Браслет

Нет, удивление было не совсем правильным словом. Просто, когда слегка сумасшедшая идея о Малфое пришла ей в голову, она не совсем понимала, что это будет так… приятно. Девушка не была уверена, почему она вообще приняла это решение. Она просто чувствовала себя отвергнутой, нежеланной и одинокой, а потом он всего на мгновение посмотрел на неё с таким нежным выражением в глазах… Ладно, если быть абсолютно честной с собой, она знала, почему сделала это. Потому что могла. А также потому, что знала, что слизеринец не откажет ей, и потому что просто быть нужным было приятно. Гермиона не была уверена, как далеко собиралась зайти, но она не хотела снова останавливаться. Драко не просто хотел её, он жаждал её. Поскольку это был первый раз, когда она не находилась под влиянием магии и других вещей, она не ожидала, что будет наслаждаться этим так сильно. Конечно, она не думала, что ей это тоже не понравится, так как в прошлые разы было очень даже неплохо, и она не помнила, чтобы парень пускал слюни или что-то в этом роде, но в основном она просто хотела успокоить своё эго, а не гормоны. Теперь у неё появился шанс успокоить и то, и другое. Это правда, что ей нравилось быть желанной. Гермиона была в восторге от того, что одно лишь соприкосновение бёдер могло заставить его стонать, а прикосновение её губ к его челюсти могло заставить его дрожать. Она получила ещё больше острых ощущений от того, что обвила одну из его ног своей, делая его поцелуи и прикосновения более ненасытными. Теперь он шептал ей на ухо о том, как сильно хочет её. Но больше, чем получать это возбуждение и трепет от осознания своей власти над ним, ей нравились страстные поцелуи и прикосновения, которые он дарил ей. И когда она извивалась под ним, это была не просто уловка, чтобы манипулировать им до безумия. Она хотела большего. И это удивило её. У неё было достаточно здравого смысла, чтобы быстро обдумать, как далеко она может зайти, но она не нашла ни одной веской причины, почему она должна остановиться. Тео бросил её. Малфой был более чем желающим участником. Кого волнует остальное? Была небольшая моральная дилемма, что у него есть девушка, но это должна быть его дилемма, а не её. Он был тем, кто не мог придерживаться одной девушки. Ладно, возможно, это была самая отстойная защита, но факт остаётся фактом, даже если она могла выбрать, будет ли она частью этого, он был тем, кто делал то, чего на самом деле не должен был. Если он был готов сделать что-то подобное, тогда Гермиона даже делает одолжение Астории Гринграсс, раскрывая его сущность. Её рассуждения не сработали. Девушка начала чувствовать, как её совесть давит на неё. Мудак. Она положила руки на грудь Драко и слегка толкнула. Он не был готов сдвинуться с места, но вместо этого начал делать что-то с её ухом, что вызвало у неё мурашки по коже. На секунду она забыла, что собиралась сделать, но потом вспомнила и со вздохом снова толкнула сильнее. Его хрип был почти болезненным. — Решила, что закончила дразнить? — хрипло прошептал Драко. — Не получится, дорогая. Я могу доставить тебе удовольствие… Парень провёл рукой по её бедру и слегка поднял её ногу, прижав её к себе таким образом, что она задохнулась прежде, чем смогла проверить свою реакцию. — Видишь? — пробормотал он. — Тебе понравилось. Понравилось. Казалось, слизеринец очень хорош в том, чтобы выяснить, что ей нравится, а затем использовать это. Досадно. — Астория, — сказала Гермиона. Драко посмотрел на неё, не понимая. Она попробовала ещё раз. — Ты не можешь поступить так со своей девушкой. Выражение его лица прояснилось. — Не беспокойся об этом, — сказал слизеринец. — Она — не проблема. Гермиона нахмурилась. Ей нужно, чтобы он отодвинулся, чтобы её мысли