Браслет

Тринадцатое марта. Пятница. Не сказать, что Гермиона суеверная, но она всë равно решила отсиживаться в своём кабинете весь день. После того, что она позволила Малфою прошлой ночью, ей лучше не искушать судьбу. Честно говоря, она не знала, о чём думала, когда позволила ему целовать себя так. Хотя нет. Она знала. От нежного поцелуя ей стало не по себе, поэтому она перешла к страстному. Физический подход казался ей безопаснее. Страсть была более знакомым чувством, понятным и контролируемым, даже несмотря на то, что было совершенно очевидно, что слизеринец не остановится, если она не скажет ему. И она почти этого не сделала. Она позволила ему зайти так далеко — хорошо хоть на ней осталась вся её одежда — но она была очень близка к тому, чтобы просто «забыть» оттолкнуть его. Это было бы верхом безрассудности. Да, спать с ним было хорошо. Но это ничего не должно значить. Ничем хорошим это не закончится. А если друзья узнают… Будет слишком трудно объяснить Рону, почему она сочла хорошей идеей повторять сексуальные контакты с Драко Малфоем. Кроме того, если продолжить спать с тем же самым крайне неподходящим партнёром, в итоге можно оказаться в какой-то эмоциональной неразберихе. — Не думал, что ты будешь здесь сегодня. — голос Тео прервал ход мыслей Гермионы. Однако это было к лучшему, потому что этот самый ход определëнно свернул в неправильное русло. Но всë же девушка внутренне съëжилась. Она ещё не привыкла к тому, чтобы находиться с ним рядом, и она бы спряталась в другом месте, хотя, конечно, не в библиотеке, если бы знала, что он придёт сюда сегодня. — Точно также, — пробормотала она. — Это проблема? — спокойно спросил слизеринец, подойдя к своему столу. Может, Гермиона и выдумала что-то, но невозмутимая поза Теодора Нотта казалась напряжённой, как будто он заставлял себя делать то, что обычно делал. — Нет, вовсе нет, — ответила она, неуверенно глядя на него. — На самом деле, мне нужна твоя помощь с… — Я очень занят. — Оо. — Гермиона нахмурилась. Тео обычно просто так её не перебивал. — Оставь бумаги на моём столе, и я посмотрю на них позже. — Нет… всë в порядке. Я просто… разберусь с ними сама. Они оба замолчали, и парень практически игнорировал её, хотя она открыто смотрела на него. В чём дело? Они почти вернулись в норму после расставания, а теперь… это. Она как раз собиралась спросить его об этом, когда он заговорил сам. — Я не хочу об этом говорить. Это нельзя изменить. Твоё любопытство ни к чему. — О. — Гермиона чувствовала себя довольно глупо, потому что не знала, что сказать. — Хм, прости? Тео взглянул на неё, а затем вздохнул, его плечи немного поникли. — Я всë знаю. В самом деле? Потому что Гермиона не понимала о чём идёт речь. Но Тео, похоже, не собирался пояснять, что именно он знает. — Знаешь, как так вышло, что мы завтра идём в Хогсмид? — поинтересовалась Гермиона. — Я спросил профессора МакГонагалл, и она выглядела неуверенно и произнесла мне речь о попытке нормализации. Хотя идти туда довольно опасно, даже если авроры присматривают за нами после… после последнего раза. Гермиона не могла сдержать небольшую дрожь. В прошлый раз Люциус Малфой под личиной, заметив на ней браслет, вырубил её, чтобы заставить Драко пойти с ним. Ну и времена! Она не хотела бы испытать их снова. Даже если ужесточили меры безопасности и теперь авроры патрулировали парами, следя друг за другом, Гермиона не видела причин, по которым Пожиратели Смерти не могли бы вернуться в Хогсмид или, возможно, даже в школу. У них есть средства. Они умные. Они хитрые. Они злые. Немного страшно. Должно быть, Тео почувствовал её беспокойство (пусть это и не требовало большой проницательности), потому что он сказал: — Расслабься. Ничего не случится. Гермиона нахмурилась. По её мнение, так рассуждать безрассудно. — Ты не можешь знать это. — Да, я не могу, — сказал он. — Но Тёмный Лорд не глуп. Это ловушка. — Хогсмидские выходные — это ловушка? — уточнила гриффиндорка. — Да. Это отчаянная и сомнительная с моральной точки зрения попытка выманить некоторых последователей Тëмного Лорда, используя всех нас, особенно Поттера, Малфоя и самого Дамблдора, я полагаю, в