Браслет

Джинни слегка покраснела, её спина напряглась. — С тобой никто не разговаривал, Забини. — Нет, ты просто пыталась справиться с чувствами. Знаешь, есть более эффективные способы подмять меня под себя, чем сбить меня с ног. Гермиона была поражена. Она даже не хотела гадать, что происходит. Начало было чрезвычайно интригующим. Щёки Джинни покраснели ещё больше, когда та сердито зыркнула на Забини. — Поверь мне, не описать словами, как сильно я не хочу, чтобы ты находился подо мной или ещё где-то. — Ты только говоришь так… — Придурок. — Ведьма. — Мудила. Он лишь усмехнулся. — Распутница. Джинни немного побледнела. — Чего ты хочешь? — прошипела она, понизив голос. — Разве то, что я хочу, уже не исполнилось? — голос Блейза был также низким и спокойным, но, тем не менее, достаточно ясным, что Гермиона могла всё расслышать. — Не верь ничему, что он говорит, — прошипела Джинни. — Как думаешь, Поттер поверит мне? — Блейз холодно посмотрел на Джинни, которая теперь выглядела так, словно вот-вот запаникует. — Ты не посмеешь, — прошептала она. — Кто сказал? Может, тебе стоит быть со мной помягче, а? Обычно стойкая Джинни сейчас вздрогнула и опустила глаза, признавая поражение. Гермиона уставилась на подругу в шоке. Она не думала, что когда-либо видела, чтобы Джинни отступала от кого-то или чего-то наподобие. Джинни внезапно повернулась к Гермионе. — Так ты идёшь? — спросила она фальшиво бодрым голосом, избегая смотреть в глаза Гермионы. — Хм… — Гермиона слегка нахмурилась. — Да, через минуту. Малфою просто нужно кое-что вернуть мне. Я подойду позже. — Ладно. Хорошо. Тогда увидимся. — Джинни сбежала. Наступила неловкая пауза. Гермиона просто смотрела перед собой, изо всех сил стараясь не думать об этой сцене и о том, что она значила. — Всё не так плохо, как кажется, — наконец сказал Блейз, не выглядя ни на каплю смущëнным. — Она никогда не изменяла твоему драгоценному Поттеру, если ты об этом беспокоишься. — Беспокоюсь. Постоянно что-то происходит, — пробормотала Гермиона. — Но как… Хотя нет, неважно. Блейз пожал плечами. — Джинни как пороховая бочка. Просто так получилось. Но как только жажда была утолена, споры стали утомительными. Она испугалась, что Поттер узнает о её связи с таким злым слизеринцем, как я, и разорвёт их отношения. Глупо этим не пользоваться. Гермиона покачала головой. — Он бы подумал хуже, если бы его обманули. Но… разве ты не считаешь её семью предателем крови? Блейз широко улыбнулся. — Если бы у меня было столько сомнений по поводу того, с кем я спал, я бы никогда не повеселился! Гриффиндорка недовольно посмотрела на парня. — Знаешь, для человека, которому всего семнадцать лет, ты, похоже, очень даже повеселился. — Мне восемнадцать. — О, в этом вся разница, — саркастически ответила девушка. Слизеринец пожал плечами. — Мне всегда нравились девушки. Это никогда никому не вредило. — Похоже, ты причиняешь вред Джинни. Он покачал головой. — Не совсем. Я же не рассказал Поттеру? — Но ты шантажируешь её! — Только для того, чтобы она вела себя хорошо рядом со мной. Мне нечего сказать тому болвану. Только то, что я был с ней до него. — Лучше не делай этого, или помоги мне… — Что сделать? — Драко вернулся и неодобрительно нахмурился на Блейза. — Доводить Поттера — это работа Драко, а не моя, — сказал Блейз, не удосужившись объяснить Драко. — Мне действительно наплевать. — Уходи, Блейз, и оставь своих друзей в покое, — ворчливо произнёс Драко. — Ты это слышала? — сказал Блейз. — Он — настоящая стерва! — но парень всё равно ушёл. Голова Гермионы шла кругом. Она вспомнила, как расстроилась Джинни, когда подумала, что Гермиона спала с Драко. В то время она назвала её плохой подругой и даже «пороком их факультета». Возможно, именно так она сама себя чувствовала? Как будто это она предала всё, что должна была отстаивать, и всех, кто заботился о ней, из-за