Браслет

Гермиона пыталась выбраться из темноты. Когда сознание вернулось, к горлу поступила тошнота. Девушка пыталась бороться, но это было бесполезно. Тогда она перевернулась со своей кровати и её вырвало, опустошив желудок. Она почувствовала движение, когда мадам Помфри поспешила на помощь, придержав волосы. — Боже мой, — сказала женщина. — Похоже, вы были правы, настаивая на ведре. С кем она разговаривает? Гермиона снова попыталась поднять голову, но была не в силах побороть тошноту, которая, кажется, не собиралась отступать. Её глаза наполнились слезами, а нос начал шмыгать. Это доставляло неудобства, и она понимала, что кто-то, кажется, смотрит. Она почувствовала движение с другой стороны, когда кто-то встал и ушёл перед тем, как вернуться, бросив на её колени бумажные полотенца. — Разве может тошнить от навеянного чарами сна? — поинтересовался он. О Боже. Малфой! Отлично, Малфой наблюдал за её рвотой. Что за великолепный день! И что случилось? Волшебный сон? Была ли это очередная глупая шутка слизеринца? Когда рвота прекратилась, она взяла одно из полотенец, не удосужившись поблагодарить парня, и вытерла лицо как можно лучше. Помфри покачала головой и забрала ведро. — Тело не любит, когда его заставляют спать, так что, возможно, это просто шок. — Понятно, — пробормотал Драко. — Она хочет пить. Когда Помфри пошла за водой, Гермиона осознала, что хочет пить. Но она находилась прямо здесь и могла говорить за себя! Придя в себя, она взглянула на Драко. Он выглядел крайне уставшим. — Не волнуйся, Грейнджер, — тихо сказал слизеринец. — Я оставил браслет, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Я сейчас сниму его с тебя. Гермиона даже не подумала об этом, но всё же протянула запястье. Парень, вздрогнув, взял гриффиндорку за руку и легко снял с неё украшение. Помфри вернулась с водой, выглядя при этом довольно бледной. Драко поспешно сунул украшение в карман, чтобы она не заметила. — Сейчас она не спит, — сказала мадам Помфри, обращаясь к Драко. — Профессору Дамблдору понадобятся ваши объяснения, и её друзья захотят прийти и увидеть её. Слизеринец отвёл взгляд. — Да, конечно. Но могу я сначала поговорить с ней? Я обещаю, что это не займёт много времени. Пожилая медсестра покачала головой. — Тогда всего несколько минут. Ей нужен отдых. Когда она ушла, Гермиона снова нахмурилась на Драко. — «Она» прямо здесь. — Я знаю. Извини. Но ты была без сознания в течение нескольких часов, и мы просто… — его голос дрогнул. — Послушай, я должен поговорить с тобой. Да, блядь! — Почему ты здесь, а мои друзья нет? — она спросила с недовольным видом. — Я не хотел ни с кем разговаривать, пока не буду уверен, что с тобой всё в порядке, поэтому мне позволили остаться. В конце концов, я тебя нашёл. Нашёл меня где? Девушка решила вникнуть в суть вопроса. — Что со мной случилось? — Вот о чём я хотел поговорить с тобой. Ты вообще ничего не помнишь? — Я возвращалась в замок, а потом проснулась здесь. — Почему ты возвращалась так рано? — Не твоё дело. — Гермиона знала, что грубит, но всё равно злилась. — Что со мной произошло? Парень поморщился от её резкости. — Там был… Пожиратель Смерти, — пробормотал он. Гриффиндорка села прямо. — Пожиратель смерти? Его поймали? Драко провёл руками по волосам. — Нет, никто… никто не знает. Я… — он не знал, как ей рассказать. — Зачем тебе что-то объяснять