Браслет

Понедельник наступал слишком медленно, по мнению Драко. На уроках Панси и Тео не смогут избегать его так же сильно, как в выходные. Ни один из них не захотел его выслушать. Он знал, что они с Панси, скорее всего, окончательно расстались, но она могла хотя бы поговорить с ним. Когда парень попытался объяснить это Дафне, та просто недоверчиво уставилась на него и покачала головой. Не то чтобы он не понимал, что Панси злилась и, вероятно, даже расстроилась, но ведь она не из тех, кто прячется? Драко отчётливо помнил синяки от других случаев, когда расстраивал ее. Однажды она кинула в него заклятие настолько сильно, что ему пришлось пойти к мадам Помфри за лекарством. Почему девушка вела себя по-другому в этот раз, оставалось для него загадкой. Драко попытался разыскать их обоих за завтраком, но Панси вела себя необычайно тихо, отворачивая своё лицо от него, в то время как глаза Дафны стреляли в него словно кинжалами и обещали суровое возмездие, если он не оставит их в покое. А Тео просто вёл себя так, как будто Драко не существует. Неважно, что говорил Драко; он говорил с глухими ушами. Когда Тео уходил, парень схватил его за руку и получил от того первый ответ — холодную и безразличную просьбу об освобождении. И он отпустил его. Драко знал, что он не должен был целовать Гермиону. Он никогда бы её не поцеловал при нормальных обстоятельствах. Он даже не знал, как это произошло, но казалось, что именно он страдает от всех последствий. Парень поднял голову, чтобы посмотреть на виновника всех его бед. Взгляд слизеринца просто пылал ненавистью. *** Гермиона была ошеломлена, не шокирована, не изумлена. Она смотрела на окружающих её людей, размышляя, не избавился ли кто-нибудь от них всех. Никто не вёл себя так, как будто что-то не так. Конечно, они могли и не знать о её публичном поцелуе с Малфоем, но все они, наверняка, были на матче по квиддичу, когда она болела за Слизерин. Она ожидала как минимум злобные взгляды от присутствующих. Гриффиндорка ткнула в Рона. — Что не так с учениками? — прошептала она. Друг выглядел слегка сбитым с толку, а затем оглянулся на своих однофакультетников. — Насколько я вижу — ничего. Они кажутся мне совершенно нормальными. — Да! — воскликнула девушка. — Почему они ведут себя совершенно нормально? С другой стороны стола послышался смешок, и она повернулась и увидела Гарри. — Знаешь, — начал Гарри, явно обращаясь к Рону. — Она могла бы знать больше о том, что происходит, если бы пыталась быть с нами почаще, вместо того, чтобы прятаться, как она сделала это после игры вчера. — О, я абсолютно согласен, — кивнул Рон, откусывая свой тост. Гермиона закатила глаза. — Хорошо, хорошо. Я поняла. Я должна проводить с вами больше времени. Но что происходит? Пожалуйста, скажите мне! — Ну что ж, — Гарри взял варенье. — После игры ученики грустили в Гостиной… — А как иначе?! — прервал Рон. — Не могу поверить, что мерзавцу удалось вырастить руки длиннее, чем у тебя. Он нахмурился, словно длина рук Драко была его личным оскорблением. Гарри прочистил горло: — Не напоминай мне, — сказал он. — Почему же он поймал снитч? — Гермиона спросила. — Я имею в виду, ты был явно ближе, и его руки не такие уж и длинные. Может, он… он сказал что- то… что отвлекло тебя? Глаза Гарри немного сузились. — Интересно, что тебя беспокоит то, что мне могли что-то сказать, — прошептал он. — Но нет. Снитч проскользнул сквозь мои пальцы, и он поймал его — ему тупо повезло. Рон фыркнул. — Как будто есть какой-то другой способ, с помощью которого этот подонок мог поймать его. — Во всяком