Браслет

Несколько мгновений Гермиона просто стояла, пыхтя. Она сука? Разве Забини не забыл некоторые реально важные детали? — Ты, очевидно, не понимаешь, о чем говоришь! — гриффиндорка наконец-то смогла преодолеть свой гнев. — Прямо сейчас я думаю, что именно ты та маленькая сучка, которая нихрена не знает, — усмехнулся парень, подходя к ней ближе. — Это было действительно необходимо? Глаза Гермионы моргнули в замешательстве. — Ты даже не видел, что случилось! — Я видел его лицо и след, который ты, должно быть, оставила ему — не важно, что он сделал, тебе обязательно было, блядь, бить его? Бить его? Он не причинил тебе вреда! Он не стал бы. — Ты даже не знаешь, что он сделал! — закричала она в отчаянии. Малфой не сделал бы ей больно? Просто смешно! Он ничего не сделал, но ей больно с тех пор, как она проиграла это ёбанное пари. — Тогда просвети меня. Что он сделал такого ужасного, что ты не смогла решить это более мирно? Забини ведь друг Малфоя. Конечно, он примет его сторону. — Это не твоё дело, — рявкнула девушка. — Тогда дай угадаю. Может быть, дело в том, что он отпустил свою жажду мести и позволил тебе делать то, что тебе нравится? Или в том, что он защищал тебя от собственного факультета? Или, может быть, в том, что он осмелился хотеть тебя? Я знаю, это должно быть ужасно, когда кто-то вроде тебя привлекает кого-то настолько преданного, как Драко. Привлекает? О чем он, черт возьми, говорил? Она не привлекает Драко. Просто из-за её «развратного поведения» он подумал, что тот факт, что несколько человек поцеловали её, означал, что она пойдет на что угодно с кем угодно. — Да, он очень хорошо защищает меня, — холодно сказала она. — Малфой вытащил меня наружу и чуть не убил! Тренировка прошла супер! Он даже не взял на себя ответственность за это! Забини зарычал, и на мгновение Гермиона действительно подумала, может, ей убежать. — Ты точно самая умная ведьма в нашем потоке? — выплюнул он. — Я должен сказать, что ты удивительно глупа. Ты никогда не задумывалась, почему ничего не чувствуешь? Почему твоё кровотечение так легко контролировать? — Мне повезло, — слабо сказала она. — Я пребывала в шоке, и рана была не такая уж… — Я почти тащил Драко на себе в его кровать! Он чувствовал сильную боль, кровь не останавливалась, и он едва не потерял сознание, пока мы добрались в его комнату! Он забрал твою боль и твою окровавленную рану, и теперь ему придётся жить со шрамом, который должен был быть на твоём теле. Затем он разрушил все свои стремления насчёт квиддича, сообщив о виновнике. Не говори мне, что он не взял на себя ответственность! Если бы не Тео, он бы до сих пор бегал с этой самой раной! Гермиона собралась посмеяться над всем, что сказал Блейз, пока тот не назвал имя Тео. — Тео знает об этом предполагаемом подвиге? — спросила она в замешательстве. — Трудно что-то скрывать от Тео, — прорычал темнокожий слизеринец. — Вот он на самом деле умный. Он сразу всё понял. Девушка покачала головой. — Я не верю тебе. Ты врёшь. Это же Малфой! Он никогда бы так не поступил, а если бы и сделал, то сделал бы так, чтобы все об этом знали. — Зачем? — спросил Забини с презрением звучавшем в голосе и отражавшемся на лице. — Чтобы люди могли высмеять его за то, что он принял удар за проклятую грязнокровку. Ты бы всё равно шлёпнула его по лицу, когда он пытался поцеловать тебя, зная, что он сделал нечто подобное для тебя? Её голова закружилась, а щёки покраснели. — Я не говорила тебе, что он пытался поцеловать меня. Блейз фыркнул. — Пожалуйста. Не думай, что я такой же невежественный, как и ты. Конечно, он попытался. — Так мне нельзя его отвергать? Так? Может, мне сказать ему «спасибо» за то, что он готов меня мучить и обращаться со мной как со шлюхой? Блейз недоверчиво покачал