Браслет

Гермиона выгнула бровь: — Вот как? Как ты не получаешь выгоды от того, что создаётся впечатление, будто я безумно хочу тебя? Не говори так… Драко покачал головой в попытке прояснить её. Что, ебать, происходит с ним сегодня? Он пялился на девушку — и он надеялся, что она этого не заметила — и отреагировал до смешного сильно на мысль о том, что она, возможно, действительно хотела их поцелуй; а теперь он даже пытался помочь ей сохранить своих дебильных друзей. И ведь даже не задумался о том, что для его целей было бы лучше оставить всё как есть. И теперь гриффиндорка подловила его. Слизеринец прочистил горло, немного оттягивая время. — Ну, разве это не очевидно? — задал вопрос он, лихорадочно соображая о том, что может показаться очевидным. Или хоть что-то, что может иметь смысл. — Это уже случилось, хочешь ты того или нет. Ущерб нанесён. Какая разница, думают ли они, что я тебя заставил, или нет? Довольно слабое рассуждение. Даже он мог понять это. Но он хоть попытался. — Это всё меняет, — сказала она, говоря медленно, словно с ребёнком. — Если они решат, что я сделала подобное добровольно, они расстроятся из-за меня. Если они решат, что ты меня вынудил, они будут недовольны только тобой. Но ты должен хотеть, чтобы они были расстроены из-за меня… Парень посмотрел на неё. Как она посмела указывать ему? — Тебе когда-нибудь приходило в голову, что, может быть, я уже прошёл через всё это? — высокомерно спросил он. — Мне уже наплевать на тебя и твоих друзей. Мне всё это начинает надоедать. — В самом деле? — спросила Гермиона, её проклятые руки всё ещё были сложены под грудью, предлагая ему превосходный вид. Он закрыл глаза и чертыхнулся себе под нос. Либо девчонка не замечала его странного поведения, либо игнорировала его. — Тогда почему ты не освободишь меня от пари? Назови причину. — Потому что мы не квиты, — сказал Драко, повернувшись к своему столу. Спасибо Мерлину за домашнее задание. — Сделка была на месяц, а я возьму месяц. — Но что ты будешь делать, если перестанешь мучить меня и моих друзей? Ему хотелось задушить её, лишь бы заставить замолчать. — Может быть, я помучаю тебя ещё немного, чтобы, наконец, угодить тебе, — прорычал слизеринец. -Ты можешь использовать меня, — предложила девушка. — Какая мне от тебя может быть польза, — усмехнулся Драко, желая не думать ни о каком варианте использования. — Домашнее задание, — предложила Гермиона. — Мне не нужно, чтобы ты делала за меня уроки! — она снова его раздражала. Он был рад, что она снова его раздражала. Когда его раздражали, он не думал о глупых вещах вроде груди и… использования. Теперь настала её очередь издеваться: — Я и не предлагала этого делать! Я могла бы помочь с уроками, точнее помочь тебе выучить некоторые из этих вещей. — Ты хочешь быть моим наставником? Почему? Гриффиндорка пожала плечами: — Если это удержит тебя от меня… — Хорошо, — сказал парень сам. Сука, он не хотел проводить с ней так много времени. Он почувствовал, что она немного взбудоражена, так как она тот ещё любитель домашней работы. — Но не сегодня, добавил он. Нет, определённо не сегодня. — Встретимся завтра в библиотеке.