случае, — продолжил Гарри, — Позже взбудораженные гриффиндорцы стали обвинять тебя. Лицо Рона немного смягчилось, когда он бросил на Гермиону нежный взгляд, смутивший её до бесконечности. — Но мы провели короткую дискуссию, в ходе которой нам с Роном удалось убедить их, что тебя принуждает этот злой мерзавец. — Гарри покачал головой в сторону Малфоя. Гермиона последовала за движением и наткнулась на взгляд Драко. Её застигло врасплох то, что он смотрел в их сторону. Гриффиндорку потряс его взгляд, источающий ненависть. — Ух ты, посмотри на него, — пробормотал Рон под ухом. — Похоже, тебе удалось его как-то разозлить. Девушка быстро отвела взгляд. — Уверена, своим существованием, — ответила она так же тихо. Гарри посмотрел через плечо. — Не беспокойся о нём, Гермиона, — сказал он самым обнадëживающим голосом. — Ты гриффиндорка, и мы все за твоей спиной. Гермионе пришлось отвести взгляд, когда у неё в горле образовался комок. Сегодня слухи, вероятно, распространятся, и она очень сильно сомневалась, что к концу дня они всё ещё будут предлагать свою поддержку. *** День проходил очень медленно. Занятия навевали смертельную скуку, и Драко не достиг какого-либо прогресса ни с Тео, ни с Пэнси на уроках, которые делил с ними. Блейз был весь в себе: необычайно тихий и задумчивый. Было невозможно заставить его говорить о том, что произошло между ним и Трейси после того, как они покинули Общую комнату, но Драко подозревал, что там вряд ли происходило что-то приятное. Ну, во всяком случае, эти отношения не обречены на провал с самого начала. Он был уверен, что Блейз скоро придёт в себя. У Драко наконец закончился последний урок на сегодня, и он возвращался в Подземелья, когда почувствовал страх и острую боль. Он остановился как вкопанный. Боль не принадлежала ему, но он чувствовал её как свою собственную. На секунду он решил просто проигнорировать эту боль и вернуться в Подземелья, но потом она усилилась, заставив его застонать. Будь проклята эта легкомысленная шлюшка. Во всяком случае, она находилась неподалёку. Парень вздохнул и направился к ней. Когда он повернул за последний угол туда, где она была, его встретило удивительное зрелище. Гермиона лежала на полу, её ноги были вытянуты, и она опиралась на руки, явно пытаясь подняться на колени, но двигаясь всё медленнее из-за боли в ноге. Её палочка лежала на полу в нескольких шагах от неё, и над ней, явно издеваясь, нависал Крэбб. Гермиона снова попыталась пошевелить ногой, и боль пронзила их обоих, заставив Гермиону застонать, а Драко вздрогнуть. Позади Крэбба стояла пара хихикающих здоровяков, которых он определил как версии самого Крэбба с четвёртого курса. Потрясающе, теперь появились слизеринские банды без каких-либо мозгов. — Почему бы тебе не встать, Грязнокровка? — Крэбб провоцировал её. — Тебе так нравится трахаться со слизеринцами, что нужно бросаться прямо к нашим ногам? Драко закатил глаза. Как же это отстойно. — Отвали, мудак, — прорычала гриффиндорка в ответ, делая ещё одно болезненное усилие, чтобы встать. Её фраза невольно впечатлила Драко. Она не могла никому ничего сделать, но зато позволила себе кое-что сказать. Слизеринца удивил её грубый выбор слов, но он приписал это боли. Крэбб покраснел от гнева и направил на девушку свою палочку. Драко почувствовал, что, возможно, сейчас ему стоит вмешаться. — Правда, Грейнджер, тебе не нужно кланяться каждому слизеринцу… — сказал он, выходя вперёд. — Я имею в виду, некоторые из них вряд ли достойны… Парень бросил на Крэбба оценивающий взгляд. Крэбб был глуп и медлителен, но он был довольно