Браслет

Гермиона медленно покачала головой, недоверчиво глядя на Драко. Он почти чувствовал, как работает её была разум; ему не нужна связь для этого. — Должно быть, кто-то сказал тебе. Это был Ви… — девушка прикусила губу, прежде чем смогла закончить предложение. — Это был кто? — спросил Драко неестественно спокойным голосом, желая, чтобы она назвала ему имя. Гриффиндорка покачала головой. — Нет, он не сказал бы тебе. — Он? Кто «он»? — парень не мог поверить, насколько важно для него знать, чтобы он мог задушить парня за то, что тот дотронулся до девушки, которую он хотел для себя. — Ты ревнуешь? — невинно спросила Гермиона. — Расскажи мне, как ты узнал о моём родимом пятне, и я дам тебе знать. — Я говорил тебе… Я видел тебя. — Когда? Где? Как? — Четвертый курс. Ванная на третьем этаже. В стене есть дыра, скрытая за одним из трофеев в Трофейной комнате. Отличный обзор. — Ты шпионил за мной? — О, не только за тобой. За многими девчонками. И я был не единственным, кто так делал. — Значит, другие тоже видели меня голой? — Сомневаюсь в этом. Ты обычно не пользовалась этой ванной, верно? Я подглядывал месяцами и никогда раньше тебя не видел. Твоя очередь. — Так ты видел однажды? — спросила гриффиндорка, игнорируя вопрос Драко. — Да. И видел тебя только один раз. — И всё же ты помнишь мое родимое пятно. — парень почувствовал скептицизм, исходящий от Гермионы. Он пожал плечами, застенчиво улыбаясь. — У меня создалось впечатление, что я вдруг обнаружил, что смотрю на маленького друга Поттера в обнаженном виде. Я испугался до чертиков, если честно. — О, Мерлин! Ты точно знаешь, как заставить девушку чувствовать себя красивой! — сухо прокомментировала Гермиона. Парень пожал плечами. Причина, по которой он испугался до чертиков, была в том, что он почувствовал влечение к ней за несколько секунд до того, как понял, кто она такая. Он провел целую вечность, наказывая себя за преступление. В конце концов он смог напомнить себе, что её нужно только презирать, но после этого он так и не осмелился вернуться в Трофейную комнату. — Теперь скажи мне… кто ещё видел тебя голой? — спросил Драко, сменив тему на ту, что действительно интересовала его. Если их будет больше одного, то ему придётся устроить кровавую бойню, возможно, даже завербовать Блейза, чтобы тот помог ему найти самые изобретательные способы. — Ты ревнуешь! — девушка выглядела ошеломлëнной. — Я просто хочу знать, как часто ты соблазняешь парней, — горько ответил слизеринец, ненавидя, что она права и что он не имеет права ревновать. — Знаешь, не хочется увидеть, как глупо было с моей стороны сдерживаться, чтобы потом не сожалеть об этом. Губы девушки покраснели от раздражения. — Я бы сказала, довольно глупо, — ответила Гермиона. — Особенно учитывая, что я не хочу, чтобы ты сдерживался. — Ты спала с этим «Ви»? — Ты хотел быть первым? — гриффиндорка издевалась, подползая ближе к нему на кровати. — Поверь мне, в первый раз не всё так… как говорят. Драко никогда не задумывался об этом. Честно говоря, он никогда не думал, что она не окажется девственницей. Вроде бы она никогда не встречалась с кем-нибудь серьёзно, и он никогда не думал, что она будет относиться к таким вещам так легкомысленно. Она казалась слишком… разумной… для этого. С другой стороны, он никогда не полагал, что она нападёт на него с такой решимостью. Прямо сейчас Гермиона относилась к нему как к любовнику, и он не мог понять, хорошо это или плохо. Он хотел сделать это. Он, правда, сделал бы, если бы… она не вела себя так по-другому, так настойчиво, что казалось ему чуждым. Может быть, он должен просто заткнуться и наслаждаться тем, что ему дают, но он не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. — Перестань, — промурлыкала девушка ему на ухо. Она встала на четвереньки, оседлала его бедро, а потом… Она прикусила его мочку уха, и Драко забыл, о чём думал. — Ты не можешь скрыть это от меня, — прошептала она. — Ты хочешь меня. Нам так хорошо… Почему бы просто не сдаться? Слизеринец дёрнул соблазнительницу вниз и перевернул её, закрыв её рот своим. Он хотел сделать это так сильно, он хотел этого каждую минуту каждого часа каждого дня в течение нескольких недель. Он никогда не думал, что получит желаемое — он никогда не думал, что получит её. Он, конечно, ещё ничего не получил. Но если она хочет поделиться этим с ним, кто такой, чтобы отказываться? Тело горело. Кожа Гермионы была теплой на ощупь и гладкой, такой гладкой. Ему было мало. Он почувствовал, как она расстегнула его рубашку, и немного отодвинулся, чтобы позволить ей расстегнуть её до конца. — Я так сильно хочу тебя… — это было не более, чем болезненный шепот. — Я знаю, — промурлыкала Гермиона с улыбкой, расстëгивая последнюю пуговицу. — Я тоже хочу тебя. Услышать, как она говорит, что хочет