Браслет

Все было иначе, потому что Гермионе больше не нужно было носить браслет, но, конечно, никто этого не знал. Все вели себя так, будто каждый день такой же, как раньше. Никто ничего не знал ни о споре, ни о браслете, ни о безумных последствиях, вытекающих из всего этого. Все, что ученики знали, это то, что на неё напали во время выходных в Хогсмиде, и Драко Малфой был тем, кто её спас. После этого, по их мнению, ничего не изменилось. Никто горячо не обсуждал это происшествие. Видимо, все привыкли к такому порядку вещей. Гермиона впервые заметила взгляды и тонкие последствия того, что, хотя они, возможно, и не верили первоначальным слухам, которые распространял Драко, они думали, что между ними что-то есть сейчас. Конечно, это было нелепо. Не говоря уже о том, что это никого не касалось. Удивительным, однако, было то, как все, казалось… забили на на эти самые «отношения». Даже слизеринцы больше не смеялись над ней, а просто игнорировали её существование. Самое смешное, что никто, казалось, не заметил, что даже Драко держался на расстоянии, разрушая все их предположения. Но с другой стороны, Драко держался на расстоянии от всех. Забини остался рядом с ним, но Драко едва разговаривал даже с ним. Он выглядел уставшим и бледным, и Гермионе показалось, что она увидела, как его рука задрожала, когда он попытался сделать какие-то записи. Он разочарованно закрыл глаза, и Забини наклонился, чтобы что-то сказать ему. Остаток дня только Забини делал записи, а Драко смотрел на свой пустой пергамент. Похоже, Малфой заболевает. И во время обеда он не ел, несмотря на то, что Забини, очевидно, пытался быть несносным от делать нечего. Драко, известный своей вспыльчивостью и раздражительностью, тупо пялился на своего друга, вместо того, чтобы реагировать. Это волновало бы всех, кому не всё равно. К счастью, Гермионе было всё равно. Паркинсон, однако, выглядела растерянной и взволнованной и постоянно смотрела на Забини, который лишь качал головой. Малфой, кажется, совсем не замечал своих друзей. Он был слишком занят тем, чтобы смотреть на что-то конкретное. Гермиона раздражëнно нахмурилась и отвернулась от слизеринцев. Ей было всё равно.