Дамблдору? — спросила девушка, когда не услышала внятного ответа. — Потому что… — слизеринец сглотнул и посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что, как я сказал, я нашёл тебя. Я принёс тебя обратно. Никто не знает о произошедшем. — Но ты знаешь, что там был Пожиратель Смерти? Драко явно был взволнован. — Это был не просто Пожиратель смерти, — наконец признался он. — Это был мой отец. Кажется, он пришёл не за тобой, ты просто оказалась у него на пути и носила… браслет. Он узнал его. И он, честное слово, тебя не тронул. Просто усыпил тебя. Парень отвёл взгляд, словно что-то скрывал. Вероятно, да, так как речь шла о его отце. — Значит, ты говорил с ним, — холодно отозвалась она. — Ты не спеша поболтал с ним, прежде чем отпустить его. После того, как он каким-то образом проник в Орден и попал в Хогсмид на наши «секретные» выходные в Хогсмиде. Драко кивнул, явно готовясь к конфронтации. — Да. — Пока я лежала в отключке. — Спала! — И Мерлин знает, что он собирался сделать со мной. — Ничего он не собирался. Ты просто носила браслет. Я думаю, он знал, что я замечу, когда он забрал тебя. — А что он хотел от тебя? Слизеринец пожал плечами, наклонился, избегая её взгляда. — Чтобы я пошёл с ним. — Верно. И тогда я была бы свободна. — Гермиона знала, что её сарказм, возможно, несправедлив, в конце концов, он не ушёл со своим отцом, но её просто терзало то, что на неё напал его хренов отец Пожиратель Смерти, и что он вёл себя так, будто это ничего не значит. — Я бы позаботился о том, чтобы ты была освобождена, и я не ушёл с ним. Я остался. Никто не пострадал. — К чему ты ведёшь? — что-то в том, как он рассказывал ей об этом, вызвало у неё подозрения. — Мне было интересно… — он колебался. — Когда мы… Когда Дамблдор спросит тебя, не могла бы ты опустить ту часть, где Пожиратель смерти оказался моим отцом? Гриффиндорка смотрела на него с недоверием. — Что? — Я был честен с тобой, и я знаю, что ты хочешь поступить правильно, но разве мы не можем оставить эту часть между нами? Я не хочу… Я не хочу, чтобы кто-то ещё знал, что мой отец приходил сюда и напал на ученицу. Я не хочу, чтобы у него было больше проблем, чем уже есть. — Ты просишь меня защитить твоего отца? Человека, который напал на меня и попытался вернуть тебя к Волан-де-Морту? Драко снова поморщился. — Нет, я прошу тебя оказать мне личную услугу. Пожалуйста. Я никогда больше не попрошу тебя о таком. — После вчерашней ночи ты просишь меня об одолжении? — она знала, что её голос повысился, но она была просто не в себе. Парень зарылся руками в свои волосы, выглядя очень раздражённым. — Я отплачу тебе. Я сделаю всё, что ты захочешь, если ты просто… никому не расскажешь об этом. — Ты действительно попросишь меня солгать ради тебя и твоего отца, ненавидящего магглов? — Ты не будешь лгать! — возразил слизеринец. — Если тебя спросят, видела ли ты его, ты скажешь «нет». Если тебя спросят, знаешь ли ты, кто он… Ну, в любом случае, ты знаешь это только с моих слов, да? А я немного лгу, когда мне это нужно. Все это знают. — Он злой. Он не заслуживает защиты. — Он мой отец. — Драко вскочил со стула и начал ходить. — Он научил меня играть в квиддич, он научил меня жизни, он дал мне лучшее из всего, и пока он мог, он старался не привлекать ко мне внимание Тёмного Лорда. Он не злой, Грейнджер, он просто не думает так, как