качестве приманки. Тёмный Лорд почти наверняка проигнорирует это в попытке сделать Дамблдора ещё более отчаянным. Но я думаю, что Дамблдор должен знать это. — Тео нахмурился. — Может быть, поэтому он берёт на себя риск. Возможно, он устанавливает ещё одну ловушку, в которую Тëмному Лорду будет легче попасть. — Может, хватит называть его Тёмным Лордом? — недовольно произнесла Гермиона. Тео выглядел смущëнным. — О. Да. Конечно. Привычка. Гермиона решила оставить в покое способ обращения к Волан-де-Морту. Наверное, это правда просто привычка, учитывая, с кем он обычно общался. Например, с Малфоем, который раньше с энтузиазмом поклонялся волшебнику, решившему избавить волшебный мир от нечистых и низших. Воспоминания о ранних планах Малфоя было сродни удару в живот. Нет, не стоит об этом думать. Это не имеет значения. Даже если это должно иметь значение — а это не должно иметь значения, потому что нет причин для этого — это ведь больше не проблема. По крайней мере, насколько она может судить. Она совсем запуталась в своих мыслях. — Если всë это правда, разве Гарри и Дра… Малфой не должны знать об этом? — спросила она, возвращаясь к разговору. Тео бросил на Гермиону странный взгляд, который она не могла расшифровать, прежде чем отвести этот самый непонятный взгляд и ответить. — Возможно, они станут лучшей приманкой, если не будут знать об этом. Не волнуйся. Я уверен, что за ними будет наблюдать половина Авроров. За Драко будет следить дюжина или больше авроров, пока он будет покупать ей противозачаточные зелья. Интересно, будет ли лучше, если он не узнает об этом, или смешнее, если узнает. Конечно, она не станет той, кто скажет ему что-нибудь.

***

Драко взял крошечную скульптуру, которая являла собой довольно амбициозный сексуальный акт, и изучал её секунду. — Очень классно, — произнёс он, прежде чем положить её обратно. Владелец магазина оживился при перспективе заработать галеоны и вышел вперёд. — Если наложить на неё простое заклинание, она оживает и… Драко поднял руку. — Не интересно. Я только возьму пару… этих. — он указал на дешёвые прозрачные контрацептивы в витрине зелий. Всë равно вся эта хрень будет принадлежать Уизли. Лавочник взглянул на зелья, а потом снова на него. — Вы в этом уверены, молодой господин? Вряд ли какая-нибудь ведьма будет в настроении это пить. А что насчёт голубого? На вкус почти мятное. Или розового? Оно имеет дополнительный эффект… — Нет, спасибо, — снова перебил Драко. Он хотел бы взять несколько лучших для Гермионы, но поскольку она недвусмысленно сказала ему, что это просто пополнение запасов, и чтобы он ни при каких обстоятельствах не покупал ничего, что он намеревается использовать, потому что тогда она оторвëт ему кое-что… В общем ему лучше не делать этого. Ведь зелья не очень-то ему пригодятся без определённых частей тела. — Ясно. — владелец магазина выглядел довольно разочарованным, так как он, без сомнения, решил, что Драко явно скупой. Драко почти не волновало, что о нём подумал владелец какого-нибудь дрянного магазина, так что он просто заплатил за товар и повернулся, чтобы уйти. К сожалению, именно тогда Блейз решил войти с Трейси Дэвис, отставшей позади. Драко внутренне сжался, но внешне он только усмехнулся. — Тебе не кажется, что ты выбрал немного странное место для свидания, Забини? — спокойно спросил он. Блейз выглядел искренне удивлëнным, увидев его в таком месте, но быстро взял себя в руки. — Ну, у меня не было возможности пройти мимо до моего свидания, а, как ты знаешь, любое хорошее свидание требует услуг такого магазина… Драко фыркнул. — Верно. Забыл об этом. — Итак, Малфой, — сказала Дэвис тихим и слащавым голосом. — Покупаешь себе новую подружку? Я знала, что это лишь вопрос времени, когда ты поймёшь, что это единственный путь для тебя. У Блейза случился приступ кашля, который подозрительно походил на замаскированный смех. Сучонок. В отместку Драко дружески улыбнулся и сказал: — Обрати своё внимание, Трейси, на то розовое зелье. Оно стоит того. Это принесло желаемый результат. Блейз нахмурился от намёка, что он не может трахнуть свою девушку, не добавив афродизиак, в то время как