***

— Ты идёшь на ужин? — Я не голоден. — Когда ты в последний раз ел? — Очевидно, когда был голоден в последний раз. Блейз редко вторгался в личное пространство Драко, то есть в его комнату, но сегодня он сделал исключение. Драко знал, что Блейз просто волновался, и он ценил заботу своего друга. Он реально ценил. Он просто хотел, чтобы тот перестал ворчать на него. Драко не нужно было нытьё; ему просто нужно было немного тишины и покоя. Немного сна тоже не помешало бы. Ему просто нужно было понять, как не думать так много. Как не хотеть так много. — Ты не Крэбб. У тебя нет такой массы, чтобы морить себя голодом. Ах, Крэбб. Он бы никогда не стал так беспокоить Драко. Эх, были ж времена. — Я вряд ли буду голодать, Блейз. — Тео спрашивал о тебе. Он говорит, что ты отказываешься говорить с ним. — Скажи ему, что я ушёл, чтобы выполнить приказ Сам-Знаешь-Кого, так что увидимся через несколько месяцев, когда я вернусь. — Совсем смешно, Драко. Ты, очевидно, болен, а Тео просто беспокоится о тебе. Тебе стоит сходить Помфри. Драко покачал головой. — Она не сможет помочь мне, и я не хочу заботы Тео. Он не должен тратить время на меня. У него есть… дела получше. — он отвёл взгляд, очень стараясь не думать об этих делах. — Что, ты имеешь в виду: дела Старосты мальчиков и необычного распространителя знаний? — Что-то в этом роде. — Или ты имеешь в виду поцелуи с Грейнджер? Драко поджал губы, благодарный за черную дыру в сердце, которая поглощала любую реакцию на подобное. — Ты пропустишь ужин, если не уйдëшь сейчас. — Ты не можешь просто отвернуться от него, потому что она хочет его больше, чем тебя. Это не его вина. Что если бы всё было наоборот? Не дай какой-то девушке разрушить дружбу. — Ты не знаешь всего, Блейз. Я не хочу видеть его или разговаривать с ним. Я не хочу, чтобы он видел меня таким. Я не хочу, чтобы он причинял ей больше боли, потому что он думает, что так мне будет больнее. И, конечно, мне не нужно, чтобы он напоминал мне, что победил без боя. Блейз усмехнулся, его темные глаза блестели от раздражения. — Если он выиграл без боя, то только потому, что ты никогда не сопротивлялся. Но хорошо. Панси тоже спрашивал о тебе. — он скрестил руки в ожидании ответа Драко. — Панси? Почему? Замешательство. Вот, что чувствовал Драко. Он не разговаривал с Панси около двух недель, с тех пор, как она пыталась снять браслет Гермионы через три недели после пари, и этот разговор он предпочел бы забыть. Блейз закатил глаза. — Она беспокоится о тебе, тупица. — Почему? — Совершенно очевидно, что ты не в порядке, приятель. Панси не слепая. — Это должно сделать её счастливой после того, как я с ней обошëлся. Не пора ли ей отомстить? На самом деле, если подумать, тот факт, что у него до сих пор всё части тела были на месте, являлся чудом. Панси явно не из тех, кто грациозно принимал поражение. — Знаешь, я не могу не согласиться, но это не делает её счастливой. Она всё ещё заботится о тебе. — Как глупо. — произнёс Драко спокойно, но он не мог не испугаться, что она всё равно будет заботиться о нём после всего, что он сказал и сделал с ней. Парень не был уверен, что заслуживает такой преданности. Блейз посмотрел на него так, будто глупый тут Драко. — Значит, ты собираешься и от неё отгородиться? — Нет… -Драко вздохнул. Конечно, он не сьанет. — Я поговорю с ней. Только не сейчас. Я устал. — Хорошо, но я говорю ей, что ты не будешь есть, так что жди посетительницу сегодня вечером. Драко застонал, но Блейз уже ушел.

***

Было страшно, насколько нормальным стал мир. Каждый день всё было абсолютно одинаково. Кроме Малфоя. Во вторник тот выглядел ещё хуже, чем в понедельник, а в среду он даже не появился на занятиях. В четверг он снова отсутствовал. Когда и в пятницу он не появился, Гермиона решила загнать Забини в угол и узнать, что происходит. Насколько ей известно, Драко не лежал в больничном крыле, а просто… Отсутствовал на занятиях и не ел. После Заклинаний ей удалось последовать за Забини, пока они не оказались достаточно далеко от всех, чтобы они смогли говорить. — Забини! — Наконец-то, заговорила. Я думал, ты собираешься следовать за мной до самых Подземелий, Грейнджер… Гермиона покраснела и нахмурилась на надменного придурка, с которым ей придётся поговорить. — Я хочу знать, что происходит. — Ещё б ты не хотела. К сожалению, я не собираюсь рассказывать тебе. — Почему он пропускает занятия и приёмы пиши? — О, неужели ты заметила это? Я уверен, что он это оценит. — Забини повернулся, чтобы уйти. — Забини! — гриффиндорка хотела произнести требовательно, но, к ее великому огорчению, прозвучало как-то умоляющее. Забини в самом деле остановился. — Забудь, Грейнджер. Он не хочет, чтобы ты знала. Она нахмурилась. — Почему бы и нет? Какое это имеет значение? — Возможно, потому что ты всегда вмешиваешься. Ему сейчас не нужно твоё вмешательство. Ему нужно, чтобы ты оставила его в покое. — Драко болен? Парень колебался. — Всё пройдет. Не беспокойся. — Это из-за браслета? Он сказал, что будут последствия. — Хватит вопросов! Я не могу сказать тебе. Поговори с ним сама, если правда хочешь знать. — Но… — Хотя нет, Грейнджер. Держись подальше от него. Забини всё-таки ушёл. Ëжки-матрошки. Что теперь? Она больше ни с кем не могла поговорить, кто мог бы что-то знать. или… может быть… Кто знает всё, что происходит, и, по-видимому, не может держать язык за зубами, когда его допрашивают надоедливые магглорождённые ведьмы?