довольно короткого и бессмысленного романа? Гермиона снова нахмурилась, пытаясь переварить всё. Хоть она не одобряла этот большой секрет, но очень надеялась, что Джинни скоро сама расскажет Гарри. Это должна сделать она сама, а не кто-то другой. Ëмаë… Джинни и… Забини? Уму непостижимо, что эти двое могли быть… вместе! Гермиона сморщила нос, стараясь отгородиться от своих мыслей. — Извини за задержку, — пробормотал Драко, возвращая мысли девушки к настоящему. Он посмотрел на кольцо со странной смесью тоски и страха. Сглотнув, с дрожью в руках он, наконец, надел его. Гермиона не почувствовала разницы, но парень вздрогнул и закрыл глаза. — Ты не сердишься, — прошептал он. Гриффиндорка забыла о злости. В основном, она просто хотела скорее покончить с этим. Гриффиндорка снова выставила запястье вперёд. Драко колебался всего секунду. — Я правда не хотел… — Хотелось как лучше, а получилось как всегда. Просто сними его. Она старалась не обращать внимания на его удручëнное выражение лица, когда он потянулся за браслетом. — Вот вы где, мисс Грейнджер! Они оба подпрыгнули, как будто их застали за тем, что они не должны были делать. Драко быстро опустил руки, а Гермиона обернулась, чтобы поприветствовать профессора Макгонагалл, как она надеялась, не слишком натянуто. В итоге, Гермионе пришлось идти с Макгонагалл, так и не сняв браслет, поскольку сегодня от старшеклассников и Старост требовалась дополнительная работа, и они вряд ли могли снять его перед профессором, не рискуя заработать нежелательные вопросы. Драко уставился на кольцо, которое он носил, зная, что ему следует снять его снова. В конце концов, он оказался недостаточно силён, чтобы сделать то, что должен. Он оставил кольцо, оправдывая себя тем, что поклялся, что сделает всё возможное, чтобы найти девушку в Хогсмиде и действительно освободить её. Это было всего лишь несколько минут баловства. Максимум час. Она даже не заметит.

***

Три часа спустя Драко всё ещё носил кольцо. Не то чтобы он избегал её, но гриффиндорка выглядела так, словно ей было весело со своими друзьями, и он не хотел мешать ей из-за чего-то столь незначительного. В конце концов, благодаря ему, прошло много времени с тех пор, как она по-настоящему наслаждалась жизнью. Он освободит её, как только она будет одна; нет необходимости вмешиваться. Слизеринец вздохнул от собственных глупых рассуждений и вошёл в магазин перьев Скривеншафта. У него были дела. Он рассматривал некоторые перья, которые, казалось, были оценены за их роскошный дизайн, а не за их полезность. Он не возражал против красивых вещей, но это было абсурдно. Он прекрасно понимал, что было время, когда он просто купил бы их, не задумываясь, но, это время прошло. Его матери пришлось продать свои украшения, и не было никаких причин тратить лишние деньги на эти перья. Внезапно пустота обрушилась на него без предупреждения, заставив его опрокинуть несколько перьев и пошатнуться, отчаянно схватившись за край стола и пытаясь восстановить дыхание. Кольцо было на нём, и Гермиона не могла самостоятельно снять браслет, но её чувства пропали. Озноб прошёл по его позвоночнику. Нет! Она была в порядке всего секунду назад! Внезапно парень слепо выбежал из магазина к тому месту, где она была в последний раз. Он пытался напомнить себе, что однажды случилось то же самое, когда она была без сознания; она, вероятно, просто… упала в обморок. Девушки ведь могут упасть в обморок, верно? Это не помогло его панике. Почему-то он не мог представить Гермиону в обмороке. Она была слишком упряма, чтобы потерять сознание, только если её не ударить силой. Он отказывался даже думать о том, что ещё может означать отсутствие её чувств. Она не мертва. Она в порядке . Кто мог её обидеть? Она была с друзьями и повсюду авроры! Он достиг места, которое, как он знал, было последним местом, где видел сознательную