Браслет

Гермиона сглотнула, глядя на Драко. Нет, это никогда не приносило ничего хорошего. Ну ладно, может быть, немного хорошего и было, но плохое всегда перевешивало. Это определённо никогда не доводило до добра. — Нет! — воскликнула она, быстро делая шаг назад, прежде чем парень начал действовать. — Нет! Нет, нет и нет! И не притворяйся, что не понимаешь, о чём я! Слизеринец пожал плечами, выглядя довольно смиренным, и засунул руки в карманы. — Ты говоришь, что не хочешь, чтобы я тебя целовал. Довольно разумная позиция, которую я не собираюсь оспаривать её. — Тогда зачем ты вообще… — девушка едва могла это сказать. — Кто сказал, что я собирался? — О, ты собирался! Ты всегда готов это сделать! Драко задумчиво посмотрел на гриффиндорку. — Знаешь, я удивлён, что ты не притворяешься, что сейчас ничего не произошло. Гермиона снова почувствовала, как её щеки накалились. — Ну, от этого никакого толка нет. Всегда что-то происходит, потому что ты… делаешь это. — И ты позволяешь этому случиться. — Не по моей вине! — В прошлый раз была полностью твоя вина! Её щеки практически горели. — Да, ну, я была не в себе. Иначе, очевидно, такого бы не произошло. — девушка снова скрестила руки. Пусть её грудь была прикрыта, но она всё равно чувствовала себя уязвимой и обнаженной в своей пижаме. — Ты такая лицемерка, Грейнджер, — вздохнул он. — Просто признай, что ты тоже этого хочешь. Станет легче. Признание не должно означать действия, понимаешь? Гермиона не желала слушать тупые слова Драко, но всё же ей пришлось задуматься и… Она ненавидела, когда он был прав.

