Браслет

Уже поздно. Ему нужно идти спать. Ему нужно что-то делать. Хотя он этого не хотел. Вместо этого Драко просто сидел один в своей гостиной и смотрел в никуда. Эти выходные войдут в историю как худшие. Во-первых, он чуть не изнасиловал девушку, которая ему небезразлична, потеряв возможность достичь какого-либо прогресса в их отношениях, и заставив Гермиону ненавидеть его до такой степени, что он мог только надеяться, что сможет хоть немного исправить совершённые ошибки, избегая её изо всех сил. Драко не хотел держаться от гриффиндорки подальше. Он хотел показать ей, что может быть чем-то большим, чем она думала. Но он видел в её глазах, что она ​​не собирается ему верить. Она никогда не захочет его так, как он хочет её. Но сегодня он принял её решение и предал своего отца, свою собственную кровь. Конечно, он мог ничего не сообщать ей, ведь она не была в сознании, не знала деталей. Рассказывая девушке правду, он доверил ей решение, и она сделала это. Он надеялся, что она проявит к нему милосердие и позволит секрету остаться между ними, но с какой стати ей так поступать? У неё не было причин не ненавидеть каждого Малфоя, не было причины заботиться о том, вернёт ли он когда-нибудь свою семью. Его глаза горели. Верность и честь семьи были заложены в него до того, как он смог ходить, и сегодня он предал то, что от него осталось. Даже если Люциус когда-нибудь будет свободен, Драко не сможет жить с ним под одной крышей после этого.Он был настоящим предателем сейчас. Когда он расскажет об этом своей матери, она может тоже уйти от него, либо переехать жить к мужу, либо испытать отвращение к предательству своего сына. Есть вероятность, что он останется один, без денег, и вместо того, чтобы переживать об этом, он тоскует по девушке, которая не имеет к нему никакого отношения. Слизеринец сомневался, что Гермиона даже подозревала, какую жертву он принёс, уважая её желания и будучи абсолютно честным с Дамблдором в отношении произошедшего. Для неё всё было черным по белому, правильно и неправильно. У неё были такие сильные принципы. Он сомневался, что она когда-нибудь пожертвует справедливостью ради любви. Не то, что он. Он знал, что его отец совершил много предосудительных поступков, но Люциус Малфой был не просто суммой этих действий; он был любящим и снисходительным отцом… которого только что предал его единственный сын. Чувствуя всю силу своей вины, Драко сжал челюсть, желая не поддаваться горю. Ему было всё равно, понимает она это или нет, признаёт она это или нет, но что касается его, он просто исправил все свои ошибки. Возможно, её не слишком заботит его семья, но он заботится о ней. Парень яростно ударил ногой по кофейному столику, отбросив его на несколько футов, и закрыл лицо руками. Гермиона никогда не будет считать их равными, независимо от того, что он сделает. На самом деле она не ненавидела его, он знал это, но это потому, что она не считала его достаточно важным, чтобы ненавидеть Черт, даже если бы он хотел сделать больше, ему было бы нечем пожертвовать. И теперь внутри Драко зияла дыра, которую он не знал, как заполнить. Без девушки слизеринец не знал, что делать. Осознание, что он только что разоблачил свою семью, увеличило дыру. Он был один, он был одинок, и он был напуган. Возможно, будет лучше, если Темный Лорд доберётся до него. По крайней мере, тогда всё будет кончено. Парень больше чувствовал, чем слышал, как кто-то входит и садится. В течение нескольких долгих мгновений он не поднимал глаза и не признавал присутствия, но когда тишина растянулась, он решил, что ему лучше увидеть, кто вторгся в его скорбь, не заявив о себе. Он посмотрел вверх. Блейз. Конечно. — Как прошло твоё свидание? — поинтересовался Драко, стараясь говорить нормально, но вместо этого достиг ужасно хриплой ноты. Блейз пожал плечами, делая вид, что ничего не заметил. — На самом деле не так уж и хорошо. Она достаточно милая девушка, но когда до этого дошло, я просто не смог… — его голос слегка дрогнул. Драко не был уверен, что хочет знать, на что оказался не способен Блейз. — Дай себе время, приятель. Ты можешь не торопиться. Рот Блейза сжался в мрачную линию. — Я даже не смог поцеловать её. Я чувствовал, что изменяю. Трейси всегда говорила, что я никогда не смогу быть верным одной девушке, и я чувствовал, что докажу её правоту, и что она никогда не поверит мне, если я сделаю это. Я дурак. Она уже не доверяет мне и никогда не будет. Но