Браслет

Гермиона просыпалась очень медленно. Она не хотела отпускать тёплое, смутное ощущение сна, но в конце концов ей пришлось. Её голова немного болела, и она чувствовала сильную жажду. Возможно, виновато неудобное положение и жара в комнате. Девушка зевнула и потянулась, слегка вздрогнув от того, что голова начала раскалываться, а к горлу подступила тошнота. Странно, она ведь никогда не болела. А потом до неё дошло. Прошлой ночью. Она пила. Её глаза расширились в ужасе, когда все образы произошедшего вернулись к ней, а затем она застонала и натянула одеяло на голову. Кошмар. Иными словами не описать случившееся. Она ведь не могла действительно целовать Драко Малфоя и… получать удовольствие?! Девушка скривилась и снова застонала. Она правда не хотела возвращаться к этому воспоминанию, она правда, правда, правда не хотела, но знала, что должна выяснить, что, чёрт возьми, произошло. Если что, она всегда может попросить слизеринца наложить на неё Обливейт. Или, возможно, Забини. Или… о боже… Нотт видел. Она причинила боль Нотту. И у неё не было возможности объяснить ему, потому что ей запрещено разыскивать его и говорить с ним. Гермиона готова была поспорить, что все это являлось частью плана Малфоя. Но как только эта теория пришла в голову гриффиндорке, ей пришлось тут же отказаться от неё. Возможно, Малфой желал, чтобы со стороны казалось, будто бы они действительно спят друг с другом, но в то же время он искренне заботился о своей дружбе с Ноттом. Он же специально не сделал бы ничего, что могло бы разрушить её? Конечно, он вряд ли думал, что кому-нибудь Грязнокровка будет небезразлична настолько, что это позволит ей что-нибудь разрушить. Девушка не была до конца уверена, что испытывал Нотт, но, наверное, ему больно. Ведь он поцеловал её в кабинете Старост всего несколько дней назад. А потом, точно так же, она забылась и… Живот снова вздрогнул, и гриффиндорке пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Если ты смогла сделать это, ты можешь подумать об этом! … Она забылась, пока целовала Малфоя. Тошнота усилилась, а её сердце начало стучать быстрее по мере того, как возрастала паника. Она правда сделала это? Гермиона вспомнила, как волосы парня скользили по её пальцам, когда он прижимал её к себе и ласкал её язык своим. Она хотела его! Гриффиндорка скривилась. Его язык. В её рту. Мерзость! Она знала, что была несовершеннолетней, только ничего не могла с этим поделать. Малфой всколыхнул в ней эти незрелые чувства. Гермиона поклялась никогда больше не пить. В то время это не казалось мерзким, впрочем… Девушка покраснела, когда вспомнила, каково это было. Что ж, одно можно сказать наверняка — ей определённо нравилось целоваться. Она ещё не получила поцелуй, который ей бы не понравился. Только с понедельника она получила три поцелуя от трёх разных парней и ответила все из них. Даже на тот, что подарил наибольший придурок из всех существующих. Лучше бы ей не вспоминать подробности вчерашнего. Она была пьяна прошлой ночью. Гермиона была уверена, что если бы она поцеловала йети, то ей бы понравилось. Вероятно, ей бы понравилось целовать йети, основываясь на её реакцию на Малфоя. Он был самым худшим из всех вариантов, на который она могла согласиться — намного, намного хуже йети — и всё же её реакция была… взрывной. Гриффиндорка не могла поверить, что чувствовала такое. Как ей это понравилось. К счастью, она знала, что не хочет, чтобы это когда-либо повторилось, потому что сейчас она не чувствовала ничего, кроме стыда от того, что она поцеловала его из всех людей и так публично! Хотя, в каком-то смысле, она была рада, что это произошло публично. Кто знал, что могло бы случиться, если бы они были одни? Он, безусловно, не продемонстрировал никаких признаков того, что хотел остановиться, и она не могла ясно мыслить. Поцелуй с ним был плохой идеей, но если б они были наедине, могло случиться… Девушка вздрогнула. Это просто немыслимо. С другой стороны, это ведь явное нарушение контракта. И как только она сможет найти Малфоя, то заставит его снять браслет. Тогда она будет свободна.