***

Происходящий разговор не должен был заводить Драко, но всё же завёл. Он напомнил парню обо всём, что происходило между ними и всём, что могло случиться. И Гермиона выглядела восхитительно в своей ночной одежде. Растрëпанная гриффиндорка пребывала в смятении, и, учитывая её отпечаток на кровати прямо между открытой книгой и спящим котом, он, вероятно, прервал довольно уютную сцену. Ему также нравилось, как легко она сегодня смущалась. Как же ей шли пылающие щёки! Он очень сильно хотел поцеловать её. Неважно, почему он не должен. Сейчас было трудно не пытаться сделать это снова, даже если она ясно сказала «нет». Она, вероятно, ударит его снова, если он попытается. Но что самое странное, знание этого не уменьшает возбуждение. Да, похоже, у него дела совсем плохи. Гермиона открыла рот, явно для того, чтобы оспорить его заявление, но потом, казалось, подумала лучше. Интересно, что она даже не стала отрицать это. Парень думал, что она так и поступит. — Ты раздражаешь, — сказала девушка. Ему было трудно не рассмеяться. Видимо, Гермиона обиделась на его веселье. — И ты эгоцентричный, тщеславный, невнимательный, манипулирующий, грубый… Драко пропустил всё мимо ушей, поскольку список, казалось, можно продолжать и продолжать, и в нём не было ничего нового. Он уже знал это, и она знала, что он знал, так что она просто выпускала пар. Когда гриффиндорка наконец остановилась, чтобы отдышаться, он просто пожал плечами и сказал: — Ты тоже не белая и пушистая. Это, казалось, обескуражило её. — Что? О, так она не привыкла к критике? Пусть это может быть странно для него, учитывая, что он пытался поцеловать её всего несколько минут назад, но какого хрена. — Ты тоже раздражаешь. И иногда ты такая стерва, хоть и выглядишь невинной и сильной. Ты думаешь, что только потому, что ты умна, ты лучше всех остальных. И твои волосы как воронье гнездо. Я целовал более симпатичных девушек, чем ты. И более приятных. Иногда они даже сочетали оба эти качества. Слизеринец знал, что уже всё сказал, но на самом деле он не хотел её ругать. Он просто хотел напомнить ей, что он не единственный несовершенный человек в этой комнате. Несовершенства не имели значения. Они ничего не меняли. Драко почти ожидал, что девушка снова накричит на него, но она этого не сделала. Она просто стояла и смотрела на него, наверняка, пытаясь понять, почему он пытался поцеловать её, раз она для него такая. У неё самой был гораздо более длинный список жалоб на него, и при этом она всё равно отвечала на его поцелуи. И она приходила к нему раньше. Так что, наверное, в этом нет ничего странного. Наконец, Гермиона нахмурилась и моргнула. И это было похоже на растерянность. — Понятно, — произнесла она, отвернувшись от него. — Слушай, мне нужно поработать над расписанием, так что, если ты можешь уйти… Её спина была очень прямой. Слишком прямой. Ей было всё равно, что он думает? Впервые такое. — Так ты закончила кричать на меня? — спросил он. — Да. Сделано. Что-то она чересчур уступчива. Но опять же, если он каким-то образом сумел сделать невероятное и задеть её чувства, то это, наверное, хорошо. Тогда они вряд ли окажутся в компрометирующих позициях, которые только усложнят ситуацию. Было легче, если возможность подобного исключалась. Гриффиндорка до сих пор стояла спиной к нему неестественно прямая в ожидании, что он уйдёт. Блядь. Драко не мог заставить свои ноги двигаться к двери, но вместо этого оказался позади Гермионы. Он положил свою руку на её, и девушка выдернула её. Её щеки были другого оттенка красного цвета. Этот оттенок красного цвета вызывал в его груди странную боль вместо трепета, который он чувствовал ранее. — Эй… — тихо позвал слизеринец. — Я сказала тебе уйти, — Гермиона произнесла довольно резко. — С каких это пор тебя волнует, что я говорю или думаю? — спросил он, искренне озадаченный. — А с каких пор у тебя вошло в привычку постоянно приставать к кому-то, о ком ты думаешь, как о сучке? — её голос сорвался. Её реально задели его слова? С каких пор она его вообще слушает? Она ведь знает, что он мерзавец. Драко не мог поверить, как сильно он ненавидел себя за сказанное. — Я не говорил, что ты сучка… — уныло ответил он. Он всё-таки назвал её стервой. И говорил о более красивых девушках. Почему это казалось хорошей идеей в то время, он не смог вспомнить. Гриффиндорка горько засмеялась. — Нет, даже хуже, чем обычно. Ничего, что ты якшаешься с уродкой? Пытаешься влезть в трусы умной магглорождëнной… Пока свет выключен, кого это волнует, верно? Но она же знает, как сильно он хочет её, как он старается, чтобы сдержаться. Почему она ведёт себя неразумно? — Ты знаешь, что это не так. И твой список был длиннее! — Я не назвала тебя уродом! Почему это было так важно? — Но ты должна признать, что назвала меня довольно отвратительным. — Но я не пыталась тебя…тебя… — За исключением последнего раза, когда ты пришла в мою комнату, ты ещё как пыталась. — Тео тогда отказал мне; я думала, с тобой будет легко! Теперь я, конечно, понимаю, почему ты не хотел, но в то время у меня были веские основания полагать, что ты это сделаешь. Драко пытался воплотить звуки в слова, но ему это не особо удалось. Он знал, что девушка пришла в его комнату, потому что она была несчастна из-за Тео, но… — Ты пыталась заняться со мной сексом только потому, что Тео сначала отказал тебе в этом? — тихо спросил он, не совсем уверенный в том, почему это так больно. Он ведь знал, что она на самом деле не хочет его, но… Просто… мысль о том, что она пыталась соблазнить Тео, причиняла ему боль. Мысль о том, что она пришла прямо после этого в его комнату, причиняла ещё большую боль. — Да, для него я тоже была недостаточно хороша, — прошептала гриффиндорка, внезапно подойдя к двери и открыв ее, фактически выгняя его. На этот раз парень ушёл.