прояснились. — Вы расстались? — задала вопрос она. — Что-то в этом роде, — пробормотал парень, а затем снова поцеловал её в надежде, что она не станет больше возражать. Она и не хотела. Гриффиндорка потянулась и начала расстëгивать больше своих пуговиц. Малфой прижался к ней, всё его тело напряглось. — Пожалуйста, скажи мне, что дело не только в том, чтобы мучить меня, — прошептал он. — Я не уверен, что справлюсь с этим. Только не снова. — О, я хочу мучить тебя, — ответила девушка. — Я хочу свести тебя с ума. И я хочу, чтобы это того стоило. Для нас обоих. Звук, который он издал, был близок к хныканью, и Гермиона почти хотела смеяться. Почти, потому что она чувствовала то же, что и он. Она толкнула его, и он заскользил рукой между складками её недавно открытой рубашки, чтобы погладить её живот. О, да! Как же ей было жарко. Она горела в этом пламени страсти. Гермиона не смогла сдержать стон. Парень ответил чем-то между смехом и стоном. — Ты убиваешь меня. Но, пожалуйста, не останавливайся. Я буду счастливым трупом. Его руки скользнули вверх, чтобы полностью обхватить её грудь, и она практически задохнулась от нахлынувших ощущений. Ей нравилось ощущение его руки, и ей нравилось, как его дыхание тоже стало ещё более затруднëнным. Внезапно его рука замерла, и он немного отстранился. Гермиона немного растерялась от того, что парень так внезапно отстранился от неё, пока не заметила, как по её коже двигалось серебро. Драко наткнулся на её цепочку с кулоном в виде розы и змеи, и его озадачило то, что змея ожила. Слизеринец немного пошевелил рукой, и змея перестала двигаться. Но он всё продолжал на неё смотреть. — Я просто уберу это с дороги, — пробормотала Гермиона, отодвигая кулон в сторону. Это, казалось, выбило Драко из колеи, и его взгляд встретился с её. Полминуты он не сводил глаз, но затем застонал — и не в хорошем смысле. Его голова упала ей на плечо, и он внезапно, без предупреждения, ударил подушку кулаком правой руки. Она подпрыгнула от удивления, но он не закончил. Он ударил снова… и снова. Гермиона не знала, что происходит у него в голове, но, решив, что Драко определённо проявляет признаки нестабильности, она отодвинулась влево, подальше от его кулака. Парень отпустил её. Он слегка откатился в сторону, но Гермиона заметила, что он вообще не смотрит на неё. — В чём дело? — потребовала гриффиндорка, хотя чувствовала себя довольно нерешительно. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — хрипло прошептал парень. — Слишком чертовски хорошо, чтобы быть правдой. Я должен был догадаться. — Почему ты злишься? — её голос повысился, поскольку уровень её расстройства повышался. — Почему ты здесь? Почему ты не… Почему ты здесь? — задал вопрос он. Девушка отвернулась. Имеет ли это значение? — Имеет ли это значение? Слизеринец сглотнул ком, образовавшийся в горле, и кулак, которая бил о подушку, раскрылся, только чтобы сжать простынь вместо этого. — Нет, — наконец, он сказал. — Это не имеет значения. Мне всё равно почему. — Тогда почему ты злишься? — спросила она снова. — Я не… — всё его тело было напряжено, и он избегал смотреть на неё. — Не очень. Просто… немного расстроился. Я ненавижу останавливаться. — Я не просила тебя остановиться! Я не… хотела, чтобы ты делал это. Гермиона остановила себя в последнюю секунду. Она была сбита с толку, и чувство отвержения снова стало накатывать. По какой-то причине он остановился, хотя казалось, что ему очень хотелось это сделать. Девушка медленно начала застëгивать рубашку, желая, чтобы давление под глазами исчезло. Она не хотела снова спрашивать его, что происходит. У неё было чувство, что ей не понравится ответ. — Почему ты не пошла к нему, как должна была сделать? — его голос был довольно жёстким, учитывая, что