилась. — Что? Гермиона пренебрежительно махнула рукой: — В любом случае, ты потерпишь неудачу, а затем умрёшь- старый и одинокий. Драко сам начал испытывать некоторое удовольствие. — Ты уверена, что попала в тот факультет? — поинтересовался он. — Никогда б не подумал, что гриффиндорцы так мстительны. — Определённо, — продолжила Гермиона, не обращая внимания на комментарии Драко, — Я забыла б о твоём существовании на много лет, делая мир лучше, окружённая своей собственной любящей семьёй. — Приятно знать, что у тебя есть план, — сказал он. — Да, правда? — Гермиона довольно вздохнула, прежде чем скрыть ладошкой зевок. Драко покачал головой. Он не совсем понял, но казалось, что маленькая фантазия гриффиндорки подняла той настроение. Неужели она действительно такая кровожадная маленькая штучка? Однако ему пришлось восхититься сложностью её «плана». Девушка снова заëрзала, и он напрягся, недовольно посмотрев на неё. — Я думал, что сказал тебе прекратить это! — Мне неудобно, — жалобно произнесла Гермиона. — Я устала, у меня болит спина, и ты совсем не мягкий. Разве ты уже не доказал свою точку зрения? Слизеринец взглянул на Панси, которая стояла к ним спиной и оживлённо разговаривала с кем-то. Он знал её достаточно хорошо, чтобы рассчитывать на то, что она не в ярости. Его не особо заботило её противостояние с Гермионой — на самом деле, наоборот, оно может оказаться довольно занимательным. Но вряд ли это будет похоже на спортивный дух соперничества. Поэтому он не мог позволить чему-нибудь случиться, пока Староста так пьяна. — Если я отпущу тебя сейчас, ты обязательно попадешь в неприятности на обратном пути в общежитие. — Я справлюсь! — Может, и справилась бы… в трезвом состоянии. Прямо сейчас, у тебя нет никаких шансов против любого. Так как я не в настроении отводить тебя назад, ты останешься на месте и перестанешь жаловаться… и прекрати извиваться! Гермиона внезапно перестала пытаться изменить своё положение и сердито посмотрела на него. Может ли она быть такой наивной? Неужели она всерьёз не понимала всех причин, почему это плохая идея- извиваться на коленях парня? Он действительно не хотел, чтобы она находилась там больше, чем того хотела, но так как он посадил её туда, то пусть остаётся всё как есть. Вряд ли это убьёт кого-то из них. — Если будешь вести себя хорошо, я оставлю тебя в покое завтра, — предложил Драко. — А что насчёт послезавтра? — проворчала гриффиндорка. Парень застонал от раздражения. Ей мало что ли? — Завтра, — рявкнул он. — Так или никак. Конечно, девушка согласилась. Даже один день был передышкой, от которой она не могла отказаться. Она станет на один день ближе к снятию браслета. Однако вести себя тихо, сидеть спокойно и никаким образом не раздражать Малфоя — не самое захватывающее, что Гермиона когда-либо делала. Было уже поздно, она устала и выпила слишком много, поэтому спустя некоторое время она начала клевать носом, да так, что аж чуть снова чуть не свалилась с колен Драко. Он раздражëнно вздохнул, тем самым заставив её отодвинуттся на пару сантиметров дальше. Некоторое время гриффиндорка хмуро взирала на него, но, поскольку он просто её игнорировал, она вскоре снова уснула…

***

Гермиона медленно приходила в себя. Она правда боролась с сознанием, но, в итоге, проиграла. Она прижималась к чему-то приятному и тëплому, а вокруг раздавались несколько голосов. Голоса? Девушка открыла глаза, но ей пришлось снова быстро закрыть их, так как мир вращался слишком быстро, что приносило дискомфорт. Её разум расплывался, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, где она и почему. И даже тогда гриффиндорка не могла заставить себя встревожиться, хотя она смутно подозревала, что стоило бы. Она так устала. Ей, вероятно, следовало бы пошевельнуться или ещё как-нибудь намекнуть, что она не спит. Но Гермиона просто не хотела этого. В любом случае никто ведь не узнал, как давно она проснулась? Гриффиндорка снова медленно открыла глаза, тайком разглядывая Гостиную. Большинство учеников, должно быть, уже легли спать, потому что осталось только несколько человек. Конечно, Малфой явно не собирался уходить или, что ещё лучше: позволить Гермионе уйти. Хотя это уже было бы странно. Наверное, ему не требовалось, чтобы она была в сознании. Возможно, он лишь хотел, чтобы она просто находилась тут. Никаких признаков присутствия Нотта. Либо он уже приходил, а затем ушёл, либо ему ещё предстояло появиться. Она как бы надеялась на последнее. Девушка подавила зевок. Если бы она зевнула, слизеринец бы понял, что она не спит, и ей пришлось бы двигаться. Она не хотела двигаться. Гермиону не волновало, что она ненавидела человека, к которому сейчас прижималась. Ей было удобно впервые за всю ночь. Её ухо касалось его груди, и она услышала, как стучит сердце парня, когда тот разговаривает или смеётся. Довольно забавно. Это напомнило ей то время, когда она ребенком сворачивалась калачиком на руках отца, когда они гуляли допоздна. Хотя сейчас все иначе. Что-то было не так. Что-то было странным. Может быть, это потому, что он не являлся её отцом или кем-то, кого она могла бы назвать отцом. Парень был даже младше её, насколько она знала. Кроме того, он не из тех, кому она обычно доверяла, и он определённо ей не нравился. Даже в её смутном состоянии Гермиона всё ещё понимала это. Но здесь было что-то ещё. Затем до гриффиндорки дошло. Рука, которая поддерживала её спину, не просто поддерживала её. Большой палец слизеринца медленно натирал круги в том месте, которое болело от её прежнего напряжения. Вряд ли он понимал, что делает. Нет, она знала, что он не осознавал этого. Скорее всего, из-за связи между браслетом и кольцом, он чувствовал, где болит, и реагировал инстинктивно в попытке уменьшить её дискомфорт. Как странно. Особенно на фоне его попыток увеличить общий дискомфорт. Она задавалась вопросом, не влияет ли магия на него. Ну, если он вдруг решил быть с ней помягче, она точно не стала бы жаловаться. Она не была уверена, сколько ещё сможет выдержать. Она говорила, что не трусиха, но на самом деле она была всего в нескольких дюймах от нервного срыва. Забавно то, что он не выглядел так, как будто ему очень нравилось, когда она была подавлена ​​или расстроена. Казалось, что он, с одной стороны, хотел нанести ущерб, но, с другой стороны, он не хотел чувствовать последствий. Гермиона украдкой взглянула на лицо Драко. Он разговаривал с кем-то стоящим напротив, не обращая на неё никакого внимания. Создавалось впечатление, что она какой-то ребенок или домашнее животное, спящее на его коленях. Человек, с которым он разговаривал, ушёл, и Драко слегка повернул голову и посмотрел Гермионе прямо в глаза. Похоже, её поймали на месте преступления. Нет смысла притворяться, что она спит.