Браслет

В течение нескольких часов после того инцидента Гермиона ждала в своей комнате, чтобы эти… ощущения исчезли. Она даже задумалась над тем, чтобы снять кольцо, но в конце концов решила, что технически это жульничество, и если Драко как-то узнает, он, вероятно, заставит её носить его дольше. Было просто тяжело это терпеть. После того, как она покинула библиотеку, похоть постепенно исчезала, и это явный признак того, что Малфой изо всех сил старался держать своё либидо под контролем. Не удивительно, что слизеринец запретил ей целоваться, когда сам носил кольцо, потому что это было действительно невыносимо. Гермиона покраснела и заволновалась и… ну да! Это было очень непрактично, поскольку она едва ли могла куда-нибудь пойти или что-нибудь сделать, пока это продолжалось. А ещё было очень стыдно быть такой возбуждённой из-за такой малости. Он сделал это с обеими просто взглядом! Гриффиндорка никогда по-настоящему не верила, что парнями могут управлять гормоны, но теперь поверила. Ещё как поверила. И, похоже, парни могли возбудиться, просто взглянув на кого-нибудь. Извращенцы! По крайней мере, Малфой точно извращенец. После того, как слизеринец наконец остыл — в буквальном смысле слова, потому что он наконец прибег к ледяному душу — она ​​глубоко вздохнула и пошла спать.

***

Гермионе снился сон. Ей нравился её сон. Ей очень, очень нравился её сон. Она была от него в восторге. Её не нужно было будить несколько раз из-за неспособности Драко удержаться от разврата в своих снах. Блин, он когда-нибудь вообще думает о чём-нибудь другом? Ей не нужно было просыпаться такой горячей и беспокойной, не говоря уже о дезориентированности, просто потому, что он не мог отвлечься… от чего-то там. Наверное, ей повезло, что она не знает, от чего именно, но, учитывая сигналы от кольца, можно догадаться от чего. Это было неудобно, если не сказать больше. Неужели Гермионе придётся провести четыре дня вот так? Это не показалось ей одним из тех случаев, когда она могла просто сказать ему прекратить. Он едва ли делал это нарочно… Ведь так? Конечно же, он не стал бы специально так делать. Тем не менее… она не могла так продолжать. К счастью, к утру парень, казалось, взял себя в руки, и на завтраке, и на занятиях не было никаких инцидентов. Разве это не смущало бы? К тому времени, как наступил обед, Гермиона уверилась, что это не повторится, поэтому начала обращать внимание на другие сигналы с кольца. Например, её заинтересовали такие моменты как голод или мгновенное развлечение в лице одного из его друзей. И всё же за всем этим стояла тоска, постоянная грусть — чувство, которое, Гермиона была уверена, заставит её свернуться калачиком в постели, если она когда-нибудь почувствует что-нибудь наподобие, а не ходить и вести себя так… нормально. Вот, чего девушка не понимала в нём — так это того, как он мог так легко притворяться. Она не могла не грустить, зная, что кто-то так себя чувствует, но в то же время она была озадачена тем, что слизеринец никак не проявляет свою тоску. А обычно такой выразительный. — Ты даже не слушаешь? Гермиона вздрогнула и почувствовала, что её щеки стали горячими. Они с Роном наконец-то снова нормально разговаривали, а теперь она не обращает внимания. — Прости, — извинилась она. — Продолжай. Парень немного расстроился и махнул рукой. — Нет, это не важно… Гермиона начала настаивать, но затем сменила тактику. — Как Лаванда? Вопрос, казалось, поразил друга. — Откуда мне знать? Ты видишь её так же, как и я. — О, я думала, что вы вместе… — Мы не вместе. — Но разве вы не были вместе? — Немного. — Что произошло? — Ничего не произошло. Просто это помогло мне избавиться от ощущения, что меня отвергла моя лучшая подруга. — О. — да уж, сегодня она очень красноречива, но Гермиона не знала, что сказать в ответ. — Но знаешь, о чём я подумал? Из-за того, что ты отбиваешь всех парней в Слизерине, у них, должно быть, полно одиноких девушек. Теперь пришла очередь Гермионы испугаться. На секунду она офигела, но потом она начала выплескивать возражения на это возмутительное заявление. Ей потребовалась минута, чтобы заметить подëргивание губ Рона. Друг дразнил её. Чувствуя себя довольно глупо, девушка остановилась и недовольно зыркнула на него, её угрюмость усилилась, когда он начал открыто хихикать. Тем не менее, сквозь её раздражение, было приятно узнать, что некоторые вещи будут в порядке.