головой. — С тобой невозможно разговаривать. Лично я с нетерпением жду того дня, когда он забудет тебя, и я уверен, что это пойдёт ему на пользу. Ну а пока? Попробуй не быть такой жестокой с тем, кто ничего не делает, но проявляет к тебе немного интереса. Тебе не приходило в голову, что у него нет скрытых мотивов? Может, если бы ты была помягче, он бы проявил в ответ уважение? Что, может быть, он и так достаточно сломлен, чтобы ещё и ты доставала его? Гермиона раскрыла рот от удивления. Опять она виновата! Даже не обращая внимания на то, насколько жестоким Драко был с ней в последние недели, он довольно часто насмехался над ней из-за того, что она типа целуется со всей школой, и если он прямо не говорил, что он о ней думает как о шалаве, он, конечно, сделал достаточно намеков насчёт этого. Он просто думал, что с ней будет легко. Она не ранила его чувства, она только задела его самолюбие. Единственный момент, где Забини был прав, это то, что ей не стоило бить Драко. Это было уже слишком. Она была так шокирована и отреагировала инстинктивно — и неправильно — на угрозу. За это, она решила, что ей лучше извиниться на следующий день. А что касается Забини… Ну, не похоже, что они когда-нибудь придут к согласию, поэтому она просто отвернулась от него и пошла обратно к Гриффиндорской Башне.

***

Было легче сказать, что он покончил с Гермионой, когда он не проводил с ней все время. Унижение все ещё ярко горело внутри него, но Драко сделал всё возможное, чтобы скрыть это. Было бы лучше, если бы она думала, что ему всё равно. Было бы гораздо лучше, если бы она думала, что это случилось спонтанно, а не так, будто он хотел воплотить этот поцелуй больше недели. Разве не было бы ещё большим унижением дать ей понять, как сильно он этого хотел? Нет, так было лучше. Тем не менее, он не мог вести себя нормально. Он не мог сосредоточиться на домашнем задании, поэтому и не сделал его. На следующий день, после занятий, он просто привел её в свою комнату и игнорировал то, что она бездельничает на его кровати, в то время как он сам играет со своей старой игрушкой. Он не мог смотреть на неё после вчерашнего. Разве он не смешон? Он должен был знать ту кучу причин, почему она откажет ему. Например, все те вещи, которые она сказала и сделала в тот самый день, должны были стать подсказкой. К тому же его дразнило воспоминание о её мягких губах и жгучей пощечине. То, что делало его действительно жалким, по его мнению, было то, что он позволял воспоминанию всплывать снова и снова, потому что ему нравилась первая часть. Даже если это длилось всего несколько секунд. — Малфой? — нерешительно позвала Гермиона. Отлично. Теперь она хотела поговорить. Ему придётся ответить, или она найдет это странным. — Мм, — проворчал он. — Мне, эм, мне жаль. О чём? Будь он проклят, если бы знал, о чем она говорит. — Молодец. — Нет, я имею в виду… я-я не должна была бить тебя вчера. Это было чересчур. Прости. Он напрягся. Он не хотел говорить об этом. Он предпочел бы, чтобы её это вообще не волновало. — Да. Неважно, — пробормотал он. — Это всё? — спросила Гермиона, похоже, расстроено. Парень нахмурился, но не обернулся. Чего она ожидала? Сделала ему больно, разрушила его фантазию, и теперь ждёт, что будет море сожалений? — Я уже забыл об этом, — соврал он. — И ты сделаешь тоже самое. Гермиона пристально посмотрела на спину Драко. Он явно лгал. С одной стороны, она не думала, что слизеринец склонен к внезапным необъяснимым потерям памяти, а с другой стороны, он не действовал сегодня. У него был угрюмый вид. Наверное, получить пощёчину для этого гордого и высокомерной слизерин было слишком унизительным. — Это произошло неожиданно, — попыталась она объяснить. — Я среагировала инстинктивно. — Я сказал тебе, черт возьми, забудь