Браслет

Уже поздно. Нужно идти спать. Гермиона прислонилась к холодной стене Подземелья за пределами комнаты Тео, пытаясь заставить свои ноги перестать дрожать. Немного сна, вероятно, принесёт много пользы. Может быть, она даже забудет, что не так тонко предложила заняться сексом своему парню за несколько секунд до того, как он решил бросить её. Она, наверное, никогда не забудет причинённое ей сегодня унижение. Пара слезинок, которые девушка сдерживала, скатились. Возможно, ей вообще стоит прекратить встречаться. По крайней мере, до тех пор, пока до неё не дойдёт, как понять, действительно ли парни имеют в виду то, что говорят, или нет. Попытка разобраться в таких вещах приводила в замешательство, и это было больно. Она искренне думала, что Тео поймёт её. Она, конечно же, никогда не рассчитывала, что он просто порвёт с ней вот так. Она верила ему в конце концов. Верила, что он будет понимать её и будет говорить с ней, если есть что-то, о чём нужно поговорить. А он смог довериться ей? Он всегда держал все свои мысли при себе. Подняв руку, чтобы вытереть глаза, гриффиндорка заметила кольцо. Проклятое кольцо. Какая глупость потерять из-за него своего парня. Ну, теперь ведь нет причин носить его? Ей все равно, если это делало её мелочной, но зачем ей пытаться наладить отношения Тео с Драко, когда Тео был готов бросить её так легко? Он даже не дал ей шанса объяснить. Не то, чтобы она точно знала, что сказать. Она лишь хотела попытаться заставить Малфоя сделать усилие, а потом она надеялась, что они сами всё решат. Придурки! Они оба могли наладить дружбу, но ни один из них, казалось, не хотел этого признавать, и поэтому она сделала эту фигню, чтобы помочь своему парню. Хотела, называется, как лучше. Тео, наверное, сумасшедший, если считает, что она хочет носить эту вещь. Так она может доказать ему, что он не прав, закончив сделку прямо сейчас. Не то, чтобы это действительно имело большое значение, потому что она не собиралась прощать его так легко, но просто доказать, что он неправ, было бы приятно. Может, это даже избавит её от чувства унижения собственного достоинства. Чувствуя решимость и почти убедив себя, что это не просто способ попытаться забыть то, что только что произошло, она подошла к двери Драко и постучала. Почему бы не сообщить ему об изменениях, пока она здесь? Когда никто не ответил, она нахмурилась и снова постучала. Она знала, что он там. Она чувствовала его присутствие. Парень спал. Фыркнув, Гермиона стянула с пальца кольцо. Вот, это исправило ситуацию. Вроде как. Ладно, это ничего не исправило, но, по крайней мере, ей больше не нужно быть в голове Малфоя. Наконец дверь открыли. — Что? — когда парень заметил, что это была она, он очень удивился. — Грейнджер? Что-то случилось? Почему ты здесь? — Я пришла сюда не ради тебя, — сказала гриффиндорка, прежде, решив, что не хочет, чтобы кто-то услышал их разговор, поэтому прошла мимо него. — Но так как я была по соседству, я подумала, что могу сказать тебе, что сделка отменяется. — повернувшись к нему спиной, она положила кольцо на его стол.

