Браслет

После многочисленных просьб Гермиону выписали из больничного крыла ранним утром следующего дня. Она даже успевала на все занятия. Нога девушки всё ещё болела из-за всех произошедших с ней испытаний, поэтому она хромала, но с этим ничего не поделать. В любом случае это не оправдание для того, чтобы пропускать занятия. Мысль о том, что Крэбб чуть не уничтожил её, заставляла гриффиндорку покраснеть. Этот кретин совсем охренел! Её единственным утешением было то, что он достал ее сзади, как коварная скотина. Гермиона просто хотела, чтобы Малфой этого не видел. Было неловко, что один из его тупорылых бывших телохранителей мог так легко победить её. Это, конечно, не умаляет того презрения, которое ей пришлось терпеть от него самого. Тем не менее, ей всё-таки очень повезло, что Малфой пришёл на помощь. Не важно почему. Даже думать об этом — казалось неправильным. Малфой ни к кому не приходил на помощь, если только он не помогал пытать кого-нибудь; тем не менее, он посчитал нужным забрать её у своих однофакультетников дважды. Один раз вчера, и один раз пять дней назад, после того, как он заставил её есть за столом Слизерина. Наверное, это потому что нужна ему живой ещё на тринадцать дней, для другого рода пыток. Её немного утешал тот факт, что она уже на полпути от снятия браслета. И при этом до сих пор жива. Она всё сможет пережить! Однако перед занятиями ей нужно сначала найти Драко. Ей не хотелось привлекать его внимание к своей персоне, особенно потому, что он не казался особо счастливым, помогая ей вчера, но он забыл вернуть её палочку, а она не могла заниматься без неё. Оказалось, что ей повезло и в то же время нет. Удача состояла в том, что слизеринец покинул Большой зал вместе с Забини как раз тогда, когда ей наконец удалось спуститься на первый этаж. Неудача же состояла в том, что парень, казалось, пребывал в очень плохом настроении, и скорее всего он отыграется на ней. Ничего не поделать. Сложно ходить на занятия без палочки. Малфой, казалось, не заметил её и повернул в сторону Подземелий. — Малфой! — крикнула она, заставляя парня замереть, прежде чем тот медленно повернулся и закатил глаза. Забини, казалось, совсем не заметил, так как продолжил идти. Странно, это совсем не похоже на него. Драко стоял, холодно взирая на Гермиону, пока та с мучениями не доковыляла до него. — Дай угадаю, — сказал он тогда. — Ты не смогла пропустить уроки? Гермиона нахмурилась. — В этом нет необходимости, — фыркнула она, даже не пытаясь возражать. — А почему ты пристала ко мне? — спросил слизеринец почти вежливым тоном. — У тебя моя палочка, — ответила девушка. Драко слегка нахмурился, выглядя озадаченным. — Виноградная лоза, сердечная жила дракона? Ты положил в карман вчера после того, как твой приятель докопался до меня, помнишь? — сказала гриффиндорка, не в силах сдержать сарказм в голосе. Ей очень хотелось попасть в Большой Зал, чтобы присесть на несколько минут, прежде чем снова смело идти. Хренова нога болела, и Драко это знал; она ясно видела кольцо на его пальце. Парень раздраженно проворчал: — Не наглей, Грейнджер. Ты можешь пожалеть об этом. — Можно мне просто получить её, пожалуйста? — Гермиона попросила устало. — У меня нет её с собой — пожал плечами слизеринец. — Ну, ты мог бы принести её? — она знала, что её голос не должен звучать так нетерпеливо и раздражëнно, но блин, это то, что она чувствовала из-за него. Драко слегка наклонился вперед: — Раз ты так вежливо просишь, то… нет. Гриффиндорка пару мгновений таращилась на него, а затем закрыла рот и прищурилась. — Хорошо, — хмыкнула она. — Тогда я просто скажу всем, что ты спас меня вчера. Парень уставился на неё. — Что? — А если ты прикажешь мне ничего не говорить об этом, я что-нибудь придумаю. Если прикажешь мне не лгать, я придумаю такое, что тебе и не снилось. Если прикажешь мне не говорить, я напишу, или покажу пантомиму, или ещё что-нибудь придумаю. К