ты. — Нет, — спокойно ответила Гермиона. — Он считает, что убивать невинных людей — это нормально, потому что их родили не чистокровные волшебники. Драко усмехнулся ей. — Отец не убийца. Он сказал мне, что на самом деле он был даже рад, когда Сам-Знаешь-Кто впервые пал, но как только ты получаешь метку, она никогда не отпустит. Единственный выход — это смерть. Отец — глава семьи, он предпочёл быть живым, а не мучеником. Он делает то, что может, чтобы выжить. Гермиона отклонилась назад. Она не согласилась, но признала, что Драко никогда бы не подумал о своëм собственном отце хуже, чем он должен был. — А что насчёт тебя? — спросила она. — Ты решил не возвращаться. Что с тобой будет? Драко тяжело опустился обратно на стул. — Ну, как только я уйду отсюда, мне практически кранты. Я могу или спрятаться где-нибудь до конца своей короткой жизни и ждать, пока Сама-Знаешь-Кто не падёт, или я могу попытаться жить — и умереть за это. — Ты правда думаешь, что он тебя убьёт? — Гермиона спросила в ужасе. — Ты просто мальчик, который не хочет играть в его игру! — Я знаю, что убьёт. Я отказался от его амнистии. Я просто надеюсь, что ваша сторона победит его первой. Я, знаешь, не очень хороший мученик. Уверенность в том, что Волан-де-Морт не будет сейчас преследовать и убивать его, показалась Гермионе странной. — Почему он не хочет убить тебя сейчас? — её осенило кое-какое подозрение. — У тебя ведь нет метки? Слизеринец вздохнул и потëр лицо. — Да, есть, сказал он ровным голосом, полностью сбивая гриффиндорку с толку. — Это казалось хорошей идеей в то время, но я не уверен, что его волновало, хочу я этого или нет. Отец напортачил, поэтому он отыгрался на сыне. Мать взбесилась, но ничего не могла поделать. Она плакала неделями. — Но я не видела… — Я всегда ношу длинные рукава. У людей нет причин ненавидеть меня больше, чем нужно. — парень сглотнул. — Прошлой ночью ты почти увидела. Это, вероятно, охладило бы твою кровь, нет? — он горько рассмеялся и отвернулся. — Теперь ты знаешь, и я оставлю тебя в покое, клянусь, но, пожалуйста… не упоминай моего отца. Драко посмотрел на девушку, и его глаза умоляли её просто сделать это для него. — Мне жаль, — прошептала гриффиндорка. Она не могла защитить его безумного отца. И она не могла осознать тот факт, что у него была эта грязная метка на руке. Драко молчал в течение нескольких секунд. — Нам не стоит упоминать о браслете, — сказал он без особого волнения. — В прошлый раз, когда я был здесь, Блейз придумал историю о том, что мы встречаемся, и я не знал, что ты наложила заклинание склеивания, чтобы справиться с твоей травмой. Мы должны придерживаться этого, чтобы объяснить мои чувства и то, что тебя нашёл я, хотя ты можешь прикончить меня, если расскажешь им правду обо всём, и я уверю их, что я снова снял связь. Если мы скажем правду об артефакте, нас обоих могут исключить. — Конечно. — согласилась девушка. — Но ты не опустишь имя моего отца? — Нет. Долгое время Драко просто смотрел на неё. Его глаза выражали мольбу и отчаяние. Но в конце концов он понял, что она не передумает. Затем парень внезапно встал, его лицо перестало что-либо выражать. — Ты наказываешь меня за последний месяц? Так тому и быть. Я скажу им. В любом случае, не похоже, что я когда-нибудь верну свою семью. Прежде чем Гермиона успела что-то сказать, слизеринец развернулся и ушёл.

