Браслет

Итак, вот как дела обстояли сейчас: Тео снова стал далёким и недосягаемым, а Драко снова стал абсолютным придурком. Здорово. А Гермиона-то думала: снимешь браслет — и всё наладится! Гермиона всё же хотела поговорить с Тео. Чтобы знать, почему он её избегает. Незнание сводило девушку с ума. Если так должно продолжаться до конца года, тогда ладно, но если нет… они просто теряли время. Гриффиндорка решила поймать его в субботу, через две недели после окончания пари, проследив за ним после обеда. Хотя кое-кто оказался быстрее неё. Падма Патил сумела догнать его прямо у подножия лестницы на второй этаж и теперь оживлённо разговаривала с ним о чём-то. Гермиона остановилась в замешательстве. Обычно Тео не особо разговаривал с кем-то, но она предположила, что он работал в тесном контакте с Падмой в течение месяца или около того. Девушка сомневалась, стоит ли их прерывать, поэтому она немного задержалась, ожидая окончания их разговора. Пока она наблюдала, Тео одарил Падму одной из своих редких искренних улыбок, и хотя она знала, что это абсолютно ничего не значит, это полностью устранило желание Гермионы поговорить с ним прямо сейчас. Вместо этого она повернулась, чтобы посидеть с друзьями ещё несколько минут. Позади себя она обнаружила Малфоя, мрачно взирающего на неё и на пару перед ней, и, вероятно, делающего свои собственные выводы, которые, по-видимому, ему совсем не понравились. Она ничего не поняла. Если бы на самом деле что-то между Тео и Падмой происходило, то его желание исполнилось, и она больше не находилась бы рядом со слизеринцами, а если бы не происходило… ну, тогда ничего не изменилось. В любом случае у Драко не было причины выглядеть так, будто он хотел убить. Тео. Когда она проходила мимо него, он застал её врасплох. — Они просто разговаривают. — Я знаю, — ответила она, едва глядя на него, не останавливаясь на пути к Большому Залу.

***

Драко не верил, что когда-либо за всю свою жизнь был так зол на кого-либо. Что, черт возьми, делал Тео? Он не должен игнорировать Грейнджер и вместо этого разговаривать с Патил больше, чем он когда-либо говорил с кем-либо ещё. Изумлëнный взгляд на лице Грейнджер, за которым последовали растерянность и неуверенность, заставили Драко захотеть надавать пиздюлей своему бывшему другу. Он не должен причинять ей боль. Драко ведь дал понять, что хочет, чтобы Тео встречался с Гермионой, если Драко не смог. Тео не может просто бросить её. Если он, конечно, хочет жить. Пусть Тео просто разговаривал, что Драко и пытался сказать Грейнджер, когда та возвращалась, но если бы Тео не отвергал её так часто в последнее время — о, да, Драко заметил, ведь он не мог не обращать внимания на то, что происходит между этими двумя — она ​​бы сейчас не сомневалась в нём. А она правда сомневалась, Драко мог сказать, что она сомневалась. Он предположил, что ей может быть даже больнее, чем она показывала. Влияние браслета было всё ещё достаточно сильным, так что простое подозрение на боль заставило его захотеть оторвать руки Тео и избить его до смерти. — Тео, — прорычал он, подойдя достаточно близко, чтобы поговорить с ним. Тео поднял взгляд на подошедшего. — Я поговорю с тобой позже, Падма, — сказал он. Падма. Так вот кто это. Драко посмотрел на девушку, в последний раз улыбнувшуюся Тео, а затем поспешившую прочь. — Какого черта, ты думаешь, ты делаешь? — требовательность поинтересовался блондин. Тео поднял бровь. Полагаю, я разговаривал с заместителем Старосты? — А что насчёт настоящей Главной Старосты девочек? — А что с ней? — спросил Тео спокойно, как всегда, но Драко подумал, что он может чувствовать край растерянности и, возможно, настороженности. — Что Ты делаешь ей больно, — прямо заявил Драко. — Продолжай в том же духе, и никто никогда не найдёт твой труп. Глаза Тео стали излучать холод. — Ты не можешь влезать в наши отношения, Драко. — Ты из-за меня ничего не делал, так? Если ты хоть немного беспокоишься о ней или о том, что я думаю, ты сделаешь что-нибудь. — Ты ставишь меня в невыносимое положение. — Знаешь. — он собрался с духом и сказал Тео то, что он никогда не хотел, чтобы тот знал. Кто-то