его, было достаточно, чтобы он почувствовал эйфорию. Она станет его. Она не пожалеет об этом. Драко позаботится о том, чтобы она получила от него всё, что хотела, и он не будет требовать ничего, что она не сможет дать. Только она же не пожалеет об этом? Девушка отодвинула ткань в сторону, а затем остановилась, глядя на шрам возле его ключицы. — Я же говорил, что ничего особенного, — прошептал парень, чувствуя себя странно не защищённым. Гриффиндорка покачала головой. — Неправда. — она подняла голову и поцеловала его ключицу. Драко вздрогнул. Этот маленький жест… Он заставил его хотеть сделать то же самое для нее снова тысячу раз. Он улыбнулся абсурду. Однако улыбка быстро исчезла, когда она начала провела по шраму своим языком. Эта ведьма невероятно опасна. Она улыбнулась. — Я и не знала, что ты так сильно на всë реагируешь. Драко проворчал что-то в ответ, а затем снова поцеловал её. Он так нуждался в ней. Он не мог думать, ничего не мог сделать, кроме как поцеловать её и прикоснуться к ней. Он отодвинул лямку её лифчика в сторону, целуя её в шею, задаваясь вопросом, не беспокоит ли её то, что он действует так стремительно, но не мог остановиться. Он хотел её. Девушка застонала в ответ на его страсть. Драко не знал, чьё желание больше: его или её или… их общее. Это была огромная пульсирующая сила, которая заставляла их сдаться. Слизеринец был готов отдать всего себя, он был готов отдать свою душу этой силе. — Драко… — прошептала она хрипло. Парень знал, что ей нужно. Ей нужно было то же, что и ему — разрядка. Скоро они её получат. Парень стал нежно и медленно ласкать гриффиндорку своими руками и губами. Скоро… Но почему что-то вертелось у него в голове? Почему он колебался? Что-то заставило его отодвинуться и посмотреть на девушку. Слизеринец посмотрел ей в глаза. Они были затуманены, отражая его собственную страсть. Его желание. Желание, на которое она никогда раньше не отвечала взаимностью. Эти… чувства… они влияют на меня. Я имею в виду, сейчас я могу чувствовать и тебя, и себя, и я не знаю, где твои, а где мои чувства. Осознание ударило его словно дубинкой, и он почувствовал, что ему нечем дышать. Каждый раз, когда Гермиона отвечала на страсть, это было отражение его чувств. Она не могла разделить их, она не могла отказать, потому что браслет заставил её думать о том, чего на самом деле она не хотела. Может быть, она может сказать «нет», и она хочет… Может ты просто боишься. Нет, Драко знал это всеми фибрами души. Гермиона на самом деле не хотела этого. Его желание поцеловать и прикоснуться к ней и завладеть ею было настолько всепоглощающим, что она не могла сказать, что это не её собственное. Ей нравились его прикосновения, потому что он любил трогать её. Конечно, он знал, что связь повлияла на неё, но он просто не думал, что это полностью перевесит всё, что она чувствовала. Парень почувствовал волну тошноты, когда понял, что всё, что произошло сегодня, было не настоящим. Это была всего лишь фантазия. Его фантазия. Она почти стала жертвой этого проклятого браслета и его магии. Это не то, что он хотел от неё. В конце концов, он не собирался насиловать её. Иными словами не описать этого. Это было бы намного хуже, чем, если бы она была немного пьяна. По крайней мере, в таком случае она смогла что-нибудь сказать. Последствия всего, чему он позволил случиться, не говоря уже о том, чему он почти позволил случиться, заставили его вздрогнуть от отвращения к себе и… от того, что его сердце разбилось. Несколько мгновений назад он действительно верил, что ей нравится целовать его. Он считал, что ей, может, и наплевать на него, но, по крайней мере, он мог заставить её почувствовать что-то, сильное физическое влечение, которое однажды может превратиться во… что-то. Теперь и это исчезло. — Что такое? — спросила Гермиона обеспокоенно. — В чём дело? — Мне жаль, — прошептал слизеринец. — Ты должна верить, что я не знал. Ты должна. — Не знал что? Ты опять несёшь бред, — тихо сказала девушка, касаясь его щеки. Драко закрыл глаза, не зная, как это сказать. — Я бы не прикоснулся к тебе и не воспользовался бы тобой таким образом, если бы знал, — запнулся он. — Я остановился, как только узнал, клянусь. Знаю, что ты, скорее всего, предпочла бы, чтобы я никогда не касался тебя, но… Я, честно, думал, что ты этого хотела. Это была моя ошибка, которую я не понял раньше, но, пожалуйста… не думай, что я сделал это нарочно. — О чём ты говоришь? — потребовала девушка. Её терпение было на исходе, и волнение брало верх. Беспокойство о нëм, без сомнения. Внутри слизеринца что-то шевельнулось. Парень опустил глаза, просто чтобы понять, что лучше их вообще отвести и отодвинуться от неё. — Это прозвучит странно, — начал Драко. — Но на самом деле ты этого не хочешь. Это я, я хочу этого. И