***

Драко подавил зевок и попытался стряхнуть с себя растерянность. Он только что смог избавиться от некоторых довольно захватывающих образов Гермионы, чтобы уснуть, и теперь она реально здесь? В его комнате? Чтобы отменить их сделку? Опять? Если ей было так скучно, не могла бы она хотя бы придумать что-нибудь новое? Слизеринец покачал головой. — У нас уже был этот разговор, Грейнджер. Почему ты настаиваешь на этом споре? И в такой час? Девушка повернулась к нему лицом, и ему пришлось немного постараться, чтобы выражение его лица было слегка недовольным, а поза — расслабленной. Что-то не так. Что-то её расстроило. Он предположил, что причина, по которой она была здесь, состоит в том, чтобы выместить это на нём. Разве это не должно как-то раздражать его сильнее, а не наоборот? — Ещё не поздно, — отметила Гермиона. На самом деле он не знал, права ли она, но подозревал, что да. Он просто очень устал после того, как почти не спал прошлой ночью. — Ты знала, что я сплю, — ответил Драко. — И почему мне должно быть не всё равно? — гриффиндорка откинула волосы назад, глядя прямо на него. Действие заставило Драко более внимательно взглянуть на её лицо, и на мгновение он не знал, что сказать. У него было желание выяснить, что случилось, но он знал, что она не скажет ему, если он спросит. — Так это твой способ отомстить мне? — ему наконец удалось хоть что-то сказать. — Разбудить меня? Отстой, Грейнджер. Какой отстой! Хочешь несколько советов по более интересным способам отомстить кому-нибудь? Мучить людей — моя сильная сторона, как ты очень хорошо знаешь, в то время как твоя… Чем ты там обычно занимаешься, кроме запоминания книг и целования людей? Парень почти улыбнулся выражению на лице Гермионы. Она снова попалась на удочку. Драко просто подумал, что если спор с ним заставит её почувствовать себя лучше, он может сделать такое одолжение. В конце концов, это одно из тех вещей, в чём он мог быть хорош. Девушка отреагировала не так, как он ожидал от неё. Через секунду раздражённое выражение исчезло, и вместо этого она посмотрела на грани слёз. Он немного неловко поëжился, надеясь, что она не заплачет. Драко не был уверен, что сможет справиться с её плачем прямо сейчас. Он боялся, что если это случится, он может сделать что-то глупое, например, попытаться утешить её. Он ещё больше боялся, что для утешения потребуется физическая близость, и он может попытаться поцеловать её. А больше всего он боялся, что она снова будет подавлена и позволит ему. Драко не был уверен, что даже зная, что это не реально, он сможет остановить себя. Слизеринец отчаянно молился, чтобы она как-нибудь взяла себя в руки и просто рассердилась на него. Разозлилась, чтобы он смог справиться. — Я хороша в этом. Разве нет? — тихо произнесла она. Вопрос поставил его в тупик. Что он должен ответить на это? Она чертовски хорошо знала, что может делать больше, чем просто запоминать книги, и что мысль о её поцелуях буквально не даёт ему спать по ночам. Она правда хотела, чтобы он выразил это словами? Если бы она это сделала, это было бы странно само по себе, потому что до сих пор она, казалось, была очень непреклонна, отрицая его влечение к ней. — Ты молчишь, — заметила девушка. — Как мне это понимать? — Ты знаешь ответ, — ответил он, чувствуя, что его замешательство переходит в разочарование, а затем в гнев. Гнев на неё за то, что поставила его на место вот так. Это просто нечестно. Почему он должен признаться, что он хочет её, когда она даже не хочет признавать этот факт? Из-за этого он выглядит глупым и отчаянным, а он ненавидел выглядеть вот так. Гермиона подошла к нему, и он отступил на шаг в полной растерянности, приближаясь к двери. Что теперь? — Ты когда-нибудь принимал наказание за то, чего ты не делал? — спросила она. Что это был за вопрос? — Конечно. — Это когда-нибудь заставляло тебя хотеть заслужить это? А? Он неуверенно посмотрел на неё. — Ты хочешь, чтобы я проявила изобретательность в том, как отомстить тебе? — спросила она тихим голосом, который совсем не был похож на её. То, как она себя вела, его беспокоило. Ещё более тревожным являлся тот факт, что его уставший, чрезмерно озабоченный ум сейчас игнорирует тот факт, что она ведёт себя странно, и любые причины, по которым это может быть. Вместо этого он отмечает, что девушка находится здесь, наедине с ним, в его комнате, стоя слишком близко. И делу вовсе не помогает то, что её волосы выглядят слегка потрëпанными, а губы… Было нечестно, что он так сильно хочет чего-то и не может получить это. — О чём ты говоришь? — его голос был хриплым даже для его собственных ушей. Гриффиндорка сделала ещё один шаг ближе, практически сокращая какую-либо дистанцию между ними. — Это так странно, — сказала она голосом, который можно было бы назвать задумчивым, — Как часто люди хотят того, чего у них нет, или вещей, которые им не подходят, да? Парень медленно кивнул головой. Если она думала о том, о чём думает он, то она, должно быть, в очень плохом состоянии, чтобы даже