***

Драко уставился на своё отражение в зеркале. Отражение нахмурилось ему в ответ. Все рушилось. Он пытался поговорить с Панси всё утро, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Но Дафна охраняла их общежитие, как хренов грифон. Он мог просто пройти мимо Дафны, но сомневался, что это будет конструктивно. Тео также не ответил, когда Драко постучал в дверь его комнаты. В кабинете его тоже не было. В принципе, он мог понять, почему друг злится, но… Драко не был увлечён Грейнджер. Это была одна из причин, почему Тео должен его простить. Попытаясь исправить ситуацию, Драко случайно столкнулся с Блейзом. Но, хотя тот больше не казался безумным, он был слишком озабочен своими проблемами, чтобы вести нормальную беседу. Всё рушилось. И во всём виновата она. Парень отмахнулся от внутреннего голоса, утверждающего, что он тоже виноват, и что Грейнджер не была достаточно трезвой, чтобы понимать, что делает. Но учитывая её послужной список, он бы сказал, что она точно понимала, что делает: соблазнила его, чтобы он поцеловал её. Зачем она это сделала? Он скоро выяснит. Может быть, она просто пыталась понять, сможет ли она сделать это. А может, ей нравились неожиданные завоевания. Или, возможно, она знала, что Панси в комнате и видела, как вошёл Тео, и воспользовалась этой возможностью, чтобы всё испортить для него. Сука. Он сознательно проигнорировал стыд и отвращение, которые исходили от кольца.