опасен физически, поэтому ему лучше держаться подальше от его рук. Драко быстро взглянул на четверокурсников, который опасались присутствия Драко. Хорошо. Они не будут проблемой. — Малфой, — усмехнулся Крэбб. — Неужели ты пришел сюда, чтобы спасти свою любимую леди-Грязнокровку? Драко поднял бровь. — Каким красноречивым ты стал. Съел словарь или ещё что-нибудь? — Гермиона снова попыталась встать, и боль пронзила его, на мгновение отвлекая. — Оставайся внизу, — отрезал слизеринец, когда боль достаточно ослабла, чтобы он мог думать. Удивительно, но девушка сделала, как велели, и даже не посмотрела на него. — Это же честная игра, и ты это знаешь, Малфой, — сказал Крэбб. — Она просто ещё одна грязнокровка. Драко очень разозлился. — Ты не оставляешь мне выбора, — ответил он. — Десять очков со Слизерина! Грейнджер ахнула, и Крэбб уставился на неё: от издевательского вида не осталось и следа. Новые приближенные нервно переминались с ноги на ногу. О, он, похоже, привлек всё их внимание, да? Ну, ему тоже не понравилось делать это. — За что? — наконец спросил Крэбб. Драко закатил глаза и потëр лоб! — Ваше тупоумие! Это Староста девочек, если ты забыл. Я не знаю, почему она не предала тебя забвению, когда ты впервые приставал к ней — правда, Грейнджер — но она может сделать жизнь очень тяжелой для тебя, за то, что ты творишь сейчас с ней, и для меня тоже, если я позволю тебе продолжить. А мне нравится моя лёгкая жизнь. — Она даже не вычла никаких очков! — Крэбб защищался. — Конечно, нет, ты некомпетентный придурок, — прорычал Драко, на гране срыва. — Держу пари, она хотела жить! Теперь, ты уйдешь, или мне стоит поговорить с профессором МакГонагалл о том, чтобы тебя посадили под стражу? Уверен, ей будет интересно узнать, что ты делал с её любимой ученицей. Он никогда не видел, чтобы Крэбб двигался так быстро, как он это делал сейчас, когда бежал со своими новыми друзьями, но Драко уловил вид угрюмого негодования, исходившего от здоровяка. Ему придётся теперь прикрывать свою спину… и за это! Слизеринец решил, что у него был очень плохой день. У него было много таких в последнее время. — Спасибо, — прошептала Гермиона. — Я его не видела. Он что-то сделал с моей ногой, прежде чем я успела среагировать. Драко рявкнул: — Я сделал это не ради тебя. Легкая боль не достигает меня. Ты можешь стоять? Гриффиндорка снова пошевелилась, и боль на секунду ослепила его. — Нет, не думаю, — жалобно произнесла она после того, как боль снова утихла. Без шуток. Парень вздохнул, положил её палочку в карман и снял кольцо. — Будет больно, — предупредил он и поднял девушку на ноги. Она закричала. Драко не винил её. Гермиона снова чуть не упала, но он придержал её, заставив опираться на здоровую ногу. Через несколько секунд её крик сменился жалкими рыданиями. — Больничное крыло недалеко, — сообщил Драко. — Короче, можешь… допрыгать туда или добраться как-нибудь ещё? — Н-нужен костыль, — выдавила девушка. Слизеринец оглянулся вокруг с небольшой надеждой на что-нибудь доступное. — Трансфигурируй что-нибудь в костыль, — прошептала она, явно в отчаянии. Было не так уж далеко, и он не совсем помнил, как делать такое конкретное превращение, так что, вероятно, это займёт больше времени, чем просто доставить её туда. Драко еле слышно выругался, ненавидя себя за то, что собирался сделать. — Обопрись на меня. Глаза Гермионы расширились на её заплаканном лице, и она просто-напросто уставилась на него. — Не превращай это в грёбанную привычку, Грейнджер, — отрезал он, — Но я бы хотел одеть кольцо и не чувствовать при этом боли, а ещё