Гермиону. Это была обратная дорога в Хогвартс, и там никого не было. Может, она вернулась в школу? Было ещё рано — зачем ей возвращаться? И где её друзья? Он пытался объяснить, что, возможно, они находились рядом с ней, когда она упала в обморок и куда-то её отнесли. Ну а вдруг она вовсе не падала в обморок? Но тогда зачем ей возвращаться одной так рано? Ему не стоило выпускать девушку из виду. Драко оглянулся вокруг. Она не могла вернуться в Хогсмид, потому что он только что пришёл оттуда, и вряд ли её понесли отсюда в замок. Но между ними было не так много мест, куда можно притащить тело без сознания. Парень прищурился. Немного деревьев росло на обочине дороги. В конце ноября деревья не особо скрывали что-то, но это всё, что у него было. Он, обеспокоенный, поспешил к ним. Он обрадовался, когда увидел, что за первым деревом оказалось больше деревьев, чем он предполагал. И хотя он вряд ли был натуралистом, он подумал, что выглядит так, будто кто-то недавно проходил здесь, разбивая ветки и пробивая тропинку. Может быть, это было принятием желаемого за действительное. Слизеринец вытащил свою палочку и, как можно тише, углубился в то, что до сих пор едва ли представляло собой лесок. Когда он прошёл достаточно далеко, чтобы больше не видеть дорогу или Хогсмид, ему показалось, что он увидел движение впереди себя. Прячась изо всех сил, он медленно шагал вперёд, пока не обнаружил крохотную полянку, и на ней… Гермиона лежала совершенно неподвижно перед темноволосым мужчиной, опустившимся на корточки. Он не был студентом, устроившим розыгрыш; Драко узнал в нём одного из авроров, призванного защитить их. Осторожность была лучшей частью доблести. Как ни странно, Драко, который всегда хвастался большим количеством первого, и ничтожным количеством последнего, находил невозможным сделать разумную вещь, которая бы насторожила кого-то. Он не мог видеть, дышала ли Гермиона, и это приводило его в отчаяние. Заметив, что мужчина положил свою палочку рядом с собой, Драко выпрыгнул и несколькими движениями палочки прижал мужчину к дереву, надёжно связав его заклинанием. Странно, но мужчина даже не попробовал сопротивляться. — Что ты с ней сделал, ублюдок? — хрипло спросил парень, не дожидаясь ответа, а опускаясь на колени рядом с бесчувственным телом гриффиндорки. — Она в порядке, — сказал мужчина. Драко не поверил на слово, но проверил сам. Облегчение затопило его, когда он обнаружил, что девушка дышит. Слизеринец осторожно откинул её волосы, проверяя, была ли применена сила. Он бы отплатил в десять раз больше, если бы это было так. Мужчина устало вздохнул. — Это зачарованное состояние. — Зачем? — спросил Драко, не поднимая глаз, всё ещё проверяя наличие синяков. — Потому что она носит браслет… Драко. Драко поднял голову. — Ты знаешь, кто я. Молодец. Тогда ты знаешь, кто превратит твою жизнь в ад. — Как долго она носит его? — спросил мужчина, игнорируя угрозы. — Эта вещь не игрушка! При этих словах парень вскочил на ноги и повернулся к мужчине. — Кто ты такой, чтобы говорить со мной так? — потребовал он. — Твой отец, дерзкий мальчишка! Драко моргнул, а затем насмешливо рассмеялся. — Что? — Ты думаешь, что было легко избавиться от Аврора и взять его личность? Я пытался добраться до тебя неделями! Драко напрягся от надменной ноты в голосе мужчины. — Отец? Этот Аврор не имел ничего общего с Люциусом Малфоем, которого знал Драко. Он был ничем не примечательный во всех отношениях. — Да, — ответил Люциус. — Не мог бы ты отпустить меня теперь? — Нет! — парень встал в позицию, которая, как он надеялся, показала, что он не сдвинется с места. Его ноги немного разошлись, а руки скрестились на груди. Он не мог не посмотреть на Гермиону снова, чтобы убедиться, что она в порядке. Он должен был поднять девушку с земли. Было холодно и сыро. Её толстый плащ обеспечивал некоторую защиту, но