***

— Малфой, можно тебя на минуту? — Драко удалось сдержать стон, но не смог удержаться, чтобы не вздрогнуть. Грейнджер выгнула бровь. Она сама подошла к нему в холле после обеда. Что с ней не так? — Я дал тебе выходной, — выдавил он. — Или ты не можешь держаться подальше от меня? Небольшые розовые пятна, появившиеся на щеках Гермионы, доставили парню огромное удовольствие. Но девушка не отступила. — Это займёт всего минуту. Драко не хотел идти с ней в пустой кабинет, а, тем более, в его комнату. Он вообще предпочёл бы не разговаривать с ней, но чувствовал её решимость и знал, что сам не сможет успокоиться, пока она не выскажется. Лучше всего покончить с этим скорее. — Я выйду на улицу, — сказал слизеринец, надеясь, что холод остановит её. Гермиона просто кивнула и пошла за ним. Ветрено. Ну, по крайней мере, у неё нет плаща, так что осенняя погода довольно быстро заставит её уйти. — Ну что? — спросил парень, как только они достигли места, где могли бы поговорить наедине — не будучи слишком уединëнными. Он серьёзно не хотел оставаться с ней наедине, и он серьёзно не хотел выяснять, почему именно. — Я думала, это очевидно? Драко знал, что девушка собиралась обратиться к нему ещё вчера вечером, но он не мог ничего с этим поделать. Поэтому просто пожал плечами, не зная, чего она хочет. — Поясни для меня. — Ты нарушил контракт, — сказала гриффиндорка. — Освободи меня. Парень уставился на неё, когда всё стало на свои места. Конечно. Она сделала это, потому что хотела освободиться. По какой-то причине это очень разозлило Драко. Ему пришлось потратить несколько минут, чтобы успокоиться. Он должен был ожидать, что все её слова о честности и уважении будут хороши до тех пор, пока ситуация не ухудшится. Прошлой ночью, она заставила себя играть, чтобы выйти из пари. Ей это не сойдёт с рук. — Забудь об этом, — прорычал слизеринец.- Всё останется, как есть. Глаза Гермионы сначала слегка расширились, а затем сузились. — Ты нарушил договор, — прошипела она. — Условия были ясны. — Я не делал ни черта! — прорычал парень, изо всех сил стараясь сдержать голос. На этот раз глаза гриффиндорки заметно расширились. — Как ты вообще такое можешь говорить? — недоверие сквозило в каждой линии её тела. — Ты же знаешь, что делал! — Да? — спросил Драко. — Тогда почему же я не проклят. У меня, кажется, нет ни фурункулов, ни недостающих кусочков. Скажи мне, что должно было случиться из-за твоего проклятия, и я проверю, случилось ли это, потому что я чувствую себя нормально. Гермиона уставилась на него. Он был прав. Проклятие не поразило его. — Как это возможно? — прошептала она. — Потому что, — произнёс он тихим и сердитым голосом, — Твой маленький план не сработал. Я не принуждал тебя. Я не использовал кольцо ни для чего, кроме как чуть не утопил тебя, что, к сожалению, не сработало. Девушка нахмурилась. — Какой план? Ты же не думаешь, что я это спланировала! — Мне трудно придумать какую-либо другую причину для этого, — прорычал он, чувствуя себя больным из-за неё и самого себя. — Я была пьяная и уставшая! Я бы никогда… — Но ты ведь это сделала? — Вообще-то это ты — тот, кто… кто… — она даже не могла этого сказать. — Ты сделал это! Слизеринец холодно усмехнулся. — Ты предложила мне крайне откровенную возможность продвинуть мой план, конечно, я им воспользовался. Гермиона фыркнула и сердито отвернулась. — Ты бы сделал такое. — она вздрогнула при мысли о том, как далеко он может зайти в своих планах. Ей следует быть осторожной рядом с ним. — Не строй из себя целомудренную, — прорычал парень. — Ты забыла — я точно знаю, насколько тебе было приятно! Несмотря на то, что Гермиона пыталась не покраснеть, её щеки всё равно заалели, и она съежилась. Однако, когда гриффиндорка заметила ухмылку Драко на её реакцию, она нанесла ответный удар. — И я была в состоянии узнать, как приятно было тебе! Слизеринец слегка побледнел, но затем пожал плечами. — Девушка часами вертелась у меня на коленях, несмотря на то, что я говорил ей остановиться — это должно было случиться. Ты, наверняка, знаешь это, учитывая твой опыт. Гермиона посмотрела на парня, гадая, что тот имел в виду под её опытом, но быстро решила, что это не имеет значения. — Я была пьяная, — повторила она. — И уставшая. Если что, ты воспользовался мной. В глазах Драко снова вспыхнул гнев, но потом он просто изогнул брови. — Я слизеринец. Ты должна знать, что я использую любые средства для достижения своих целей. Кроме того, я уже предупреждал, что разозлить меня — плохая идея. Казалось, они зашли в тупик. Ни один из них не хотел отступать. Гермиона сглотнула и снова отвернулась. Ее не освободят от пари. Она бы настаивала на этом до тех пор, пока не наступил бы конец света, если бы не тот очевидный факт, что Драко не был проклят. Контракт не признал случившееся нарушением, потому что она была добровольным участником. Не имело значения, почему она была добровольным участником, так как случившееся не имело никакого отношения к магии кольца и браслета. Гермиона посмотрела на слизеринца, когда кое-что пришло ей в голову. — Но ты использовал кольцо, — обвинила она его. — Ты использовал его, чтобы соблазнить меня. Без него ты бы не знал, что… — она прочистила горло, так как голос подвёл её. — Что делать. Как тогда ты ничего не нарушал? Он стрельнул в неё надменным взглядом. — Думаешь, я три года встречался с Панси, так и не узнав, как целовать девушку, Грейнджер. Гриффиндорка не могла не покраснеть. — Ты же знаешь, что я имею в виду, — пробормотала она. Парень устало вздохнул. — Такого не было в контракте. И я не приказывал тебе растечься в лужицу. Ты сама это сделала. Её румянец усилился. — Неправда! — пробормотала она, игнорируя его надменный взгляд. — Есть ли шанс, что ты не используешь это против меня? — Нет. Девушка вздохнула. — Может, хотя бы позволишь поговорить с Тео? Драко вздрогнул при упоминании имени своего друга. — Нет. Я не хочу, чтобы ты забивала ему голову ложными мыслями о том, что я воспользовался тобой. — Я не буду, обещаю. — Гермиона почти умоляла. — Но я должна поговорить с ним. Я должна объяснить!.. — Я сказал «нет» — сердито прервал Драко. — Хватит тратить моё время, и держись подальше от Тео! Он заслуживает лучшего, чем какая-то гриффиндорская шлюха, которая будет целоваться с кем попало. С этими словами он ушёл, оставив её невидяще смотреть вперёд, не обращая внимания на холод.