об этом! — огрызнулся он. — Это не то, что я хочу помнить в деталях. Щеки Гермионы слегка покраснели. Конечно, он не хотел помнить. Она просто хотела, чтобы он понял, что она осознала, что слишком остро отреагировала. — Прости, — пробормотал а снова. Парень не ответил, а просто продолжил смотреть на… что? — Что это за вещи? — спросила гриффиндорка, садясь прямо и пытаясь лучше разглядеть их через плечо. Они выглядели как два анимированных миниатюрных волшебника. — Игрушки. — всё, что он сказал. — И что они делают? — Дуэль. Сегодня он был «очень» разговорчив. Девушка встала и подошла к нему поближе, чтобы лучше рассмотреть. Маленькие волшебники действительно по очереди накладывали заклинания друг на друга. Некоторые уклонялись, а некоторые падали с довольно смешными видами. Малфой не улыбался. — Так… ты просто сидишь и смотришь на них? — продолжила девушка. — Это, как правило, надолго не удерживает интерес детей. Драко сердито посмотрел на неё. — Ты можешь научить их. — О. — очевидно, он до сих пор злился на неё. — Какие заклинания они знают? Слизеринец выглядел довольно раздражённым по отношению к ней. — Обычные заклинания, никаких непростительных и ничего сложного. — Смею спросить, ты до сих пор приносишь игрушки в Хогвартс? — указала гриффиндорка, зная, что сама напрашивается. — По-видимому, так и есть, — ответил он прохладно. — Это одни из немногих вещей, которые моя мать решила забрать из моей комнаты перед тем, как сбежать. У меня даже не было возможности вернуться домой. Чтоб ты знала. Гермиона сглотнула. «Может быть, он и так достаточно сломлен, чтобы ещё и ты доставала его?» Большую часть времени она действительно забывала, через сколько ему пришлось пройти. — Прости, — прошептала она. — Думаю, мы уже всё прояснили, — холодно произнёс парень. — Нет, я имею в виду то, через что тебе пришлось пройти. — Это, Грейнджер, не имеет к тебе никакого отношения, так что я не понимаю, зачем тебе извиняться. — Это называется сострадание, — ответила гриффиндорка, — Может, тебе стоит попробовать как-нибудь. Теперь он засмеялся. Неприятным смехом. — Знаешь ли ты о настоящем сострадании, Грейнджер. Ты просто говоришь на словах то, что от тебя требуется. Не волнуйся, мне не нужна ты и твоя жалость. Моя семья получила достаточно, чтобы оправдать в десять раз эти… временные неудачи. Девушка стиснула зубы и промолчала. Он всё равно не станет пытаться быть вежливым. — Разве ты не должна быть сегодня в офисе и целоваться с Тео? — вдруг спросил Драко. — Или это какая-то схема, чтобы казалось, что я снова держу тебя подальше от него? Правда, не стесняйся идти. — Он отменил встречу, — Гермиона сказала резко, крайне раздраженная тем, что слизеринец опять обвиняет её в интригах. Он сказал, что много учится, и мы сможем наверстать упущенное, когда я перестану носить браслет через несколько дней. — Отменил, да? — проворчал Драко. — Возможно, он потерял интерес? В конце концов, ты быстро становишься использованным товаром. — Найди новую песню, Малфой. — Но мне нравится эта мелодия. Она снова прищурилась. Очевидно, он не хотел быть приятным, так что, возможно, пришло время изменить её тактику. — Сегодня я поговорила с Тео… — начала девушка. — Я понял, что Тео решил, что ты не так уж и важна. Гермиона проигнорировала его. — И он рассказал мне несколько очень интересных вещей, подкрепляя историю Забини. — Ты разговаривала с Блейзом? — Драко выглядел искренне растерянным. — Он не сказал тебе? Твой друг рассказал мне очень интересную историю вчера: о том, как ты забрал мою рану и всё такое. Короткое молчание. — Забини слишком много болтает, — пробормотал Драко. — Представь моё удивление, — продолжила гриффиндорка. — Особенно, когда Тео хотел сказать нечто подобное. Парень не ответил, а просто