парень типа «не злился». Почему не пошла? Пошла. — Не твоё дело, — прошептала девушка без всякой силы. Вероятно, это было немного его делом, поскольку она втянула его в это. Но что она могла сказать? «Я пошла к нему, но он отказал мне»? Это просто казалось неправильным. — Если ты поссорилась с ним, — пробормотал Драко в подушку, напряжение всё ещё было очевидно, — поцеловать меня было, наверное, худшим, что ты могла сделать. И переспать со мной… он бы никогда этого не простил, и ты это знаешь. Гермиона не ответила, просто сосредоточилась на своих пуговицах. Ей не нужно прощение Тео. — Это его ты хочешь, — продолжил он, звуча так, как будто он заставил себя произнести эти слова. — Он твой парень. Завтра ты помиришься с ним и будешь рада, что не позволила мне… что мы не… — Он расстался со мной! — ей удалось произнести это без надлома в голосе… почти. Слизеринец поднял голову, смирившись с пониманием, что она не хочет видеть очевидного на его лице. — Я уверен, вы ещё помиритесь, — тихо сказал он. — Тео слишком без ума от тебя, чтобы просто так тебя отпустить. Если бы мы переспали, это было бы плохо для тебя. Гермиона покачала головой, не доверяя своему голосу, чтобы объяснить, что, нет, не будет никакого примирения. Тео был слишком быстр, чтобы причинить ей боль. Но что ей сейчас делать? Умолять Драко продолжить начатое? Разочарование слишком давило. — Я уйду с твоих глаз, — тихо сказала она, отворачиваясь от него, чтобы он не видел её лица, и слабо притворяясь, что заправляет прядь своих волос за ухо, когда слеза успела скатиться. Ей не нравилось то, что он напомнил ей о Тео. Но что ещё неприятнее, так это то, что ей пришлось испытать два отказа за одну ночь. Ни одной девушке такое не понравиться. Независимо от того, какая причина якобы стоит за этим. Гермиона была почти уверена, что Малфой обязательно пойдёт на это. Он хотел её. Она знала, что он хотел. Она помнила, как бушевали его гормоны в библиотеке. Но, видимо, он поставил другие вопросы выше чем секс с ней. Это не должно ранить, если опираться на здравый смысл, но это пиздец как причиняло боль. Как бы тщеславно это не звучало, но она правда думала, что он хочет её сильнее. Внезапно гриффиндорка захотела уйти отсюда. Она отодвинулась от Драко и поднялась на ноги и сделала все два шага от него и её второго унизительного опыта сегодняшней ночи, когда парень поймал её запястье. — Подожди. Гермиона замерла. Подождать? Чего ещё ждать? Она попыталась вырвать руку из его захвата, но его пальцы оказались стальными. — Подожди, — повторил он. — Чего ты хочешь? — глухо спросила девушка, не оборачиваясь к нему. — Ты можешь остаться. Её глаза расширились, и она снова потянула руку. — Если ты думаешь, что я после этого пересплю с тобой… — Нет, — быстро успокоил он её. — Но ты ведь пришла сюда, чтобы не быть одинокой? Ты была расстроена и теперь, как мне кажется, я знаю почему. Тебе не обязательно спать со мной, чтобы остаться. Гриффиндорка нахмурилась, всё ещё не желая смотреть на него. — Что это? Мне не нужно, чтобы ты… Драко просто потянул девушку за руку сильнее, заставив её потерять равновесие и сесть на край кровати. — Не могла бы ты помолчать? Я понимаю причину, по которой ты здесь. Я думаю, что ты пришла сюда, потому что твои друзья, вероятно, не будут сочувствовать тому, что произошло, так как тебе бы этого хотелось. — Правда что ли, зато ты будешь, да? — саркастически заметила она. — Ты знала, что я тебя не отвергну. — Я думала так, но… Челюсти парня сжались. — Будь честна. Ты не секса желала в первую очередь. Я просто предлагаю то, чего ты реально хотела. — И чего же? Его глаза были странной смесью смирения и решимости. — Просто утешения. Ничего такого, о чём можно потом сожалеть.