***

Позже в тот же день Гермиона решила, что ей лучше отыскать Тео и объясниться с ним. Вероятно, он уже что-то слышал о том, что она виделась с Драко, даже если он ничего не упомянул. И, ну, в общем-то, браслет снова использовался. Надо сказать. Это может быть не очень приятный разговор вообще. Гриффиндорка решила сначала проверить их кабинет, и если его там нет, она пойдёт в его комнату. Она знала, где она расположена. Вроде. Если она запомнила правильно. Может быть, он будет в кабинете. Десять минут спустя Гермиона обнаружила, что, естественно, Тео не было в кабинете. Девушка закусила губу, пересматривая свой план. Может быть, ожидание не повредит? Ему можно будет сказать утром так же хорошо, как и сейчас. Наверное, он занят учёбой. Гермиона мысленно отругала себя. Сейчас не время быть трусихой. Она просто спустится туда и тогда… Ну, если это будет плохое время для него, она просто уйдёт. Она поймёт, если Тео нужно учиться или делать что-то ещё. Ничего страшного. Но она должна постараться поговорить с ним сегодня. Помня об этом, она спустилась в Подземелья. Гриффиндорка странно стеснялась, проходя через гостиную Слизерина. Она не чувствовала себя неловко, приходя сюда раньше. Дело не в том, что люди не замечали её, потому что они, безусловно, обычно замечали, и некоторые даже раздражённо провожали её взглядом, это было просто… Её присутствие больше не подвергалось сомнению. Так почему же она стеснялась этого сейчас? — Что ты здесь делаешь? Ладно, может кто-то сомневался в её присутствии. Она повернулась к Забини. — Я и не знала, что должна отчитываться перед тобой. Парень выглядел крайне враждебным, и Гермиона пожалела о своём тоне. — Почему ты не можешь просто оставить его в покое? — потребовал он. — Тебе доставляет какое-то болезненное удовольствие мучить его? Он считает, что она здесь, чтобы увидеть Драко? — Я… не для этого сюда пришла, — тихо ответила гриффиндорка. Забини выглядел слегка ошеломленным. — Тогда почему ты здесь? Гермиона покраснела, чувствуя себя неловко от того, что это не было очевидно. — Я искала Тео, — пробормотала она. — О. Понятно. Я блаженно забыл об этом конкретном извращении, которое вы называете отношениями. — слизеринец скривил лицо. Девушка уставилась на него. Извращение? — Он в своей комнате, — сказал Блейз, поворачиваясь к ней спиной и возвращаясь на своё место. Правильно. В своей комнате. Это должно быть в двух дверях от комнаты Драко, если она правильно запомнила. Если нет, то это может быть немного неловко. Выкинув Забини из головы, гриффиндорка медленно вошла в общежитие для мальчиков. Когда Гермиона подошла к двери, она решила, что это та самая, и нерешительно постучала. О, это может быть плохо во многих отношениях. Однако, когда дверь открылась, девушка с облегчением обнаружила, что, по крайней мере, она не ошиблась с дверью. Взгляд Тео, однако, обжëг её щеки и заставил её ноги настаивать на том, чтобы она убежала. Гермиона удивилась этой реакции. — Что-то случилось? — спросил он прохладно. Он что-то слышал. Блядь. — Хм, нет, — ответила гриффиндорка, чувствуя, как её желудок скручивается от нервов. — Я просто надеялась, что смогу поговорить с тобой кое о чём. Парень открыл дверь шире, и она вошла в его комнату. Это была ничем непримечательная комната. Функциональная комната. В ней стояли обязательная кровать, письменный стол и так далее, но на самом деле ничто не показывало, что здесь кто-то жил, кроме сундука, в котором, без сомнения, хранилась его одежда. Здесь не было никаких личных артефактов, которые она могла видеть. Тео не стал делать эту комнату своим домом вдали от дома. Слизеринец закрыл за собой дверь. — Это должно быть важно. Ты никогда не приходила сюда раньше. Гермиона покраснела от этого. Она была здесь много раз, только не в