я хотел бы вернуться в свою Гостиную, так что просто, бля, обопрись на меня, и давай покончим с этим! Гриффиндорка нерешительно сделала, как просил Драко, но даже так они двигались мучительно медленно. Парень начал задаваться вопросом, не может ли он просто слеветировать её туда или есть ли шанс, что мадам Помфри не заставит его помочь ей добраться в больничное крыло, если он просто приведёт волшебницу. Как же ему всё это не нравилось. Ему не нравилось помогать Грейнджер. Ему не нравились плачущие девушки, если только он сам специально не заставлял их плакать — в таком случае это приносило чрезвычайное удовольствие. Ему не нравилось знать наверняка природу этой боли. Ему не нравилось, что она в настоящее время прижимается к его боку, тяжело опираясь на него, пропитывая его одежды своими слезами, стараясь двигаться с минимальной болью, насколько это возможно. Он не делал этого из-за неё, ради Мерлина. Когда они наконец добрались до больничного крыла, он почувствовал огромное облегчение и немедленно передал её мадам Помфри, которая, суетясь над ней, бросала на Драко подозрительный взгляд. Он только посмотрел в ответ. Неужели глупая старая карга реально думала, что он притащит Грейнджер в больничное крыло, если сам причинит ей боль? Избавившись от маленького инвалида, слизеринец быстро сбежал, очень довольный тем, что никто, казалось, ничего не видел. Но, конечно, в эти дни ему ничего не сходило с рук. Как только он оказался снаружи в коридоре, его остановил прохладный и слишком знакомый голос. — Довольно трогательная картина, — сказала Панси. — Особенно от парня, который даже не держался со своей девушкой за руки. — Панси, — пробормотал Драко, а затем сразу добавил, — С тобой всё в порядке? — Мне стало лучше, — ответила она. — Не благодаря тебе. Парень не знал, что сказать, поэтому просто пристально смотрел в пол. Панси кивнула головой в сторону двери в больничное крыло. — Что всё это значит? Ты становишься нежным? Драко покачал головой. — Крэбб — такой осёл. Он физически ранил её так сильно, что я не могу носить кольцо, пока мадам Помфри не вылечит её. — Ну, может, это не такая уж и плохая идея, — произнесла жёстко девушка. — Не надевай кольцо. Ему уже надоела эта тема. — Мы уже обсуждали это. — Ты почти трахнул её в субботу. Её, Драко, когда ты ни-никогда… — Панси сжала челюсть, а затем сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Ты никогда не желал спать со мной. — Речь никогда не шла о желании. Ты знаешь это, — прошептал Драко. — И всё же ты бы трахнул её! — заключила Панси. Драко решительно покачал головой. — Нет. Я бы никогда этого не сделал. И… насчёт нас… дело всегда было не во мне, ты знаешь это. Оно было в тебе. — Ты такой высокомерный придурок! Кто сказал тебе, что ты можешь принимать за меня решения? — закричала слизеринка. — Очень даже могу, когда они касаются меня! — парировал парень. — Ты правда не понимаешь? — спросила девушка. — Это никогда не имело значения. Всё, что ты сделал, это отказал мне в первом разе с тем, кого я любила. — Нет! — ответил Драко. — Я спас тебя, чтобы твой первый раз был с тем, кто любит тебя! Как только он сказал это, то сразу пожалел, что не может забрать свои слова обратно. Панси выглядела так, как будто он ударил её словами, звучавшими между ними в тишине. — Понятно, — наконец выдавила она. Её взгляд был отстранëнным и рассеянным. — Нет, Панси, ты не так поняла… — начал Драко. — Извини, — пробормотала Панси, когда прошла мимо него, спотыкаясь, обратно в Подземелья. Вполне возможно, впервые в жизни Драко почувствовал себя задницей.