***

Драко не принял во внимание одну вещь, когда сказал ей встретиться с ним в библиотеке: общественность означала, что вокруг люди. Люди, которые смотрели, когда он подошёл к столу Гермионы и выдвинул стул. Люди, которые шептались, когда он садился и доставал свои книги. Люди, которые точно не были напуганы так, как ему хотелось, его рявканьем. Гермиона хихикнула. Слизеринец зыркнул на неё. Девушка закатила глаза. — О, да ладно. Ты должен был знать, что так и будет. Парень нахмурился. — Почему ты не беспокоишься? — Потому что они уже думают про меня намного хуже, помнишь? — напомнила она ему и подтолкнула к нему маленький мешочек. — Что это? — спросил Драко, поднимая его, и нахмурился, когда почувствовал безошибочный вес денег. Слизеринец открыл мешочек. Десять галеонов. Почему она даёт ему деньги? -Моя доля, — пояснила Гермиона. — Извини, что так долго. Я почти забыла об этом. — Твоя… доля? — переспросил он, чувствуя себя крайне смущëнным. — Чего? — Гонорар Корнфута, — напомнила она вежливо. — Ты сказал, что заплатил ему 20 галеонов, а моя доля была 10, помнишь? Парень бросил хмурый взгляд на неё и откинул мешочек назад. — Я не был серьёзен. Держи свои грëбанные деньги. Гриффиндорка подняла бровь. — Я не халявщица. — Я никогда и не говорил, что ты такая! — вздохнул Драко. Как же она раздражала. — Я заплатил ему. Я сделал этот выбор. Я хотел, чтобы пари было проведено до того, как ты передумаешь. Поверь мне, я уже с легкостью заработал 20 галеонов. Гермиона, сузив глаза, посмотрела на него. — Тем не менее, я в нём так же, как и ты. Я хочу заплатить свою долю. Почему, блин, она так настойчива? — Ты можешь заплатить за следующее пари, — прорычал слизеринец. — Прямо сейчас я был бы признателен, если бы ты заткнулась насчёт глупых денег и вместо этого обучала меня. Девушка поджала губы. Что тоже плохо. Драко не нуждался в её галеонах, и зачем ей всё-таки отдавать их ему? Он покачал головой. Гриффиндорка. Магглорожденная. Грейнджер. Внезапно Гермиона улыбнулась, и парень мгновенно насторожился. — Хорошо, — согласилась она. — Забудь пока об этом. — Только «за», — ответил Драко. Гриффиндорка махнула на него рукой: — А сейчас… Скажи мне, что тебе нужно сделать. Он раздражённо посмотрел на неё.

***

Когда Рон вошёл в библиотеку через час, они не сразу заметили его. Он остановился, рассматривая их, стиснув зубы и подавляя желание ударить что-то или кого-то. Ему стоит повзрослеть, иначе он потеряет не только девушку, которую любит, но и одного из своих самых близких друзей. Если бы только это был кто угодно, только не он! Что она делала с этим змеёнышем? Может ли она быть действительно счастлива с ним? В то время, когда он спрашивал себя об этом, лицо Гермионы расплылось в улыбке, от которой у него перехватило дыхание. Так было всегда. Долгое время он был слишком глуп, чтобы понять, что ему нужно действовать, а теперь… было слишком поздно. По крайней мере на данный момент. Рон вздохнул. Гермиона хихикнула, заставляя Малфоя хмуро взглянуть на неё, но казалось, что даже он был нерешителен по этому поводу. С другой стороны, отношения между Гермионой и Малфоем не могли продолжаться долго. Здесь, в Хогвартсе, им будет трудно, но как только они закончат школу, им будет просто невозможно продолжать. Они были просто слишком разные, и Малфой был весь такой богатый чистокровный фанатик, которому нужно соответствовать. Рон просто надеялся, что Гермиона не пострадает от этого. Но он будет рядом, чтобы собрать кусочки. Он всегда будет рядом. Он любит её больше всего на свете. Он просто должен позволить ей совершать свои собственные ошибки. Даже если они причинят мучительную боль. Дело было не в нём, а в том, чтобы выяснить, чего она хочет, что ей нужно. Он просто надеялся, что он будет тем, что ей нужно в конце концов. Гермиона снова наклонилась над книгами, явно прилагая большие усилия, чтобы что-то объяснить Малфою. Малфой также наклонился и нахмурился, по-видимому, пытаясь вникнуть, но потом он посмотрел на лицо Гермионы, слишком близкое к его собственному, и было очевидно, что все мысли о домашнем задании немедленно покинули его разум. По крайней мере, для Рона это было очевидно. Он точно знал, что происходило в голове Малфоя. Он был в таком положении бесчисленное количество раз. Гермиона не заметила. Она никогда не замечала. Он решил, что пришло время подойти к ним.