его комнате. — Мне нужно кое-что объяснить. — А, — сказал он. — Ты наконец поняла, что я узнал, что ты навестила Драко прошлой ночью, я так понимаю? — парень сунул руки в карманы. Черт. Он снова стал всезнающим Тео, но с другой стороны, казалось, что все знали. — Да. Но ты знаешь, что там не было… — она сделала беспомощный жест руками. — Я знаю. — Ты знаешь, что там происходило? — Гермиона не могла не спросить. — Нет, не совсем. Но я подумал, что если бы это было важно, ты бы сказала мне. Видимо, это важно. — Я просто не хотела, чтобы ты думал… — девушка пожала плечами и отвернулась. — Я и не думаю, Гермиона. Я знаю, что ты бы не поступила так со мной. Он был прав. Она бы не поступила так. Не специально. Но, учитывая то, что произошло в прошлом, и то, что Тео знал, что произошло, ей было трудно поверить, что он будет доверять ей так безоговорочно. Кроме того, хотя его поведение было не совсем холодным, сейчас ему не хватало тепла, которое обычно было, когда они оставались одни. Он как будто ушёл в себя. — Так вот почему ты пришла сюда? — задал вопрос Тео. — Ты могла бы сказать мне это в классе. Гриффиндорка снова пожала плечами, чувствуя себя неуверенной и неуравновешенной. Она не могла понять, искал ли он ответы, которые уже знал, или просто случайно спросил. — Я никогда не видела твою комнату. Прости, если я помешала… — Ты не помешала. Но ты ведь пришла не поэтому, да? Хочет подловить или блефует? — Тогда почему я пришла сюда? — поинтересовалась Гермиона, сложив руки в оборонительную позу. Парень смотрел на неё в течение минуты. — Я не совсем уверен, что хочу знать, — произнёс он. — Может быть, я просто хотела провести с тобой немного времени? — предложила она, чувствуя необходимость защищаться. — Ты? — переспросил он. — Не бери в голову, — ответила гриффиндорка, полностью потеряв самообладание и шагнув к двери. Тео плавно обошёл её, чтобы заблокировать выход. — Я бы хотел, чтобы ты это сделала, — прошептал он. — Больше, чем ты думаешь. Но почему ты просто не скажешь мне, что привело тебя сюда? Гермиона почувствовала не связанное с ней возбуждение. Она думала, что это прошло, но, похоже, у Малфоя были проблемы с тем, чтобы сдерживать свою мужскую сущность. Наверное, он увидел кого-то в юбке. К счастью, это ощущение было не так сильно, как то, что она испытала ранее. — Гермиона? — спросил Тео, слегка нахмурившись, когда она вздрогнула. — Хм… — Что он говорил? О верно. — Почему ты всегда спрашиваешь меня? — спросила она. — Может, я просто хотела тебя увидеть! Ещё одна маленькая дрожь прошла сквозь неё. — Может быть, ты и хотела, — сказал он, не выглядя очень убеждённым. — Это единственная причина, по которой ты пришла сюда? — Да. — Я понял. — теперь его глаза казались ещё более мертвыми. — Что-нибудь ещё, что ты хотела? Третья дрожь прошла сквозь неё, и она вдруг подумала о чём-то, что ей очень хотелось сделать. Её взгляд коснулся его губ, и она начала беспокоиться о собственной нижней губе. Она поняла, что он уловил её мысли, когда он подошёл очень, очень тихо. Гермиона подняла взгляд, чтобы снова встретиться с ним, и сказала: — Ну что? Ты собираешься что-нибудь с этим сделать? Внезапно между ними не осталось расстояния, и его губы накрыли её, и у неё мгновенно перехватило дыхание. Её пульс уже учащался, и она знала, что большая часть этого процесса была связана с тем, что время от времени раздавались расплывчатые импульсы от кольца, но это не мешало ей наслаждаться происходящим. Девушка провела пальцами по волосам слизеринца и притянула его ближе, углубляя поцелуй и чувствуя, как учащается его пульс. О, он не был равнодушным. Наоборот, он стал более требовательным, его руки схватили её за талию и притянули к себе ещё ближе. Неважно, что ей иногда казалось, Тео всё же хотел её. Она