продолжал смотреть на свои игрушки. — Почему ты не сказал мне? — подтолкнула Гермиона. Слизеринец пожал плечами. — Тебе не нужно было знать. Это не имело к тебе никакого отношения, независимо от того, что думает Блейз или кто-то ещё. Это было расплывчато. — Вместо этого ты лжëшь мне? Это странно, даже для тебя. — Я не лгал, я никогда не говорил: «О, кстати, сегодня я не перенял от тебя никакой мучительной боли». — Нет, но ты сказал, что не сообщал о парне, пославшем в меня бладжер. — Я этого не делал. — Ты послал Забини сделать это! — Да, он сделал это. Он, кажется, сознательно притворялся тупицей. Она закатила глаза. — Это правда, что у тебя теперь шрам? , — спросила гриффиндорка. — А тебе какое дело? — Могу я увидеть его? — Нет. — Почему ты не сказал мне? — спросила она снова. — Я уже говорил тебе. — Я не куплюсь на это. — Какая была бы польза от этого? Ты была бы менее стервозной для меня? Гермиона немного покраснела. — Может быть. Парень посмотрел на нее и фыркнул. — Может быть, тогда ты бы чувствовала себя более обязанной вчера? Ты бы смирились с поцелуем, который ты явно сочла оскорбительным из чувства благодарности? Нет, спасибо. Я думаю, что предпочёл бы пощёчину. По крайней мере, это было честно. Драко честно не знал, что было хуже — что она ударила его вчера, или что она узнала о том, что он взял рану на себя, а затем извинилась за это. Она никогда не должна была узнать об этом. Это заставило её чувствовать себя обязанной ему так, как он не хотел. Он слишком гордый для этого. Вчера он был достаточно безумен, чтобы попытаться поцеловать её, хотя он не думал, что она особенно этого хочет, но, по крайней мере, теплилась надежда, что ей это понравится. Теперь она, вероятно, почувствовала, что должна терпеть его, если он попытается снова. От этой мысли ему стало плохо, и боль в груди снова усилилась. Так что он не был уверен, что сможет больше выносить пребывание в одной комнате с ней. — Я же сказала, я не хотела тебя бить! — с нажимом произнесла она. — И теперь я знаю, почему ты мне это сказала. Гриффиндорка скрестила руки, выглядя так, словно хотела бы сильно ударить его по голове. — Насчёт записки ты тоже солгал? — Какой записки? Гермиона нетерпеливо вздохнула. — Та, которая указала дорогу моим друзьям после того, как Крэбб отправил меня в больничное крыло. Он послал ей странный, усталый взгляд. — Я удивлён, что ты до сих пор этого не поняла. — Так это был ты? — Нет. -Тогда кто? — Кто знает всë, что происходит, и, очевидно, не может держать рот на замке, когда его допрашивают надоедливые маглорожденные ведьмы? — Что, Тео? Ты думаешь, это был Тео? Я не уверена… — Почему бы тебе не спросить его? Его комната всего в двух дверях. Да, почему бы ему не отправить её прямо в объятия Тео? Идеально, просто идеально. Её глаза расширились. — Я не могу этого сделать! — Спросить его? Почему нет? У тебя, похоже, нет проблем с вопросами. Особенно с теми, на которые люди не хотят отвечать. — Я не могу пойти в его комнату. — Почему нет? — ему было искренне любопытно. — Ходить в его комнату — это личное! — Ты в моей комнате почти каждый день! — Это другое, ты заставляешь меня приходить сюда и… это просто другое. Драко закатил глаза. — Хорошо, не спрашивай его. Выражение его лица противоречило чувству облегчения внутри него. Это было глупое чувство, учитывая, что это ничего не меняет, но в последнее время у него было много глупых чувств. — Я могу спросить его завтра. — Да, какая разница. Мне все равно. Драко решил, что разговор с гриффиндоркой вышел очень обременительным, и на сегодня с него хватит, так что он отпустил девушку. После того, как Гермиона ушла, он сидел, не двигаясь, часами пялился на своих игрушечных волшебников, желая, чтобы ему действительно было всё равно.