Трейси покраснела и отвернулась, выглядя так, как будто она может заплакать. Интересно, на самом деле, но Драко не заботило, почему её задели его слова. Он решил, что это прекрасный момент, чтобы он покинуть магазин. Он не успел уйти далеко, как услышал шаги позади себя. — Подожди! Дэвис? Драко нахмурился и обернулся. — Что? — Это была твоя идея, — сказала она. — Я не приказывал тебе спать с ним. — Я… — она вздохнула. — Почему бы и нет? Это всë равно для меня ничего не значит. — Перестань быть шлюхой, которая требует от меня почасовую оплату, и просто встречайся с ним, как обычный человек! Знаешь, никто тебе за это не платит! — ладно, она не выставляла ему почасовую оплату, но он платил ей по их сделке, чтобы она дала Блейзу шанс. Судя по всему, она не давала ему шансов. Трейси проглотила и снова отвернулась. — Я не могу так, Малфой. Ты не поймёшь. Он скрестил руки на груди. — Ты права. Я не понимаю, почему это так привлекательно — делать из себя шлюху, когда, возможно, в конце концов, ты сможешь заставить его жениться на себе, а потом надеяться, что его мать увидит, что все её планы рушатся из-за её собственных ядов и, в конечном итоге ты можешь стать невероятно богатой. — Он сделал мне больно! — Трейси прошипела. — Я не думаю, что ты можешь даже представить себе, каково это обожать кого-то больше, чем что-либо ещё, и думать, что он тоже любит и хочет тебя, а затем узнать, что он не испытывает ничего, кроме презрения к тебе! — Он не имел в виду это. Пойми уже наконец. — Нет, это правда! Он имел в виду это. Он всегда имел в виду это. Он просто презирал таких как я. Пусть ему сейчас жаль, что он причинил мне боль, и у него есть чувства ко мне, но… — Поздравляю! Это то, чего ты хотела! — Я была глупа тогда! Он не останется со мной навсегда. Как только он поймёт, что пришло время делать наследников, он вспомнит, что я недостаточно для этого хороша. Я всегда знала, что это не навсегда, но я никогда не рассчитывала, что он причинит мне боль больше одного раза. Драко чувствовал, что его голова взорвётся. — Почему ты со мной об этом говоришь? Ты должна вести этот разговор с ним. Возможно, это прояснит некоторые ваши недопонимания. Девушка покачала головой. — Я пробовала объяснить ему что-то, но он не слушает. Конечно, сейчас он не думает, что поступит со мной так… — Может, так и будет, а может и нет. Если ты не можешь ему доверять, перестань его обманывать, Дэвис. — Знаешь, ты прав, — она удивила его. — Но… я не уверена, что смогу без него… — её голос затих, и она выглядела довольно жалко. — Но так, я, по крайней мере, знаю, что не стоит надеяться на то, что всë закончится само по себе. Драко фыркнул. — Да, время лечит. Но послушай, мне всë равно, правда. Иди поплачься на другое плечо. Он быстро ушел, прежде чем она смогла поделиться с ним тем, что он не хотел знать. Иногда люди были такими глупыми.

***

— Уверена, что не хочешь помадку? — Рон нерешительно спросил Гермиону. — Из-за неё появится кариес. Или станешь толстым, — отметила она. Рон посмотрел вниз на свою долговязую фигуру, когда они выходили из «Сладкого Королевства». — Хм, верно, — сказал он очень дипломатично. — Я и в самом деле чувствую себя довольно распухвшим сегодня. — он мудро кивнул себе, но не перестал есть сладости. Гермиона, не выдержав, хихикнула. — А как же кариес? — Я чищу зубы, и, как ты знаешь, их легко починить с помощью магии. Ты слишком переживаешь. Гермиона решила сменить тему, так как Рон был практически невосприимчив к её лекциям о здоровье. — Гарри сказал тебе, почему он не присоединился к нам? Рон пожал плечами. — Да… он сказал, что может присоединиться к нам в «Трëх метлах» позже, но сейчас он с Джинни, пытается разобраться со всем. Кажется, он закончил быть мерзавцем. Если нет, она ускользнëт от него и начнёт встречаться с кем-то другим, если я хорошо знаю свою сестру. — Ох. Хм. — Гермиона не знала, что ещё сказать. Похоже, никто больше не знал, как успешно встречаться. Возможно, успешные отношения и вовсе миф. — Можно задать тебе вопрос? — спросил Рон. О-о. — Конечно. — Гермиона приготовилась. — Как ты думаешь, насколько я уродлив? Она остановилась посреди