***

— Гермиона? Драко почувствовал, как Гермиона напряглась как физически, так и эмоционально, когда Уизел приблизился к ним. Он не знал, проклинать или благодарить рыжего за то, что помешал. Парень решил, что проклинать его будет веселее. — Могу ли я… я могу поговорить с тобой минутку? Наедине? — Уизли попросил Гермиону, хмуро взирая на Драко. Слизеринец прищурился. — Не думаю, что сейчас подходящее время… — пробормотала Гермиона, избегая зрительного контакта. — Почему бы и нет? — поинтересовался Рон. — Ты же можешь обойтись без неё в течение нескольких минут, не так ли, приятель? — последнее было сказано в адрес Драко. Драко уставился на гриффиндорца. Он никогда не был близок к тому, чтобы быть приятелем кого-либо, даже отдаленно напоминающего Уизли. — Рон… — Гермиона вздохнула. — Это не может подождать? Девушка бросила на Драко нервный взгляд, и Драко понял, почему она откладывает разговор с Уизли. Это не значит, что девушка не хотела поговорить с ним. Драко обладал силой, чтобы прервать их и, возможно, унизить её перед её другом, который мог бы быть возлюбленным. — Ты хочешь поговорить с ним? — он услышал, как сам спрашивает. Было трудно понять, ответила ли она. Казалось, что она боялась любого разговора с веснушчатым. Гриффиндорка сглотнула и кивнула. Драко это не понравилось. Ему это очень не понравилось. Он подумывал отправить Уизли в путь, но потом спросил себя, почему его волнует, о чём они должны говорить. В конце концов парень собрал свои книги и встал. — Ты знаешь, что ему сказать, — напомнил он ей перед уходом в общежитие.

***

— Теперь ты меня получил, — сказала Гермиона после того, как Драко ушел, надеясь прояснить ситуацию. — Получил? — тихо переспросил Рон. Девушке пришлось отвести взгляд. — Фигура речи, — пробормотала она. — Я знаю. Наступила неловкая тишина. — Послушай, Гермиона… — наконец начал Рон, сделав глубокий вдох и затем продолжая. — Я до сих пор не понимаю. Я думал, что я всё понял, но… Очевидно, что нет… Но я имею в виду то, что сказал на прошлой неделе. Я просто хочу прояснить. Я всегда буду твоим другом. На прошлой неделе? Она быстро посчитала. Десять дней. Неужели с тех пор прошло всего 10 дней? Казалось, что целая жизнь. — Скоро я всё объясню, — пробормотала Гермиона, чувствуя себя ужасно неловко. — И ты не в порядке из-за всего этого. Рон пожал плечами: — Если бы я сказал, что не расстроен тем, что ты выбрала кого-то вроде Малфоя, а не меня, я бы солгал. Друзья ведь могут быть расстроены? Друзья могут даже попросить тебя оставить их в покое на какое-то время… но это не значит, что их не будет рядом. Гермиона почувствовала комок в горле и не смогла ответить. — Так, что Хорёк хотел, чтобы ты сказала мне? — спросил он неестественно весёлым голосом. -Рон! — Гермиона мягко предупредила. — Это оскорбление давно устарело. — Да, ну, это самое приятное, что я могу придумать в данный момент. Остальное как-то связано с его происхождением или сексуальной ориентацией. — Рон… — девушка глубоко вздохнула. — Я помню своё имя, не нужно его сто раз произносить. Ты не ответила на мой вопрос. — Ах это… — она пожала плечами. — Он хочет, чтобы я сказала вам, что он заставил меня. — Что? Но ты сказала, что он не заставлял! Зачем тебе врать нам? Гермиона довольно беспристрастно заметила, что друг был в ярости от предполагаемого преступления Малфоя. — Я и не врала. Рон уставился на нее: — Ты хочешь сказать мне, что… что Малфой хочет, чтобы ты лгала нам, говоря, что ты не хотела? — Да, это именно то, что он хочет. — Почему? Он жаждет смерти? Девушка снова пожала плечами. — Я так не думаю. Я считаю, что он просто устал от всех этих разборок. Парень фыркнул. — Серьёзно? Это Малфой, Гермиона. — Ну и что? Он тоже своего рода человек. Рон задумался на секунду, как парировать её слова. — «Своего рода» — здесь ключевые слова, — наконец ответил он. Гермиона вздохнула: — Ну, я знаю, что устала. Я так устала от того, что никто не ладит, и все соперничают, оскорбляют и постоянно воюют. И это даже не настоящая война. Нам придется с этим бороться достаточно скоро, верно? — Послушай, Гермиона… Некоторые вещи просто такие. Ты не можешь быть другом всем. Ты не можешь ожидать, что все будут твоими друзьями. — Я знаю это, — усмехнулась она. — Но не нужно быть друзьями, чтобы быть вежливым. — Я знаю, что ты можешь сейчас… по-другому… относиться к Малфою, но… — Дело не о Малфое. Дело во мне. Я хочу ладить. — Ты совсем забыла, что он с тобой делал? — горячо спросил Рон. — Даже если ты можешь простить его за унижения… я не могу. Девушка отвела взгляд: — Я не забыла. Но кто-то должен попытаться остановить вражду. — Ты слишком хороша для слизеринца, — вздохнул он. — Рон… Он поднял руки, как бы сдаваясь. — К сожалению, ты слишком хороша не для слизеринца, а конкретно для этого слизеринца. — Рон! — Ты знаешь, как я к нему отношусь. Он мне никогда не понравится. Не проси меня об этом. — Но я всегда буду нравиться тебе, верно? — немного дерзко спросила она, пытаясь поднять настроение. — Нет, — ответил парень. — Тебя я всегда буду любить.