***

Драко был лжецом. И он злился. Злился на себя за то, что поверил, что может получить её снова. Когда же он, блядь, научится? Он с радостью проигнорировал все признаки того, что она делает это по неправильным причинам, и даже был приятно удивлён, когда ей, как ему показалось, понравились его прикосновения к ней, но потом… появилось это грëбанное напоминание. Напоминание, что она принадлежит Тео. И он бы определённо проигнорировал его. В тот момент он думал, по большей части, своим членом. Но потребовалось не больше одного взгляда на лицо гриффиндорки, чтобы привести его к следующему напоминанию. Гермиона не хотела быть в его постели и, вероятно, желала, чтобы на его месте оказался Тео. Это было немного больно, но он отчаянно нуждался в удовлетворении. Он хотел бы проигнорировать всё. На одну ночь он мог притворяться. Пока она была готова, всё ведь было хорошо, верно? Но это было бы неправильно. Это бы всё разрушило для неё, и он совершенно внезапно и необъяснимо обнаружил, что не хочет быть частью того, чтобы сделает её такой несчастной. Он танцевал на грани освобождения, и переход от предвкушения к разочарованию был не тем, что он мог сделать грациозно. На секунду он даже подумал о том, чтобы поцеловать её снова, почувствовать её тело под своим, и отпустить. Это был бы не секс, так? Но это бы ничего не дало. Он не хотел использовать её таким образом. Он должен хотеть, но он не хотел. До него дошло, что он заботится о ней настолько, что не хочет использовать её, пока не появится разумный шанс, что она тоже что-то от этого получит. Он ненавидел свои собственные рассуждения, потому что они оставили его без удовлетворения. И в довершение всего, она, похоже, не поняла. Она была расстроена тем, что он этого не сделал. Расстроена. Он отказал себе в том, чего хотел больше всего на свете из-за неё, а она была расстроена? И опять ничего не поняла. Но Драко ничего не мог с ней сделать. Тем не менее… он не мог позволить ей уйти просто так. У неё был ужасный день, и ему придётся постараться, чтобы ей стало лучше. Хотя он понятия не имел — печальные люди обычно заставляли его бежать в противоположном направлении, чтобы они не ожидали, что он прислушается к их проблемам, но сейчас он должен попытаться что-то сделать. Это было довольно отвратительно, на самом деле. Только ему не было противно. Он просто был расстроен и зол на себя и пытался не дать ей это увидеть. Поэтому он предложил ей единственный вид утешения, который не включает в себя раздевание. Драко даже не знал, почему он это предложил. Гриффиндорка вряд ли захотела бы это принять. Она была расстроена из-за того, что он не стал заниматься сексом с ней, к тому же он ей не очень нравился, но он начал уговаривать лечь рядом с ним — что, честно говоря, не очень помогло его болезненному состоянию — и он обнаружил, что говорит ей, что всё будет в порядке, что Тео всё поймёт утром, и всё будет хорошо. Мерлин, он убьëт парня, если тот не исправит свои ошибки. Через некоторое время у него кончились слова, и он просто обнял её за талию и уткнуться носом в её непослушные кудри на затылке, задаваясь вопросом, что делать, чтобы она расслабилась и уснула. Её тело было напряжëнным, и она не сказала ни слова. Тишина растягивалась, и он проводил время, борясь со своим либидо, потому что, злилась ли девушка на него или нет, её мягкое тело прижималось к нему так, как ему было трудно игнорировать. Когда через час начались тихие рыдания, его внезапно перестала волновать проблема либидо. Новая проблема заключалась в том, чтобы не придумывать сложные способы убить Тео.