она заболеет, если останется там надолго. — Сынок, послушай меня. Всё, что ты думаешь, чувствуешь… это не реально. Браслет делает это с тобой, и всё пройдет после того, как ты перестанешь носить его. Ты не должен был использовать его на Грязнокровке. Драко ощутил волну гнева, но он сделал всё возможное, чтобы справиться с ней. — О, посмотрите, кто даёт мне советы о том, что делать и что не делать. Человек, который поставил своего собственного сына в положение, когда он должен был совершить убийство или быть убит. Не говоря уже о том, что благодаря тебе мать была вынуждена предать либо своего сына, либо своего мужа — уверяю тебя, она несчастна, и она была бы ещё более несчастна, если бы выбрала другой вариант. Прости меня, если я не слушаю, что ты говоришь. Люциус вздрогнул и некоторое время боролся с магией, которая его удерживала. Драко холодно наблюдал. — Я здесь, потому что хочу, чтобы ты пошёл со мной, — сказал Люциус. — Я устроил амнистию для тебя и твоей матери. Мы снова сможем стать семьёй. — Амнистия? — Драко почувствовал, как его желудок сжался. — Семья? И что это будет за семья, отец? Та, что следует за «Сам-Знаешь-Кем», как верная собачонка, благодарная за объедки и принимающая любые удары? — Это единственный шанс, который у нас есть! — Люциус прошипел. — Ты хочешь увидеть своего отца в Азкабане? Орден Феникса мог бы простить тебя и Нарциссу, но они хотят, чтобы меня «Поцеловали»! Ты тоже этого хочешь? Драко отвернулся. Было легко притворяться, что это не так, когда он выглядел как незнакомец, но это был его отец. Человек, который всегда любил его и пытался дать ему всё самое лучшее. — Нет, конечно, нет, — тихо ответил он. — Нам просто нужно оставаться в милости у Сам-Знаешь-Кого. Пока он нас не заметит, и мы не разозлим его снова, мы будем в порядке. Драко вздохнул и быстрым движением выпустил узы Люциуса. Это был его отец, он не причинит ему вреда, и сам Драко не станет сдавать свою родную кровь властям. — Я рад, что ты видишь причину, Драко, — сказал Люциус, поднимая свою палочку. — Сначала нам нужно избавиться от грязнокровки. Маленькие волоски на затылке Драко встали дыбом, и холодный ноябрьский воздух был ни при чём здесь. — Ты ничего не сделаешь ей или с ней, — сказал он, встав между Гермионой и своим отцом. — Если попытаешься, клянусь, увидимся в Азкабане. — Это не реально, Драко, — сказал его отец, используя тот покровительственный тон, который он знал всю свою жизнь. — Неважно. Ты не прикоснëшься к ней. Губы его отца сжались в явном смятении. — Ладно. Полагаю, мы можем просто оставить её здесь. Драко снова покачал головой. — Я не пойду с тобой. — Ты неразумный. — Нет, отец. Ты ведёшь себя неразумно! Ты хочешь лишить меня друзей, образования и свободы только потому, что желаешь поиграть в семью? Может быть, мама вернётся с тобой, я не буду винить её, но я остаюсь. — Я не могу добраться до твоей матери, — прошипел Люциус. — Я расскажу ей об амнистии, — холодно ответил Драко. — Мы закончили? — Так ты отказываешься? — Да. Я отказываюсь. Люциус вздохнул, внезапно выглядя очень уставшим и разбитым. — Так тому и быть. Но ты же знаешь, что мы не сможем контактировать, я не смогу помочь тебе финансово, и ты не сможешь получить своё личное наследство, пока тебе не исполнится 25 лет? Я сделал выбор, который нельзя отменить, и Темный Лорд будет в ярости, что ты отказываешь ему. Драко заставил себя не думать о последствиях. Не сейчас. Не тогда, когда Гермиона лежала без сознания на холодной земле. — Я знаю. Я справлюсь. Люциус кивнул. А потом просто исчез. Драко наклонился и осторожно поднял Гермиону. Он не знал, как снять чары, поэтому казалось, что из-за него она проведёт ещё одну ночь в больничном крыле. Неудивительно, что она так сильно хотела от него избавиться. Парень вздохнул. Он исполнит её желание, как только она снова будет в безопасности.