концу дня ты будешь известен как защитник магглорожденных… И пуффендуйцев. Она улыбнулась, очень довольная собой. Слизеринец слегка вытаращил глаза, что заставило её чувствовать себя ещё лучше. У неё появилось ощущение, что она учится обращаться со слизеринцами. — Напомни мне больше не помогать тебе, — наконец пробормотал он. Девушка пожала плечами: — Я оценила твою помощь, как и оценю то, что ты мне отдашь мою палочку. — Если я верну тебе твою палочку, ты должна пообещать никогда не делать ничего подобного, о чём ты только что говорила…! Гермиона любезно кивнула, и он бросил на неё недовольный взгляд. — Тогда подожди здесь, — пробормотал парень. — О, нет, — возразила гриффиндорка. — Я собираюсь пойти позавтракать. — Я не отдам тебе палочку, пока ты сидишь за столом Гриффиндора! Девушка выгнула бровь. — До тех пор, пока она не появится у меня до первого урока, мне всё равно. Если я ее до этого времени не получу, то до обеда ты прослывёшь героем. Слизеринец выругался и ушёл от неё. Гермиона улыбнулась, мысленно похлопывая себя по спине. Конечно, он отомстит, но пока она победила. Гриффиндорка зашла в Большой зал и осторожно заняла свое место, почти вздохнув с облегчением, когда её нога наконец-то немного расслабилась. Хорошо, что она могла сидеть во время занятий, иначе сегодня стало бы невыносимо. Девушка украдкой бросила взгляд на своих однофакультетников. Ещё никто не проявил никаких признаков враждебности. Возможно, тот инцидент был не таким уж интересным, как ей казалось. Гарри присутствовал в Зале, но Рон уже ушел. Насколько она его знала, ему, вероятно, приходится заканчивать какое-то задание для урока. Ему нужно быть организованнее. — Привет! — удивлённо поприветствовал Гарри, увидев её. — Мы собирались навестить тебя в обед; мадам Помфри не пустила нас прошлой ночью. Сказала, тебе нужен отдых. — Всё было не так уж плохо, — сказала Гермиона. — Кто сказал вам, где я? Мадам Помфри? — она слегка нахмурилась. Нет, мадам Помфри, вероятно, не предупредила никого, кроме учителей. — Профессор Макгонагалл? — догадалась она. Друг пожал плечами: — Просто нашли записку о том, что ты пострадала и находишься в больничном крыле. Мы подумали, что ты попросила кого-нибудь написать её. Девушка уставилась на него. — Нет… Мне дали снотворное зелье… — Кто-то, наверное, видел, — отмахнулся Гарри. — Так как ты там оказалась? Или… мне стоит спросить — кто тебя туда отправил? — его глаза опасно заблестели. Похоже, Малфой зашёл слишком далеко? Гермиона покачала головой. — Нет, он… — она замолчала. Ей, наверное, не стоит публично рассказывать другу о помощи Драко, когда она обещала, что не будет. — Это был не Малфой, — сказала гриффиндорка. — Кое-кто другой неудачно подшутил надо мной. — Кто? — потребовал Гарри. Гермиона не успела ответить, как чья-то рука опустилась на стол справа от нее. Она взглянула на неё и обнаружила, что та бледна и ухожена, а под ней лежит палочка. Ей не нужно было смотреть на человека, стоящего за ней, чтобы узнать, что это был Драко Малфой, и он был не очень доволен. — Спасибо, — сказала она спокойно, зная, что это только ухудшит ситуацию, но не в состоянии отказать себе в маленькой радости. Глаза Драко слегка расширились. Только бы нервы не подвели! Он чуть ли не просверлил дырку своим взглядом где-то на её затылке, обдумывая, как заставить её пожалеть. Движение привлекло его внимание, и он заметил, что старый добрый святой Поттер смотрит на него. Слегка ухмыляясь, он наклонился, не сводя глаз с Гарри. Едва шевеля губами, он выдохнул в ухо Гермионе: — Ты заплатишь за это. Ты пожалеешь, что попыталась взять верх надо мной. Я не какой-то хромой гриффиндорец — я отомщу. Он отстранился и ушёл. Гарри нахмурился, а Гермиона слегка покраснела от того, как это, должно быть, выглядело для него, но решила, что ничего, что она скажет, не может перевесить увиденное им, поэтому она молча ела свой завтрак.