тоже хотела его. И разве они не встречались? Он явно пытался быть джентльменом, и его руки ни разу не покинули её талию. Почему она целовалась с одним восемнадцатилетним джентльменом, когда она так не хотела, чтобы он им был прямо сейчас? Это раздражало. Внезапно почувствовав себя немного дьяволицей, она укусила его губу чуть сильнее, чем было приятно, и ухмыльнулась, когда он зашипел и дëрнулся. Внезапно, однако, парень прижал её к двери, и она ударилась об неё, тоже немного тяжелее, чем было приятно. Её глаза расширились от удивления. На этот раз Тео холодно ухмыльнулся, выглядя совсем как истинный слизеринец. — Если ты хотела поиграть в игры, всё, что тебе нужно было сделать, это попросить, — сказал он шелковистым голосом, прежде чем поцеловать её снова, сильно. Почти как в наказание. Было что-то немного пугающее в этом Тео, который почти, но не совсем, причинял ей боль. Что-то захватывающее. Казалось, что барьеры, которые он тщательно удерживал на месте, теперь растаяли, и она чувствовала в нем жгучую страсть. Из-за неё. Нужно было потрогать, поцеловать, и она почувствовала… слегка завуалированное отчаяние, даже разочарование. Боль. Она была мягка к нему, отвечала на его поцелуи и возвращала ему ласки, пытаясь успокоить его, но это не помогло. Его разочарование только росло, его прикосновения становились почти синяками, пока он внезапно не оттолкнулся от неё. — Может, тебе стоит уйти, — тихо сказал он, отворачиваясь. Девушка глубоко вздохнула, пытаясь удержать голову от мотания. — Может быть, я хочу остаться? — она не думала об этом до того, как произнесла эти слова, но когда они вылетели, она поняла, что это правда. Спина Тео напряглась. — Я полагаю, ты не обдумала это. — Что обдумывать? — спросила она, растерянность запутала её мысли ещё больше. — Я хочу остаться. — Но я этого не хочу, — прошептал он. Гермиона чувствовала, как будто её только что ударили. Она моргнула несколько раз, пытаясь не дать боли материализоваться. — О. — гриффиндорка не думала, что когда-нибудь чувствовала такое унижение, даже когда носила браслет. Она не думала, что он откажет ей. — Ты действительно полагала, что я не заметил? Или не узнал о том, что случилось в библиотеке? — спросил он, оборачиваясь. — Ты носишь эту штуку, снова играешь в его игры. Я не знаю почему и не думаю, что хочу знать больше, но я не могу… Я не могу быть с тобой в таком состоянии. — О. — Гермиона почувствовала облегчение и смущение. В результате она начала болтать. — Всего на пару дней, это был единственный способ заставить его сделать кое-что для меня. Я не собираюсь ничего с этим делать и он не может чувствовать меня, так что это не… — Я думаю, что ты не понимаешь, — перебил он. — Ты согласились носить эту штуку, несмотря на всё, что произошло. Ты готова продолжать позволять ему манипулировать тобой, даже если ты знаешь, что у него есть план. И у тебя были все шансы рассказать мне об этом, объясниться, но ты этого не сделала. Два дня прошло! Я не могу быть с тобой, Гермиона, больше нет. Когда слова прозвучали, Гермиона почувствовала, как весь воздух покинул её лёгкие, затрудняя дыхание. — Ч-что? Парень посмотрел в сторону. — Мне жаль. После всего, что он сказал о том, что он хочет, чтобы всё получилось, а она этого не хочет, он расстался с ней? Из-за чего-то, что она в конечном итоге сделала, чтобы помочь ему? Гермиона открыла рот, но обнаружила, что не может издать ни звука. Это не имело значения, потому что она не знала, что должна была сказать. Она могла бы попытаться объяснить, сказать ему, что хочет этих отношений, попросить у него прощения. Но она ещё не оправилась от того, что ей отказали, и мысль о том, что она станет открытой для новых отказов, сейчас была невыносима. Не сказав ни слова, девушка развернулась и ушла.