***

— Почему ты думаешь, что я знаю? — Тео закрыл глаза, и невозможно было сказать, что он чувствовал, когда его спросили о состоянии Драко. — Ты знаешь почти всё! — настаивала Гермиона. — И разве он не твой друг? — Он ничего мне не говорит. — Никто не должен тебе что-либо говорить, чтобы ты знал. Пожалуйста, просто скажи мне, что ты знаешь. — Что я знаю? — его губы иронично изогнулись. — Я знаю, что он не выходил из своей комнаты в течение нескольких дней. Я знаю, что он не хочет видеть мадам Помфри. Я знаю, что он позволяет только Блейзу и Панси присутствовать в его комнате. — Панси? Нотт медленно кивнул. — Да, Панси. Я знаю, что мне пришлось соврать Слизнорту, чтобы он не спустился вниз, чтобы проверить его своенравное поведение. Я знаю, что есть… звуки… — Звуки? — Как будто он испытывает сильную боль или, по меньшей мере, ему снятся кошмары. Две ночи он кричал так громко, что это разбудило и меня, и Блейза. К счастью, другие комнаты расположены дальше. Я пошёл проверить его, но, опять же, он не разрешил мне войти. В третью ночь… вчера… — Тео снова он колебался. — Что произошло? — глаза Гермионы расширились, когда она вообразила всевозможные ужасы. — Ничего. То есть… Панси переехала в комнату Драко. Кажется, это его успокоило. Рот Гермионы открылся. Этого она не ожидала. — Я знаю, что, вероятно, не должен допускать подобного, но это особый случай, не правда ли? Вряд ли там происходит что-то помимо ухода за больным. Я буду признателен, если ты не пойдёшь и не сообщишь об этом. — Конечно, — про шептала она, чувствуя себя совершенно сбитой с толку. — Что-нибудь ещё? Тео пожал плечами. — Как я уже сказал, присутствие Панси, кажется, успокаивает его, поэтому, может быть, всё уже не так уж и плохо. Но если он не будет в понедельник на уроке, у него могут возникнуть какие-нибудь реальные проблемы. Я думаю, что он отказывается видеть мадам Помфри, чтобы защитить тебя. Скорее всего, по его мнению, лучше он сам столкнется с исключением, учитывая все проблемы, которые у него уже есть. — Так ты тоже думаешь, что это всё из-за браслета? — Я не вижу другого объяснения. Кажется, его разум стал опасно зависим. Гермиона кивнула, соглашаясь. Драко сказал, что это вызывает привыкание. Он говорил о пустоте. Она просто не думала, что он имел в виду это буквально. — Мне нужно поговорить с Дамблдором. — Ты не можешь. Вас обоих могут исключить. Он не захочет этого. — Нет, я могу объяснить ему… — Что вы играли с очень опасными и крайне нелегальными магическими украшениями, которые превратили тебя в рабыню, а Драко — в эмоционального наркомана? Ты никому не сделаешь одолжений. — Нет. Дамблдор уже знает кое-что о связи, которая теперь разорвана. Мы должны были придумать объяснение во время… других инцидентов. Но он не знает о кольце и браслете. — Ты не можешь лгать Дамблдору, Гермиона. — Конечно могу. — Нет, ты не можешь. Он знает, когда ему лгут. Она покачала головой. — Я знаю его методы. Хитрость в том, чтобы оставаться достаточно близко к истине, чтобы она не имела значения. Тео выглядел недовольным из-за неё. — Если он будет достаточно здоров, чтобы прийти на занятия в понедельник, то они, вероятно, закроют на его пропуски глаза, и никто ничего не узнает. Зачем рисковать? — Ты действительно думаешь, что он будет в порядке к понедельнику? — спросила она мягко. Тео не ответил, и это само по себе сказалт о многом. Гермиона кивнула и пошла узнать, сможет ли Дамблдор принять её.