***

— Тео! Стой! Подожди! — Драко встретился с другом после последнего урока. Он знал, что у Тео не было особо важных мест, но он до сих пор игнорировал его. Прошло три дня, ради святого Мерлина; не должен ли он преодолеть всё? — Ты должен поговорить со мной когда-нибудь, — сказал он, когда Староста мальчиков проигнорил его. Опять никакого ответа. Драко вздохнул. Он не хотел этого делать, но Тео не оставил ему выбора. — Хочешь знать, каково это? — кинул он наживку. — Я имею в виду, я знаю, что ты уже целовал её сам, я видел, но, возможно, ты хотел бы знать, каково это, когда она ёрзает на твоих коленях, извиваясь и потирая… — его швырнули к стене так быстро, что он едва успел моргнуть. — Давай же, — он спокойно подначил друга. — Ударь меня и выплесни злость из себя. Тео резко отпустил и отвернулся. — Ты этого не получишь, — сказал он. — Просто оставь меня в покое. Драко почувствовал необъяснимое желание ударить кого-то или себя самого. — Что не получу? — горячо возразил он. — Ты злишься на меня. Просто ударь меня, и сравняли счёты. Тео обернулся и посмотрел на Драко снисходительно. — Мы не будем квиты, — спокойно ответил он. — Ты так легко предал меня просто из-за чистого эгоизма. Она ведь тебе даже не нравится. Драко сглотнул. Наверное, многое являлось правдой. — Послушай, — сказал он, хватаясь за слова, которые могут заставить Тео понять. — Я не хотел этого делать, ясно? Это не было так, как будто я проснулся и подумал: сначала сыграю в квиддич против Гриффиндора, а потом я пойду засосу Грейнджер, хоть я и не могу терпеть эту чертову суку, но, по крайней мере, это испортит мои отношения с Тео. — Тогда что ты думал? — Тео спросил. — Я… — Драко ненавидел это. — Я не думал, понятно? Я не думал. И я не собираюсь делать это снова. — Если ты не подумал в первый раз, тогда что остановит тебя от того, чтобы сделать это снова, когда в следующий раз ты «не подумаешь?» Драко провёл рукой по волосам, почувствовав полное разочарование. Ему не понравилось, что Тео, кажется, не понял. Тео, который обычно всё знал и понимал. — Это не я начал, — проворчал он. — Я бы никогда этого не сделал, если бы она не была так возбуждена. — он резко оборвал себя, слегка покраснев. Некоторые вещи лучше не говорить, особенно если Тео всё ещё планирует встречаться с ней. Драко понял, что не может больше мешать этому, если хочет сохранить дружбу Тео. — Судя по всему, — сказал Тео спокойным голосом, но Драко ощутил настоящий гнев, скрывающийся за спокойствием. — Она ​​была не совсем в себе. Ты заставил её пойти против всего её факультета утром, так что я предполагаю, что она была эмоционально неуравновешенной. А потом ты напоил её и держал в интимном положении всю ночь. Девушка, наверное, так жаждала доброты, что она взяла бы что угодно у кого угодно — даже у тебя. Это были резкие слова. Возможно, не совсем незаслуженные, но жестокие. Драко не мог не чувствовать боль от того, что Тео намекнул, что он всё спланировал. Он знал, что гриффиндорка не была трезвой, но, черт возьми, она, кажется, знала, что делает так же хорошо, как и он. Что не обязательно значило многое, учитывая его душевное состояние, но все, казалось, верили, что он — единственный ответственен за случившееся, в то время как именно она вела себя так соблазнительно. Драко не мог этого сказать. Он не мог сказать Тео, как сильно он хотел девушку, в которую влюблён Тео, даже если это было временное безумие. Он определенно не мог сказать ему, что она чувствовала то же самое. — Это даже не имеет значения, — пробормотал он. — Это уже произошло. Я не могу отменить случившееся. — Я решаю, имеет ли это значение! — резко ответил Тео. Драко моргнул. Он не хотел говорить вслух. — Конечно, — тихо сказал он. — И мне жаль. Я даже не буду больше удерживать её от тебя. — он вздрогнул при мысли о чувствах, которые ему, возможно, придётся пережить из-за их связи сейчас, но он надеялся, что Гермиона будет достаточно смущена, чтобы свести их к минимуму. — Она вся твоя, — добавил он, просто чтобы подчеркнуть свою собственную незаинтересованность. — Вот где ты ошибаешься, — тихо ответил Тео. — Грейнджер в значительной степени принадлежит себе. Тем не менее, он казался немного успокоившимся. Драко знал, что освобождение Грейнджер принесёт ему прощение раньше, но он всё ещё не был готов сделать это. Снимать кольцо даже на короткое время становилось всё труднее. Он не хотел этого признавать, но, несмотря на то, что он заявлял, что предпочёл бы не знать её чувств, он быстро становился зависимым и теперь мог легко определить даже более слабые эмоции в ней. Когда он не носил кольцо, его собственное отсутствие эмоционального разнообразия — по большей части он скучал или был раздражëн — заставляло его чувствовать себя почти мёртвым. Он знал, что это плохой знак.