должен был остановить его, чтобы он не вёл себя как нерешительный мерзавец… Жаль, что это произошло за счет последней гордости Драко. — Да, я ее поцеловал, — выдавил он. — В трёх разных случаях. Однажды она была пьяна и вне состоянии, однажды она ударила меня, и однажды… — парень сглотнул, это было тяжело. — Однажды браслет повлиял на нее, и она подумала, что я пытался изнасиловать её. Она никогда не простит мне этого. Я понимаю, что она не хочет меня, и я понимаю, что это был просто браслет, который творил свою магию, когда… казалось, что она тоже хочет меня, но это магия браслета, которая влияла на нас. Я понял всё, что ты хотел мне объяснить. — Драко начинал заикаться. Было охренительно трудно быть таким честным. — Хватит уже её путать. Я знаю, что вы нравитесь друг другу, так что просто… сделайте это уже, хорошо? Тео теперь выглядел открыто удивленным и обеспокоенным. — Она думала, что ты её изнасилуешь? — Это не важно, Тео! — Драко был раздражëн очевидным отсутствием внимания Тео. — Ты вообще слушаешь? — Я слушаю, — Тео бормотал голосом, который заставил Драко думать, что он услышал больше, чем то, что было сказано. Ну, пусть он услышит чувства Драко. Это не имело значения, всё, что имело значение… Ха, он превращался в какого-то педрилу. — Значит, ты это сделаешь? — Посмотрим, правильно ли я понял… Ты хочешь, чтобы я встречался с девушкой, которую ты хочешь, чтобы ей стало лучше, что, в свою очередь, заставляет тебя чувствовать себя лучше? — Ты говоришь так, будто не хочешь, — пробормотал Драко, игнорируя ту часть о желании. — Я действительно хочу, — заверил его Тео, — но я также хочу, чтобы мы остались друзьями. Ты не был дружелюбным в последнее время, и я могу только догадываться, почему. Драко с удивлением обнаружил, что всё немного сложнее. — Я не могу, — признал он. — Ты можешь быть с ней и жить долго и счастливо, но я не могу находиться рядом, чтобы испытывать это на себе. Я просто не могу. Может быть, когда-нибудь эффект исчезнет, ​​но не сейчас. — А что, если никогда не исчезнет? — Тео спросил. — Что тогда? Горло Драко сжалось, потому что он хотел проглотить, но сухость во рту не давала ему покоя. — Должно исчезнуть, — прошептал он больше для себя, чем для Тео. — По сути, я должен выбрать между девушкой и другом, — предположил Тео. Драко поднял голову в замешательстве. Выбрать? О чём он говорит? Не было выбора, не было настоящего соревнования! Почему ему просто не забрать то, что принадлежит ему? — Я уже сделал выбор за тебя, — сказал он так спокойно, как только мог, прежде чем оставил Тео обдумывать всё.

***

Этот день был одним из лучших у Гермионы за последнее время. Был бунт среди префектов. Не то чтобы префекты совсем не ладили — и это, конечно, хорошо, но они пришли к ней, чтобы Главная Староста помогла разобраться. На самом деле, к ней подошла слизеринка с пятого курса. Как ни странно, но одних слизеринцев раздражало то, что Гермиона слишком часто посещала подземелья, в то время как другие просто привыкли к ней. И поскольку никто никогда не привыкал к Тео, так как он казался пугающим, особенно ученикам младших курсов, то выбрали Гермиону. И она подумала, что могла бы это исправить! Короче, бунт случился из-за того, что некоторые Старосты посчитали, что им отдается предпочтение. Пара префектов из Когтеврана сумели обойти запланированные обходы, и они были настолько умны, что Падма не заметила. По крайней мере, Гермиона надеялась, что её избранный заместитель не заметила. Тем не менее, те, кого поймали на уклонении от обязанностей, теперь будут делать обходы, пока не нагонят всех остальных и плюс ещё несколько штрафных обходов. Она также будет совершать обходы. В конце концов, она тоже была бездельницей слишком долго. Как и Малфой. С мрачным удовлетворением она планировала часто назначать его, предпочтительно на его худшие ночи, те, что после тренировки по Квиддичу перед лекциями, которые он находил наиболее скучными на следующее утро. Конечно с любым партнёром, кроме себя. Эх, какой была жизнь без мелочности? Она отказалась чувствовать себя плохо из-за этого, поскольку он действительно уклонялся от своих