***

Драко задыхался, пытаясь стряхнуть тьму и боль. Как же нелегко вырваться оттуда. — Нет… — он простонал. — Нет, оставьте меня в покое. — Шшш, — прощебетал кто-то. — Всё в порядке, ты в безопасности. Кровать прогнулась, когда кто-то лёг рядом с ним, держа его и гладя. Гермиона. Нет, он знал, что это была не она. Бесчисленное количество раз это была не она. И всё же он хотел притвориться, притянуть ее ближе, воображая локоны вместо шелковистых прямых волос, и поцеловал её. Она не сопротивлялась, а просто предложила ему утешение. Она всегда предлагала ему утешение. Он прервал поцелуй, и она нежно поцеловала его в лоб, держа его так, как будто он был ребенком. — Гермиона? — Всё в порядке. Она в порядке. Просто спи, — прошептала Панси. Он обидел её, назвав Гермионой. Он знал это. Он хотел бы объяснить. — Я скучаю по ней. Парень вздрогнул, внезапно почувствовав холод, но затем она прижала его ближе. — Я знаю, что любишь. Но ты не хочешь, чтобы она видела тебя таким, помнишь? Драко помнил. Она, наверное, все равно не захотела бы прийти. Он почувствовал, как его грудь сжимается и его глаза горят при напоминании. — Я просто скучаю по ней, — прошептал он. — Я знаю. — Панси нежно поцеловала его в щеку и убрала прядь волос, падающих в его глаза. — Не оставляй меня. — Не оставлю. Он медленно расслабился и позволил тьме снова забрать его.

***

Гермиона чувствовала беспокойство и раздражение и наконец нашла убежище в библиотеке. Малфой опять пропустил занятия и еду, и никто ей ничего не говорил. Она сделала всё, что могла, как и Тео. Остальное зависело от тех, кому Малфой позволял помочь ему. Например, Панси Паркинсон. Она заставила себя проигнорировать эту часть. Ладно, ей не понравилась Панси, мягко говоря, но если она помогала Малфою преодолеть его глупую навязчивую зависимость, кто такая Гермиона, чтобы вмешаться? Это было так неприятно. В довершение ко всему, неважно, что она сказала Тео, неважно, что она знала — если честно, очень мало — Окклюменция, которую она знала, не важно, что она не соврала, она не была полностью уверена, как прошла ее встреча с Дамблдором. Она должна была напомнить себе, что старый волшебник был всего лишь человеком и, таким образом, ошибался. Тем не менее, он был таким грозным, и эти глаза, казалось, слишком много видели. Но Драко будет предоставлено время для восстановления. Она, по крайней мере, получила это. А после его попросят объяснить. Девушка просто надеялась, что сможет сначала поговорить с ним, дать ему необходимые инструкции и убедиться, что он знает, что сказать. Она решила использовать свой статус, чтобы просто пройти к нему в комнату и потребовать, чтобы её впустили, но в конце концов у нее не хватило смелости на это. Кроме того, если бы он действительно был так болен, он не смог бы обратить внимание на её инструкции. Она просто надеялась, что если они окажутся в худшем положении, выяснение всех обстоятельств затянется надолго, так что ЖАБА будут сданы. Если у них будут ЖАБА, никто не сможет их отменить, не так ли? Сама идея заставила кровь Гермионы похолодеть. Ей нужны были ее ЖАБА. Ей нужна высшие баллы. Ей нужна квалификация. Она не могла позволить себе отчисление, потому что позволила Малфою заставить ее надеть дурацкое, незаконное украшение. Типичный Малфой. Он являлся проблемой, которая продолжала расширяться. Ладно, это может быть немного нечестно. Он, безусловно, столкнется с худшим. В конце концов, вряд ли её исключат. Её послужной список был слишком незапятнанным до этого. С другой стороны, Драко вообще-то впустил Пожирателей смерти в школу в прошлом году, которая только по счастливой случайности, а точнее благодаря зелью удачи, никого не убила. Если этого было недостаточно, он недавно стал свидетелем того, как его отец напал на ученицк и отпустил его, не вызвав помощи, а теперь… Добавим, что он намеренно поработил одногруппницу. Кроме того, он ужасно отставал в учебе и изо всех сил боролся, чтобы не отставать, не говоря уже о последних прогулах. Если бы ей было не всё равно, она бы очень волновалась за него. Реально волновалась бы. Хорошо, что ей всё равно.