***

На улице было холодно. Не то чтобы это стало большим сюрпризом, обычно в ноябре всегда холодно. Гермиона укуталась поплотнее в свой плащ. Она бы меньше возражала против холода, если бы он был менее… холодным. И всё же ей приходилось время от времени выходить на улицу и дышать свежим воздухом, иначе она сошла бы с ума. Девушка смотрела туда, где стояли Гарри и Джинни, в нескольких футах от неё. Гарри сидел здесь до тех пор, пока не увидел, как Джинни пробирается к ним, а затем, словно не в силах дождаться, когда она доберется до них, встал и пошёл к ней навстречу. Сейчас они оба, казалось, забыли о ней, стоя близко друг к другу, и Гарри прикрывал Джинни от ветра своим телом и плащом. Довольно милая картина. Джинни подняла голову и одарила Гарри ослепительной улыбкой, когда он наклонился, чтобы поцеловать её. Гермиона почувствовала острую боль и зависть. Она всегда думала, что со временем у неё будет также с Роном, но теперь она уже не была в этом уверена. Нотту она тоже понравилась, но, конечно, Малфой решил разрушить это, прежде чем она узнала, что там могло быть. Она ощущала одиночество, а хотела бы не ощущать. Вдруг Гермиона поняла, что завидует своему лучшему другу — его счастью — и ненавидит себя за это. — Серьёзно, Грейнджер, — произнёс чей-то насмешливый голос. — Разве тебе не надоело целоваться? Ты и к Поттеру пойти хочешь? Гриффиндорка хмуро взглянула на Малфоя: — Как обычно, — надменно ответила она, — Ты не представляешь, о чём говоришь. — О, но у меня есть подсказка, — парировал он. — Чувствую чувства и всё такое. Забавно то, что я думал, что ты, возможно, более хороший друг, чем есть на самом деле. Не то, чтобы я жалуюсь, заметь. Всё, что угодно, лишь бы у тебя были проблемы. Только если ты не будешь целоваться с Поттером до такой степени, что браслет выключится. Гермиона слегка закатила глаза, но не собиралась разъяснять Малфою, о чём думала. На самом деле правда являлась более смущающей. — Что ты хочешь? — вместо этого она спросила. — Ведь ещё не четыре. — Я понял, что хочу сделать сегодня, — произнес слизеринец очень приятным голосом. Сердце Гермионы упало, и она бросила на него быстрый нервный взгляд. Его губы дëрнулись, и она нахмурилась в ответ. — Разве не хочешь знать что? — он вежливо спросил — Нет, — ответила гриффиндорка. — Нет, я действительно не… Нет. — Тебе не нужно спускаться в Подземелья, — продолжил парень шелковистым голосом. — Из-за твоей ноги и тому подобное не могу просить тебя об этом. Гермиона подозрительно посмотрела на Драко. Он мог и, что более важно, он попросил бы об этом. — Короче пошли. — сказал он. — Куда? — она не была уверена, что на самом деле хотела бы знать. Он торжествующе ухмыльнулся. — В твою комнату, конечно.