я просто не смог сделать это. Забавно, как они отличались, подумал Драко. Он бы никогда не пошёл на свидание. — Я не думаю, что ты дурак, — сказал он. — Я бы считал тебя дураком, если бы ты это сделал. Некоторые вещи просто не стоят того. — Ну, это стоило того. — Блейз неопределённо улыбнулся. — Что ты имеешь в виду? — Наткнулся на Трейси и её парня. Видел бы ты выражение лица Трейси, когда она поняла, что я не один… Она излучала ярость. Она тоже не очень хорошо это скрывала. Трейси бы не злилась, если бы была равнодушна, верно? Она может ненавидеть меня и думать, что я фанатик и развратник, но она всё ещё чувствует что-то ко мне. Драко не был уверен. Он плохо разбирался в таких вещах. — Я рад, — сказал он. Блейз взглянул на него. — Я слышал о том, что случилось с тобой сегодня. Есть ли шанс, что Грейнджер проявила благодарность, что ты спас её? Похоже, Блейз не знал всей истории. Вероятно, друг никогда не узнает, если сам Драко не расскажет ему. Драко не планировал говорить ему прямо сейчас, а просто бросил на него ответный взгляд. Будет достаточно времени, чтобы сообщить Блейзу, что он предал свою семью… Блейз вздохнул с раздражением. — Она упрямая, неблагодарная и мегера. Она даже не красавица. Я не понимаю твоего увлечения ею. Это заставило Драко взглянуть на него в негодовании. — Звучит очень похоже на описание Трейси для меня. — Грейнджер и в помëтки не годится Трейси. — О, пожалуйста. Трейси утверждала, что она была влюблена в тебя, а потом она ушла, когда ты впервые сказал что-то, что ей не понравилось. Она даже не позаботилась о том, чтобы остаться и заставить тебя заплатить за это и в конце концов простить тебя. Не говоря уже о том, что её внешность настолько невзрачна, что я даже забываю, что она существует, когда ты не напоминаешь мне. Челюсть Блейза сжалась, руки сжимали подлокотники кресла, а глаза яростно засверкали. — Ты зашёл слишком далеко, Драко, — сказал он убивающим голосом. — Я советую тебе заткнуться. Драко откинулся назад, получая странное чувство удовлетворения от подначивания Блейза. — Ты начал это, — он чувствовал, что нужно обязательно на это указать. — И я же закончу, если ты не закроешь свой рот, — прорычал Блейз. — Тебе повезëт, если ты найдёшь кого-то наполовину столь же хорошего, как Трейси, того, кто действительно позаботится о тебе. Драко очень хотел найти кого-нибудь, кто сможет заставить его чувствовать что-то, как заставила кое-какая равнодушная магглорождённая девица, кого-нибудь, кто не отвергнет его. -Ты прав, — согласился он. — По крайней мере, такая девушка была у тебя, и есть надежда, что снова будет. Это вовсе не несбыточная мечта. Лицо Блейза смягчилось. — Так о чём ты мечтаешь? — полюбопытствовал друг. Драко пожал плечами. Он поделился на сегодня достаточно и поэтому не собирался рассказывать Блейзу, насколько просты были его фантазии. Например, о поцелуе или прикосновении, или улыбке. Слизеринец знал, что в реальности он не может быть с Гермионой, так что он вряд ли познает, какого это заниматься с ней любовью. Прошлая ночь, вероятно, могла бы стать лучшим опытом в его жизни, если бы не тот факт, что он невольно заставил девушку. Но всё же… Даже зная, что гриффиндорка на самом деле не желала этого, он не мог перестать думать об этом, воображая разные исходы, в том числе и гораздо более приятные. Ему становилось плохо от этих мыслей, но он не мог остановиться. — Знаешь, — заметил Блейз, — Было время, когда ты орал и ревел о том, что у тебя на уме. Меньше месяца назад. Драко вздохнул и покачал головой. — Эти мысли бесят. И они слишком личные. — Но ты больше не болтаешь и не радуешься. — Что? — удивился Драко. — Ты скучаешь по этому? Вообще-то, в последнее время у меня на уме более важные вещи. Губы Блейза растянулись в самодовольной ухмылке. — Мы оба жалкие. Мы, наверное, лучшие парни в этой жалкой школе, и мы выбрали двух девушек, которые не хотят нас. — Не хочу тебя расстраивать, но я уверен, что существует больше двух девушкек, не желающих нас. Точнее любая, у кого есть мозги. Блейз покачал головой. — Суть в том, что лучше делать, чем не делать. Так что проще выбрать 'делать', чем 'не делать'. — Девушки и не делают. — Что? — Ничего. Блейз сузил свои глаза в раздражении. — Ты не воспринимаешь меня всерьёз. — С чего ты взял? Когда Блейз взглянул, Драко не смог удержать свой вид невинности и улыбнулся. Быть вместе и ссориться определенно лучше, чем не общаться вовсе.