браслет… Я не знаю, может, мои чувства — слишком сильные, чтобы с ними справиться, тем более когда ты к браслету не привыкла, или, может, он разработан кем-то, кто считал нормальным превратить свою жену в секс-рабыню. Слизеринец не смог скрыть горечь в своём голосе. Разочарование раздавило его, и он проклял своих предков за то, что они не подготовили его лучше. Да, были ссылки на секс с открытой эмоциональной связью. И это был бы фантастический опыт… Но не тогда, когда это было способом затащить в постель ведьму, не желающую этого делать. — Мы не можем, Гермиона. Это должно прекратиться. Мне жаль, что я зашёл так далеко. — Ты глуп, если реально веришь в это, — сказала Гермиона, садясь. Она была зла и обижена тем, что, казалось, она считала отказом. — Я знаю, чего я хочу. Но становится довольно ясно, что ты на самом деле не хочешь этого. Почему бы тебе просто не проявить мужество и не признать это! — Я могу доказать свои слова! — резко ответил парень. Гриффиндорка скрестила руки. — Тогда, пожалуйста, докажи. Я жду. Драко быстро наклонился, чтобы украсть у неё ещё один целомудренный поцелуй. Он был бы последний. — Просто помни, что я не знал, и что я остановился, прежде чем это зашло слишком далеко, — прошептал слизеринец. А потом, зная, что она будет сопротивляться тому, чтобы он снял с неё браслет, парень сорвал кольцо. Пустота ударила также сокрушительно, как и всегда, но он знал, что девушка не почувствует этого. Она просто почувствует возвращение своего здравого смысла. После того, как Драко потерял ее эмоции, он, насколько мог, успокоился и взглянул на Гермиону. Ее глаза широко распахнулись, и она медленно поднесла руку ко рту. Но именно взгляд глазах девушки чуть не сломил его — это был настоящий ужас. — Нет, Гермиона, — Драко умолял, не зная, о чём он умолял. Он просто надеялся, что она не будет его ненавидеть. Гермиона моргнула несколько раз, а затем вздрогнула и посмотрела вниз на своё растрëпанное состояние, прежде чем вскочить и схватить свой выброшенный предмет одежды. — Я не знал, — попытался он снова. — Я не знал, что браслет и кольцо так сработают. Наконец, прикрывшись, гриффиндорка подняла руку, чтобы оттолкнуть парня. — Не надо, — прошипела она. — Ты знал. Ты просто не смог устоять. Ты всё такой же мерзкий, как я привыкла думать. — Нет! — запаниковал Драко. — Клянусь, я не знал! — Ты знаешь всё, что делает эта штука, а потом вдруг не знаешь об этом? Очень логично, Малфой. Ты ведь уже обошёл все пункты договора? Это был твой грандиозный финал? Полностью унизить меня? У него не имелось ответа. Она не верила ему. И сказать, что он думал, что она этого хотела… Теперь это звучит так глупо. Конечно, она не хотела ничего такого. Она никогда не хотела этого раньше, а потом вдруг набросилась на него, умоляя и соблазняя его? Он знал, что это абсурд. Он знал, что что-то было не так с самого начала — он просто слишком хотел этого, чтобы по-настоящему остановиться и подумать. — Прости, — прошептал Драко, опуская глаза. Он пытался показать девушке свою боль, но она всё ещё не верила ему. Всё-таки не стоит показывать ей, насколько он близок к слезам. — Ты сожалеешь? — закричала гриффиндорка. — Это не нормально брать то, что ты хочешь, когда вовлечены другие люди! Ты всего лишь избалованный маленький богатенький ребенок. Это было слишком для него. Она была несправедлива. Он разве не сдержался? Он пытался поступить правильно и, в конечном счёте, поступил правильно, не запятнав её честь несколькими поцелуями и прикосновениями. Ничего такого, что она не смогла бы легко забыть, если бы попыталась, он был уверен. — Я остановился! — крикнул Драко в ответ. — Я мог бы получить от тебя чертовски много с чертовски меньшими усилиями, чем приложил, но я остановился. Почему ты не можешь просто поверить мне? Гермиона приблизилась к парню, а затем ударила его изо всех сил. Он видел, что она собирается сделать, но не остановил её. Если ей от этого станет лучше, то она непременно сможет избить его до смерти. Это ничего не изменит в его чувствах. Он был весьма удивлен, что она не пыталась его проклясть. Если бы Драко всё ещё носил кольцо, гриффиндорка бы не смогла. Но он позволил ей причинить ему любую боль без каких-либо последствий. Но большую боль она причиняет ему вовсе не физически. Девушка видела в нём только слабого потенциального насильника. И ничто из того, что она могла с ним сделать, никогда не причинило боли больше, нежели такое её мнение о нём. — Ты подлый! — плюнула она, а потом повернулась на каблуках и вышла из комнаты. У Драко образовалась гораздо большая пустота в сердце и душе, чем когда-либо прежде. Ему потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, что он так и не снял с девушки браслет. Ирония заставила его смеяться. Это был странный и невесëлый смех.