обязанностей в последнее время. Итак, с ее головой, полной планов, она вошла в кабинет Старост поздно вечером, даже не заметив, что Тео уже находился там, пока она не прошла половину комнаты. Конечно, это может быть связано с тем, что он не сидел за своим столом, как обычно, а сидел на диване и выглядел слишком (даже для него) задумчивым. — Я разговаривал с Драко, — сказал слизеринец, не поздоровавшись, как только она заметила его. — Ты же не думала, что он тебя изнасилует? — он казался обеспокоенным ответом. Гермиона почувствовала, что очень сильно покраснела. Из-за того, что сама не рассказала ему об этом инциденте в нужный момент. Глядя вниз, но чувствуя его взгляд на себе, она пожала плечами. — Не думаю, — тихо произнесла она. — И я так не думаю, — сказал он, его голос резко повысился. — Это не вяжется с твоими действиями в последнее время. Неужели ты настолько жестока, чтобы позволить ему думать, что ты так думаешь. Почему? Я знаю, что он… что-то сделал с тобой, пока ты носила браслет, за что ты, возможно, хочешь наказать его… но изнасилование? Я не считаю, что он этого заслуживает. Гермиона почувствовала, что начинает злиться и защищаться от внезапного нападения. — Я не знала, что он вообще слушает меня, когда я это говорила, ясно? — ответила она. — Он ничего не сказал мне об этом, и мне не нравится быть… загнанной в угол! Я никому об этом не рассказывала, так что, может быть, его мысль о том, что он сделал это нарочно, кажется достойным наказанием, если ему будет не всё равно, что я думаю. Извини, если я не такая идеальная и всепрощающая, как все вы, слизеринцы, кажется. Или, может быть, вы все просто большие фанатики! Она развернулась на каблуках, готовая сорваться, но вдруг ее остановил тихий голос Тео. — Извини, — шумно вздохнул он. — Конечно, ты не виновата, я знаю это. Но ему не всё равно, что думают другие, и я боюсь, что однажды он решит, что раз все считают его ужасным человеком, он может совершить какую-нибудь глупость. Путь к тому, чтобы стать плохим человеком намного проще, чем альтернатива, поверь мне. Я не хочу этого для него. Гермиона допустила это. — Правда? — пробормотала она, чувствуя себя уязвлëнной. Парень поднялся и очень медленно приближался к ней. — Он заботится обо всем больше, чем ты думаешь. Он просто старается не показывать это слишком сильно. Пожалуйста, не будь к нему слишком строга, когда ты можешь помочь ему… ради меня, если ты не можешь сделать это для него. — Зачем мне это делать для кого-то из вас? — спросила она, всё ещё чувствуя боль и готовая уйти отсюда подальше. В глубине души она чувствовала себя немного неразумной, но она так устала от всей этой ситуации с Тео. Сначала он поцеловал её, затем стал игнорировать, а теперь он просит её об одолжениях. Что всё это, блядь, значит? — О, — слизеринец остановился в нескольких шагах от неё. Он нахмурился, выглядя при этом странно растерянным. — Я подумал, что ты не станешь… возражать. Это так трудно сделать? Девушка уставилась на него. Она не знала, что делать и решила просто сдаться. Ей надоели постоянные ссоры и недопонимания. Гермиона подошла к стулу и опустилась на него. — Я буду тактичной, — она устало вздохнула. — Не буду беспокоить его до конца года, если этим я окажутся ему помощь. Обещаю. — она повернулась к парню спиной, чтобы начать выполнять свою работу, но после того, как несколько минут не слышала никаких звуков, она развернулась снова и увидела, что он стоит на том же месте, теперь сверлить своим хмурым взглядом бедный, ничего не подозревающий, пол. Очень странно. — В чём дело? — спросила гриффиндорка, чувствуя себя немного обеспокоенной. — Я буду вести себя хорошо. Прости, что позволила своему гневу взять верх. Слизеринец поднял голову, все также хмурясь. — Было ли неправильно с моей стороны предполагать, что я… всё ещё могу нравиться тебе? Гермиона почувствовала необходимость моргнуть. Идея о том, что Тео ошибается, или даже думает, что он ошибается, была для неё несколько чужда. Тем не менее, после этого разговора она колебалась. — Я же сказала, что жалею о своём гневе. — Это не то, что я спросил, Гермиона, — произнёс