думать о таком. Она не была такой жестокой. — Я уже знаю, что не могу прикоснуться к тебе, — напомнил он ей. — Напоминание об этом не будет иметь смысла. Но мысль о поцелуе невозможно выкинуть из головы, не говоря уже о том, что он может потерять контроль, если сделает это. Тогда она получит забавную обратную связь от кольца. Но, наверное, он не станет приближаться к ней, чтобы попытаться поцеловать, потому что она, скорее всего, сразу же сбежит. Гермиона покачала головой и положила руки ему на грудь. — Это не то, что я собираюсь сделать. У него пересохло во рту. Кажется, сегодня она всё-таки невероятно жестока, так как она явно дразнит его. — А что? — Никто не говорил тебе быть осторожнее в своих желаниях? — прошептала она, опуская его голову. Драко попытался сопротивляться. Она явно не знает, что делает. — Кольцо… — На твоём столе. Слизеринец посмотрел на свой стол. Она не лгала. Как печально, что простая мысль о том, что она действует сама по себе, кажется ему мощнейшим афродизиаком? Он попытался успокоиться и прояснить мысли. Она делала это не по своей воле. — Заклинание… — Нет никакого заклинания. — Пьяна? Девушка фыркнула. Его разум становился всё более размытым. — Тогда зелье? — Нет никаких оправданий! Гриффиндорка потянула его за голову. Его разум затуманился ещё до того, как она прикоснулась к его губам. Это было настолько нереально, что он не мог до конца поверить в это. Её губы прижались к его собственным, и её тело прижалось к нему, даже её непослушные волосы, как он внезапно обнаружил, были захвачены его пальцами… все это казалось таким мягким и привлекательным, что заставляло его хотеть большего. Парень не смог сдержать звук чистого блаженства, когда её язык коснулся его. Если Гермиона собиралась дразнить его до состояния боли, она уже очень хорошо справлялась с этим. Впрочем, он не возражал, что было по-настоящему ужасающим. Но если ей от этого станет легче, тогда все выигрывают, верно? Он не использовал её, если она использовала его, не так ли? Девушка провела своей рукой от его плеча по всей длине его руки, чтобы схватить парня за запястье и аккуратно освободить руку от её волос и переместить её вниз к груди. Драко ничего не мог с этим поделать. Он издал ещё один стон и начал исследовать то, что было свободно предложено. Слизеринец начал подозревать, что это был очень изощрëнный способ убить его, но всё же он не жаловался. Как это возможно? Он с радостью простоял бы так всю ночь. Как только он об этом подумал, она отстранилась от него. Парень хотел возразить, но поймал себя на последней секунде. Это было не в его пользу. И никогда не будет. Жаловаться было бесполезно, если не прямо противоположно. Тем не менее, ещё несколько минут не повредили бы. — Ну же, — сказала девушка, потянув его за руки. Всё ещё чувствуя себя немного ошеломлëнным — а его мозгу, откровенно говоря, не хватает крови — он прошёл за ней несколько шагов, не задумываясь. Только когда Драко понял, что она села на его кровать, он моргнул, нахмурился и попытался собраться с мыслями. — Что ты делаешь? — пробормотал он. — Тут удобнее, тебе не кажется? — спросила гриффиндорка. От его внимания не ускользнуло то, что она не встретилась с ним взглядом. Что происходит? Парень собирался спросить её об этом, когда она отстегнула верхнюю пуговицу рубашки, фактически лишив его дара речи. Она собиралась зайти ещё дальше. Часть него хотела её переубедить, попросить её, пожалуйста, остановиться, пока он не потерял рассудок. А другая его часть говорила «О, Мерлин, да!» и просто хотела ухватить всё, что только можно. Конечно же, последняя часть победила. Гермиона немного отодвинулась назад на кровати, и он подполз к ней, накрывая её своим телом и захватывая её рот для очередного поцелуя. Это был более агрессивный поцелуй, чем ранее, показывающий ей, насколько сильно он голоден из-за неё. Если она может зайти дальше, то и он сможет. Если она планирует свести его с ума, он больше не будет беспокоиться о том, чтобы отпугнуть её. Она не вздрогнула. Она не отступила. Она даже не колебалась, отвечая. Его желание было на седьмом небе от счастья. С некоторым усилием он прервал поцелуй, прежде чем прошептать: — Это работает очень хорошо, дорогая, но ты, возможно, переоцениваешь, как далеко ты можешь зайти, прежде чем это перестанет быть наказанием. — он давил на неё, надеясь, что она поймёт его. Он может кончить, так и не начав самого процесса, если она не перестанет так тереться об него. Она тоже его хочет. Очень сильно. О, Мерлин, это было слишком хорошо. Он закрыл глаза, слегка дрожа. Слишком, слишком хорошо. Может быть немного неловко, если она не будет осторожна. Гермиона засмеялась, затаив дыхание, и он иронично подумал, что это хорошо, что он, по крайней мере, может предоставить ей какое-нибудь развлечение. Затем она облизнула его мочку уха и прошептала: — Кто сказал, что остановка была частью моего плана? Его пронзила дрожь. Она правда хочет заставить его кончить? Только одна мысль почти закончила дело.