***

Гермиона проснулась воскресным утром с ощущением, будто она что-то забыла. Мысленно девушка прокрутила всё, что должна была сделать: домашние задания выполнены и обещания, данные друзьям, сдержанны. Вроде бы всё сделано. В раздражении она потëрла запястье, и… обнаружила пустоту. Браслет. Он изчез. Конечно, он исчез. И Гермиона почувствовала радость. Слизеринец наконец снял его с неё накануне, и сегодня ей не придется бежать в темницу в неурочные часы, следуя его прихоти. Она могла даже спокойно принять душ в любое время, не боясь, что её вызовут. Интересно, как можно быть благодарной за такие маленькие повседневные вещи. Гриффиндорка спустилась к завтраку не столько потому, что была голодна, сколько потому, что надеялась встретиться с Тео. Он держал дистанцию ​​во время последней недели пари, и у неё возникло ощущение, что, возможно, несмотря на его намëки, когда она поцеловала его, чтобы доказать свою точку зрения, он злился на неё. Ничего не поделать, если он злился, и, даже если бы он не злился, он разозлится, как только она расскажет ему, что случилось. Однако более важным, чем всё это, был тот факт, что он — Главный Староста мальчиков, и Патил — Заместитель Главной Старосты девочек покрывали её, пока она взяла небольшой 'отпуск', чтобы побыть чьей-то рабыней. Она не могла с чистой совестью позволить этому продолжаться, теперь, когда она снова полностью свободна. Не без отказа от своей должности, а она совсем не хотела этого делать. Гермиона заметила Тео, когда тот выходил из Большого зала, и окликнула его, ускоряя шаг, чтобы наверстать упущенное. Парень остановился, ожидая её, выглядя вежливо любопытным. Его так сложно понять. Недавно он поцеловал её так, как будто ничего не имело значения, а на следующий день — ну, технически через три дня — он смотрел на неё с вежливой отрешëнностью, как будто у них почти не было никаких близких отношений. — Гермиона, — слизеринец слегка кивнул, как бы признавая её присутствие. Он уже знал? Или, может быть, просто решил, что она больше не стоит неприятностей… — Тео, — пробормотала девушка, колеблясь, прежде чем она заставила свой голос быть более твёрдым и весёлым. — Если ты свободен, я бы хотела поговорить о том, что вы с Падмой делали и что взять на себя. Он кивнул. — Конечно. Но не проще ли подождать, пока Драко не освободит тебя? Итак, Теодор Нотт кое-чего не знал. Она нашла это странным успокаивающим. — Он уже отпустил, — сказала гриффиндорка, подняв рукав, чтобы продемонстрировать. — Вчера. Тео смотрел на обнаженную руку несколько секунд. — Я вижу, — ответил он, как будто ничего не видел. — И он сделал это без всякой причины? Гермиона не смогла сдержать румянец, который появился на её щеках. — У него могли быть скрытые мотивы, — произнесла она, — Но результат таков: я свободна и могу вернуться к своим обязанности. — Да. — Тео казался рассеянным, как будто мыслями он был где-то совсем в другом месте. Как же это раздражает. Почему бы ему не порадоваться за неё? — Конечно. Тогда пойдем в кабинет и во всём разберёмся.

***

— Драко! Я искал тебя! Драко поморщился. Сегодня он не очень хорошо себя чувствовал и отсиживался в своей комнате, но в полдень голод стал проблемой, и он выскользнул, чтобы исправить это. Парень почти вернулся в свою комнату, когда Тео остановил его. Последние несколько дней он так успешно избегал Тео, что даже не думал о возможности столкнуться с ним сейчас. Если бы Драко знал, он бы остался в своей комнате. — Что такое? — со вздохом спросил он, не в настроении притворяться, будто хочет поговорить с ним. — Ты отпустил еë. — констатация факта. — Очень проницательно с твоей стороны, Тео. Теперь иди и отпразднуй с ней. — Драко продолжил идти. — Почему? — спросил Тео, заставляя Драко снова остановиться. — Не твоё дело. — Он ненадолго задумался, что Тео скажет, если узнает о сделке. Он, вероятно, сделает правильный вывод: Драко был жалок, и Гермиона просто сделала то, что должна была, чтобы освободиться от него. Тео сделал несколько шагов к нему. — Я знаю, тебе не понравилось то, что я сказал тебе, и я сожалею об этом. Я, возможно, был слишком резок. Но ты не скажешь мне? Драко отвёл взгляд. — Спроси её. Посмотрим, скажет ли она тебе. Губы Тео немного сжались. — Я бы так и поступил во время нашей встречи, если бы не стойкое ощущение, что это может привести к напряжению между мной и Гермионой. Между мной и тобой же едва ли может быть больше напряжения, так что мне почти нечего терять. Разве это не было преуменьшением? — Я не собираюсь говорить тебе. Просто не вини её за желание купить ей свободу. — Как я и подозревал, тогда, — пробормотал Тео. — Это всё меняет. — Ничего не меняет, — резко произнёс Драко. — Не играй с ней. Она твоя, такая же, как три дня назад, такая же, как и три недели назад. Не нужно отказываться от неё, оказывая тем самым мне услугу. Дай ей то, что она хочет. Не в состоянии оставаться рядом с Тео ни на секунду, Драко повернулся к нему спиной и вслепую вернулся в свою комнату.