***

Друзья — это её благословение, напомнила себе Гермиона. Они реально заслужили это объяснение, которого терпеливо ждали последний месяц. Какое имело значение то, что она чувствовала себя такой уставшей и предпочла бы забыть всё, что случилось? Она откинулась на мягкую подушку дивана в их Общей Гостиной, с облегчением рассказав всю историю. Ну, во всяком случае, большую часть. Она опустила некоторые детали, такие как последняя сделка с поцелуем, которая освободила её пораньше, и тот факт, что Драко сказал ей, что он носит Метку. Им не стоит знать такие детали. Гриффиндорка смотрела на своих друзей, переваривающих то, что происходило прямо у них под носом. Джинни вовсе не смотрела на неё. Они не виделись с тех пор, как Гермиона услышала откровения Забини. Её смущение было на том уровне, который Гермионе было трудно понять, но с другой стороны, она не пыталась поставить себя на место Джинни. Гарри выглядел злым, да и Рон хмурился; это как раз та реакция, которую и следовало ожидать. Теперь ей придется потратить время и энергию, которых у неё не было, на то, чтобы убедить их не идти за Малфоем. Здорово. — Я должен был знать, — прорычал Гарри. — Этот скользкий мерзавец. Конечно, он ухватился за шанс унизить тебя, мы знали это. Мы подозревали, что у него есть что-то на тебя, но мы думали, что это шантаж, а не настоящее рабское устройство. — Ты не знал, — Джинни успокоила его. — Я даже заметила браслет и сочла странным, что Гермиона носит что-то настолько дорогое так небрежно, но я ничего не сказала. Значит, всë это время он просто дëргал тебя за ниточки и тем самым давил на нас? — Рон посмотрел на Гермиону, его хмурый взгляд стал более глубоким, а глаза показали и облегчение, и смятение. — Что-то вроде того. Но это повлияло на него так же, как и на меня, если не больше. Как я уже сказала, он не мог продолжать в том же духе, и потом он даже защитил меня от других слизеринец. — Конечно, защитил! — Гарри выглядел так, как будто с трудом подавлял свою ярость. — Он знал, что если с тобой что-то случится, ему придёт конец. Он заботился о себе. — Всё было не так уж ужасно, Гарри. Большую часть времени он просто хотел компанию. Знаешь, быть им в этом году не так-то просто. Явное преуменьшение. — Ты говоришь так, как будто мне не наплевать. Он сам виноват. — О, тебе-то легко говорить. На самом деле, это довольно легко для всех нас. — Гермиона быстро раздражалась. — Что, ëбанный рот, это должно означать? — Ты — Мальчик-Который-Выжил. Все готовили тебя быть героем с тех пор, как ты вошëл в этот мир. Рон и Джинни воспитывались «предателями крови», членами Ордена. А я, я магглорожденная. Нам никогда не приходилось выбирать сторону, мы были рождены на ней. Ну, то же самое и с Драко, только он вырос по другую сторону забора, а теперь он пытается перепрыгнуть через него, несмотря на своё воспитание и… обстоятельства, но никто не даёт ему передышки. Его старые друзья почти отвернулись от него, и никто из «хороших» парней не хочет иметь с ним ничего общего из-за того, кем он был раньше. Единственные, кто не осуждает его, это Нотт и Забини, и это потому, что они в значительной степени стараются оставаться нейтральными в войне, несмотря на то, что Забини тоже фанатичный придурок. Наступила короткая пауза, во время которой Гермиона пыталась отдышаться. Потом Рон прервал её. — У каждого есть выбор, Гермиона. Никто не обещал, что его будет легко сделать. — Малфой даже не смог его сделать, , — холодно сказал Гарри. — Он поставил перед собой задачу, не справился с ней и выбрал выживание. Он никогда не говорил, что хочет сражаться за нашу сторону или противостоять Волан-де-Морту и старым предрассудкам. Он никогда не выказывал раскаяния. Он просто прячется за Орденом, пока не исчезнет угроза для его собственной шкуры. — Он пытается, — прошипела Гермиона. — Такие изменения не делаются в одночасье! — Почему ты его защищаешь? — Джинни взглянула на неё, но потом, кажется, обратилась к собственному колену. — Может, он и не был таким ужасным всё время, но он совершал ужасные поступки. — Я не говорю, что он мой новый лучший друг или, ну, вообще, друг, но он заслуживает шанса, как и все остальные. — Другими словами, нам не разрешается преподать ему урок, — заключил Рон сухо. Гермиона покачала головой. — Не надо. Он уже получил его. К собственному удивлению девушки, она действительно верила, что он реально вынес урок из всего произошедшего.