он тихо. — Я знаю, что ставлю тебя в неловкое положение, и я сожалею об этом, но твой ответ имеет огромное значение. — Так ты будешь знать, игнорировать ли меня ещё немного? — поинтересовалась девушка, проклиная голос за прозвучавшую горечь в нём. Слизеринец выглядел расслабившимся и расстроенным одновременно. — Знаешь, для меня складывающаяся ситуация не из лёгких. Мне пришлось… подождать… но оказывается, что ожидание ничего не меняет, и оно просто заставило вас обоих рассердиться на меня, так что… — Тео замолчал, выглядя при этом необычайно усталым. — И…? — спросила Гермиона, не уверенная, что знает, о чём он говорит, но она поняла, что проблема, как обычно, в Малфое. Тео пожал плечами и отвернулся. — Похоже, мне придётся принять его выбор. Она сразу поняла, что была права. — И какой же его выбор? — Разорвать нашу дружбу благословением для меня быть с тобой. Гермионы стиснула челюсти, прошипев: — Тоже мне благословение. — Это лучшее, что он может сделать, и больше, чем можно было ожидать в данных обстоятельствах. — Обстоятельствах? — спросила Гермиона, правда, не желая знать. Он вздохнул, выглядя довольно подавленным. — У меня не так много друзей. На самом деле их нет. «Жуткий и всезнающий» — так ты однажды назвала меня, да? Ну, почти все остальные думают так же. И я не такой уж и общительный. Драко был… другим. Он всегда принимал меня на моих собственных условиях. Никто никогда этого не понимал. Я хотел сохранить эту дружбу, а также… и тебя заполучить. Но это невозможно. — Тогда сохрани свою дружбу, — мягко ответила она, чувствуя себя разбитой. Конечно, Драко встал на пути. — Я понимаю. Друзья — это самое главное. Тео казался очень расстроенным. — Я не знаю, что бы я сделал. Но, как я сказал, Драко не оставил мне выбора. Он сказал мне, что больше не может быть моим другом, и выразил надежду, что мы с тобой… — он покачал головой. — Впрочем, больше, чем я ожидал, — пробормотал он про себя. Гермиона пожала плечами, симулируя безразличие. — Если бы мы просто… Нет, тогда он, вероятно, поймёт, что вы всё ещё можете быть друзьями, так как между вами нет Грязной Крови. — она не могла не исказить слово «Грязнокровка». Парень быстро взглянул на неё. — Во-первых, он не примет этого. Драко… очень упрямый. Он может разозлиться из-за того, что я тебя отпустил, и это всё усугубит. Во-вторых, дело не в крови, Гермиона. Он… носил кольцо… Это изменило то, как он видел тебя. Ты должна была заметить. Нет, она ничего не заметила. Или, скорее, старалась не замечать. Было довольно трудно игнорировать, но она доблестно старалась изо всех сил. Скоро все изменится, и им всем будет лучше. — Это пройдет, — ответила гриффиндорка честно. — Я думаю, что это работает так, что тот, кто носит кольцо, начинает чувствовать себя естественно защищающим, так как он имеет полный контроль над тем, кто носит браслет. Это своего рода система страхования, чтобы принести пользу, я полагаю, жёнам. — Это немного похоже на его теорию. — Тео сделал паузу, а затем продолжил. — Но он не просто защищает, и ты знаешь это не хуже, чем он, и лучше, чем я. Он собственник. Он пытается контролировать это, но именно поэтому у него есть трудности с тем, чтобы находиться рядом с тобой и позволить тебе быть с кем-то ещё. Он ревнует. Неужели ты не замечала? Он не привык к эмоциям и испытывает трудности, скрывая это. Гермиона пребывала в шоке. Это было слишком для её понимания. И было очень неудобно думать об этом. — Это пройдёт, — пролепетала она. Тео кивнул. — Возможно. Но именно поэтому это большой жест с его стороны. Он чувствует эти вещи, но он решил полностью исключить себя из уравнения, чтобы не вызвать никаких проблем. Ха. Когда он так выразился, Гермиона начала жалеть о своих мелких мыслях. — Всё равно, это временно, — возразила она. — Через несколько недель он обо всём забудет. Тео снова вздохнул. Просто грустно от всего этого. — Кто знает? Я не смог найти больше информации об этом браслете и кольце. Насколько я знаю, магия могла длиться вечно. Что если он не восстановится полностью? Гермиона уставилась на него в ужасе. Это было то, о чём она предпочла бы никогда не думать.