***

Гермиона захлопнула дверь за Малфоем. Как он посмел! Прийти сюда и притвориться, что она привлекает его, а потом сказать ей, что она страшная и… Гриффиндорка удручающе посмотрела вниз на себя. Жалкое зрелище. Стоит ли лгать себе? Раздувать своё эго, утверждая, что она выглядит красиво, независимо от того, что она носит или что она сделала с волосами? В плохом настроении она пнула свой стул, чувствуя лишь небольшое удовлетворение, когда тот опрокинулся. Она знала, черт побери. У нее ведь есть глаза и мозг в голове. Ему не нужно было говорить ей, что он целовал более красивых девушек. Она знала. Она, черт возьми, видела это. Но разве не было проявлением вежливости не указывать на такие вещи? Она знала, что красота не является её главным приоритетом в жизни. В конце концов, именно она определяла приоритеты. Но это не означало, что она не хотела чувствовать себя красивой время от времени. Особенно с парнями, которые обычно пытались поцеловать её. Неужели она слишком многого просит? И, если честно, Малфой всё же привлекал её… Но она не хотела об этом думать. Или, скорее, она не собиралась смущать себя, думая об этом снова. Ей должно быть все равно, но иногда ей казалось, что быть умной недостаточно. Она ведь не просто ходячий мозг, а девушка, и иногда у неё тоже были глупые фантазии о том, что было бы круто стать королевой бала. Крам заставил её чувствовать себя так много лет назад. Вот почему она зашла слишком далеко с ним. Не потому, что она была достаточно наивной, чтобы думать, что это была настоящая любовь или что-то большее, чем это было, а потому, что никто другой никогда не делал ничего подобного для неё. Никто другой никогда не видел её женственной стороны. Никто другой никогда не заставлял её чувствовать себя красивой. Самое странное было то, насколько ранили слова Драко. Она ведь привыкла к его оскорблениям. Она должна была просто посмеяться в ответ. Но она чувствовала себя уязвимой оттого, что он ударил, как гадюка. К тому же, мелочная гадюка. Он назвал ее высокомерной стервой и … Глаза Гермионы наполнились слезами. Кажется, он не считает её ни на каплю красивой. Это был просто шок. Ей не было больно. Ей было всё равно. Она просто была слепой. В последнее время он не проявлял склонности к подобным оскорблениям. На самом деле, она думала, что она ему нравится. Что она ему сильно нравится. Ошиблась.