***

Гермиона чувствовала себя эмоционально истощëнной после того, как Рон, наконец, покинул библиотеку. Сказать правду о природе её отношений с Драко было очень тяжело. Она хотела успокоить Рона. Тем не менее, странным образом, возможно, так было лучше. Она любила Рона. Она правда любила. Он — её самый дорогой друг, и она с удовольствием отдала бы за него свою жизнь. Но… она не была в него влюблена. Гермиона не могла представить, что выходит за него замуж, заводит с ним детей, стареет вместе с ним… Она попыталась представить это и поняла, что просто не может… Ей нужно что-то большее. Она не знала, что это должно быть, но знала, что между Роном и ней глубокая забота и привязанность, о которых многие пары могли только мечтать, но ей определённо нужно больше. Прикрытие её предполагаемых физических отношений с Драко дало ей необходимую дистанцию. Ей нужен был предлог, чтобы отказать Рону. Она не знала, хватит ли ей сил поступить иначе. Она ненавидела этот его взгляд, полный боли… Девушка вздохнула. Какое-то проявление храбрости. Через несколько минут Гермиона медленно встала и собрала свои вещи. Пришло время вернуться. Она слегка ухмыльнулась, собирая перья и пергаменты. Её мешочек пропал. Она сунула его в сумку Драко. Она задавалась вопросом, что произойдёт, когда он узнает. Было бы проще, если бы он принял деньги, но иногда он мог быть таким упрямым. Это была одна из его многих, многих неудачных черт. Гриффиндорка перекинула сумку через плечо, перешагнула порог библиотеки и наткнулась прямо на кого-то. — Ёпт. — Эй, смотри куда ты идёшь! — воскликнул довольно высокий и очень недовольный голос. Глаза Гермионы расширились. Этого не может быть. Она считала библиотеку последним местом, в котором можно увидеть… Панси сморщила нос. — О, это ты… — произнесла она с отвращением. — Хорошо. Я искала тебя. Давай посмотрим, снимем ли мы браслет?