улицы и посмотрела на него. — Что? Парень пожал плечами. — Нет необходимости устраивать шоу. Насколько всё плохо? Гермиона моргнула. Потом моргнула снова. И снова. Она знала, что выглядит глупо, но из всех вопросов, которые мог задать ей Рон… — Я не считаю тебя страшным. Он фыркнул. — Да. Слушай, я знаю, что ты любишь меня, как друга и все такое, но я не ищу сейчас утешения. Догадка поразила Гермиону. — Это она, не так ли? Она что-то сказала? Друг снова пожал плечами. — И что, если так? — Ты не можешь меняться только потому, что какая-то ведьма обозвала тебя, Рон. Он скрестил руки, посмотрев на неё с вызовом. — Неужели?! Не думай, что я не заметил, что ты сделала с волосами. Гермиона вытаращилась. — Я ничего не делала с волосами! — Точно делала. Теперь они выглядят мягче. Девушка покраснела, хотя и не хотела. Она не была виновна, черт возьми! — Это было не для кого-то! Джинни убедила меня в какой-то момент, что другой способ мытья волос поможет легче их укладывать. Это не похоже на преображение! — Ой, не надо! Всë это потому что раньше никто не копался в твоих волосах. — А вот и нет! — Гермиона вздохнула. В самом деле! Это была просто одна из тех повседневных вещей, о которых даже не стоит упоминать. Рон был единственным, кто вообще заметил что-то необычное. Этот некто, конечно, не заметил. И ей было все равно, заметил ли он. Так вот. — Отдаю должное: это не заметно, — продолжил Рон, — Но я готов поспорить с тобой на всë что угодно, что, если дать Веритасерум, ты не сможешь отрицать, что ты хочешь, чтобы он считал тебя красивой. Особенно учитывая, как ты расстроилась, когда он сказал, что ты не привлекательная. Разве это было не около месяца назад? Гермиона съëжилась. Гарри явно не умеет хранить секреты. — Ты вырываешь всë из контекста. Он сказал гораздо больше, и я ничего для него не изменила. — Ага, конечно. — Именно! Я не делала этого! Потому что мне всë равно, и было бы неправильно делать это, даже если бы мне было не всë равно. — Теперь ты просто споришь. — Я не просто…! — Гермиона стиснула зубы. — Это не имеет значения. Дело в том, что если она не может принять тебя таким, какой ты есть, то она не стоит усилий. — Это не тебе решать, Гермиона. Я решаю, как далеко я хочу зайти, — тихо заявил Рон. Наверное, он был прав. Но это не означало, что она согласна с тем, что он должен пойти на всë это. — Будет ли это иметь значение для неё? — задала вопрос она, хотя уже знала ответ. Рон колебался. — Нет, я думаю, что нет. Но я должен что-то сделать. — Я всë равно не понимаю твоего вкуса в девушках, — пробормотала Гермиона. — Почему она? Он пожал плечами, выглядя почти застенчивым. — Я просто думаю, что за надменной маской что-то кроется. — Она обзывает тебя! — Да, я знаю. Она думает, что я уродлив и глуп, и что я неудачник без денег и будущего. Единственное, что у меня есть — это моя чистая кровь, и это сводится на нет, потому что я предатель крови. — И всë же она тебе нравится. — это было сухое утверждение, а не вопрос. Гермиона действительно не понимала. Рон посмотрел на свои сладости и убрал их, словно потерял вкус к ним. — Я не жду, что ты поймёшь. И тем более, не жду, что ты одобришь это. Но ты не могла бы спросить этого мерзавца о ней? Дай мне какой-нибудь намёк на то, чего она хочет от парня? — его лицо скривилось, как если бы просьба была болезненной для него. Вероятно, так и было, учитывая, что он, можно сказать, просто попросил ее попросить Драко Малфоя о помощи в его личной жизни. То, что он был готов пойти на всë, заставило Гермиону задуматься. — Ты… ты реально собираешься попытаться завоевать её? Активно? — Не волнуйся, Гермиона. Я, вероятно, упаду в грязь лицом, как обычно, но… как я уже сказал, я должен что-то сделать. Я не могу просто сидеть и смотреть, как очередная девушка проходит мимо меня, едва замечая мое существование. — Что ты имеешь в виду, говоря «очередная де… " — Оставь это, Гермиона, — прервал Рон. — Ты знаешь, что я имел в виду. Нет причин обсуждать это. Но не могла бы ты просто использовать своё влияние на Малфоя для какой-то реальной пользы? Гермиона подняла глаза. Нет, небо не позеленело. Может, ад замёрз.