***

Другая книга тяжело рухнула на ту, которую Драко читал, и он вздохнул. Хоть кто-то был зол на него для разнообразия. И этот кто-то решил выплеснуть свою злость в библиотеке. По крайней мере, мадам Пинс придёт ему на помощь, если станет слишком громко или какие-нибудь книги будут повреждены. — Ну, здравствуй, Поттер, — поздоровался Драко, установив личность нарушителя спокойствия. — Чем я могу тебе помочь? — он аккуратно вытащил свою домашнюю работу. — Ты случайно не хочешь испытать боль? — холодно спросил Поттер. Драко поднял бровь. — Сам с себе задаёшь вопросы? Прости, не буду тебе мешать. Гарри холодно улыбнулся. — Не верь ни на секунду, что я не слечу с катушек. Может, связать тебя и потом начать мучить? Драко поморщился. Не очень приятные образы. Связывание и причинение вреда. Да уж. — Я что-то сделал, или ты просто мимо проходил? Гарри наклонился над столом. — Ты, сука, прав, ты кое-что сделал. Ты расстроил Гермиону. Ты её знаешь, верно? Она сказала мне, что я не смогу отомстить тебе за сделку порабощения, но это… это что-то другое. Желудок Драко сжался. Он расстроил её настолько, что даже друзья знают об этом? И он тоже был расстроен. Он до сих пор чувствовал жгучую боль из-за её маленького откровения о том, что она просто хотела использовать его, чтобы забыть о своих проблемах с Тео. А может, это было вполне нормально. По крайней мере, в этом сценарии всё ещё сохранялось правильное уравнение — она хотела использовать его в качестве замены Тео, когда тот отказал ей всего за несколько минут до этого. — Так что ты сделал с ней в её комнате? — задал вопрос Поттер. — Не дай Мерлин, чтобы это было что-то плохое.! Драко мрачно улыбнулся. Что он по его мнению сделал? Были пределы тому, что он мог когда-либо с ней сделать. Если бы он что-то сделал против её воли, то очень важная часть его тела была бы проклята. — Расслабься. Я просто оскорбил её. Она с этим справится. — Что ты сказал ей? — потребовал Поттер. Драко думал солгать. Или подразнить его. Но опять же, учитывая довольно гомосексуальные фантазии, которые, казалось, были у Поттера, ему, вероятно, лучше просто ответить на вопрос. — Я не помню, что именно я сказал, но что-то, что она не очень красивая, — спокойно ответил он. — Что? — О, и ещё я назвал её стервой. — И почему её должно волновать, что ты думаешь о ней? Врядли… она расстроена из-за того, что ты не считаешь её красивой? — Гарри нахмурился, выглядя неуверенным, что Драко говорит правду. Драко закатил глаза и встал, собирая свои книги. — Что касается первой части: меня это тоже удивило. Насчёт второй части: она девушка. Если до тебя это ещё не допëрло. Ни одна девушка не любит думать, что она не привлекательна. Даже если это идиот говорит ей об этом. — слизеринец пробормотал последнее, когда уходил, чувствуя себя немного раздражённым. Это было чертовски неприятно, что ему всегда приходилось заниматься в своей комнате, если он не хотел, чтобы его беспокоили. И у него определённо не было желания идти искать Грейнджер и уверять её в её привлекательности. В любом случае, она была глупа, что поверила его чуши. Разве она не была там, когда он её целовал? Бесит! Она не должна позволять ему расстраивать её. Нет смысла позволять ему расстраивать её. Блядь.

***

— Я не могу в это поверить! — Трейси Дэвис смотрела на Драко широко открытыми глазами. — Поверь в это. — Зачем ты это делаешь? — Ты прекрасно знаешь, почему я это делаю. Блейз злится на меня. Она усмехнулась, казалось бы, довольная этим фактом. Сучка. Ещё недавно она сливалась с обоями? Он очень скучал по тем временам. — О да, — сказала она, явно наслаждаясь его несчастьем. Сучка. — Так ты собираешься это делать или нет? — поинтересовался он, его терпение было на исходе. Девушка скрестила руки. — Не думаю. Я не шлюха. Драко устало потëр свой висок. — Я же не говорил, что ты должна спать с ним. — Ты сказал, что заплатишь мне, чтобы я хотя бы дала Блейзу небольшой шанс? Я не знаю, заметил ли ты, но шансы обычно связаны с сексом. У парней бывают желания. — Тогда скажи ему, что не хочешь путать это с сексом! — Драко воскликнул. — Чего тут сложного? Слизеринка фыркнула, а затем подозрительно прищурилась. — У тебя даже нет денег. Блейз сказал мне, что ты на мели. — О, так он сказал тебе? — нахмурился Драко. — Я не на мели. У меня есть варианты. — Какие? — Как будто ты не знаешь. Не то чтобы Блейзу не нужно было так же творчески откладывать деньги, чтобы его мать не поняла, что он делает, пока он не уйдёт. — Пока он что… а? — Ты знаешь, когда он… — Драко остановил себя. — Черт, ты не знаешь, да? — Нет. Скажи мне. — Не мне рассказывать эту историю. — Скажи мне! Парень воспользовался возможностью. — Только если сделаешь это? Трейси выдавила: — Хорошо. Что хорошего в слизеринцах, так это то, что вы всегда можете договориться, если у вас есть правильный стимул. По мнению Драко, это было намного проще, чем иметь дело с гриффиндорцами. Гермиона закатила глаза. — Теперь добавляешь в список? Это мило, Малфой. Правда. Готово? Она пыталась обойти его, но он не сдвинулся с места, и она все еще не решалась подойти к нему слишком близко.