***

День не улучшился для Гермионы. Когда она вернулась в Гостиную Гриффиндора, Джинни потребовала разговора с ней. Гермиона, почувствовав, как в животе ухнуло. Но ей пришлось подняться с подругой к себе в комнату. — Ты солгала мне, — прошипела Джинни, как только дверь за ней закрылась. Ощущения в животе усилились. — Нет, неправда, — пробормотала Гермиона. — Я подслушала пару слизеринских девушек со своего курса, болтающих о том, что ты сделала прошлой ночью. Как ты могла! И после того, что ты сделала на игре? — Джинни покачала головой. — Ты паршивый друг и порок на нашем факультете! Гермиона раскрыла рот. Довольно грубые слова, даже для Джинни. — Подожди минутку, — пробормотала она. — Выходит, я поцеловала одного парня, которого ты не одобряешь, и вдруг я… что ты там сказала? — Это не так уж неожиданно? — вопросом на вопрос ответила Джинни. — Ты, оказывается, правда спала с Драко Малфоем, не так ли? Гермиона скрестила руки, не желая просто принять это нападение. — Я не лгала тебе об этом дурацком носке, — сказала она. — Но что, если бы я на самом деле сделала подобное? Это моё дело, ведь так? — Может, мне напомнить тебе, что его отец сотворил со мной? — прошипела подруга. — Его отец, но не он, — указала Гермиона. — С ним он больше не общается, с тех пор как он и его мать сбежали от Волан-де-Морта. — Он так сказал! — Джинни тоже скрестила руки. — Нет, я знаю, что это правда, — вернула Гермиона. — Да похрен, — выкрикнула Джинни. — Он Малфой и слизеринец, или мне стоит упомянуть всё, что он делал за эти годы? Или тот факт, что Рон любит тебя? — Нет, — тихо сказала Гермиона. — Но Рон знает о… о том, что происходит, и он занял свою позицию. Мы ведь приняли твои отношения с Гарри, ты должна сделать то же самое для нас. Джинни прикладывала видимые усилия, чтобы успокоиться. — В этом вопросе ты, может быть, права, — удивила она Гермиону. — Но ты когда-нибудь задумывалась о том, как Рон может отреагировать, услышав такое? Боль пронзила грудь Гермионы. А ведь и правда — не задумывалась. Она была так занята, пытаясь выяснить все последствия для своей собственной личности, что не смогла думать о том, как другие пострадают. — Рону будет больно, — прошептала она. — Как и мне, когда он встречался с Лавандой. Есть даже большая вероятность, что всё, что у нас может быть, закончится. Но тебе не следует вмешиваться. Мы сами разберёмся. — Ты его не любишь, — прямо сказала Джинни. — Если бы любила, не стала бы целоваться с другими — не сейчас, не после всего, чем ты поделилась. Она развернулась, открыла дверь и захлопнула её за собой, когда уходила. Гермиона уставилась на закрытую дверь. В словах Джинни звучала определённая доля правды. Ей не следовало так страстно целовать Нотта всего через два дня после поцелуя с Роном, и ей определенно не следовало целовать Малфоя через три дня после этого. Но если она на самом деле не влюблена в Рона… Что тогда?