Браслет

Драко не понимал, почему Гермиона продолжала общаться с этим веснушчатым неудачником Уизли. И сейчас она, похоже, разговаривала с ним на довольно серьëзную тему. Она выглядела сочувствующей. Так вот как она выглядела, когда сочувствовала? Да, именно так. Гриффиндорка подняла взгляд, заметила его, и выражение её лица сменилось на тревожное. Да, это было больше похоже на то, что он знал. Если добавить немного отвращения, это определённо сделает его день. Но почему она всё-таки встревожена? Он ведь не пялился на неё или что-то вроде того. А просто смотрел на них всего секунду, а сейчас типо «занимался своими делами». Быстрый взгляд обратно на гриффиндорку и её благотворительное общение с Уизли — да, Драко посчитал, что её дружба с Уизли — именно это, — оповестил его о том, что она идëт к нему. Наконец-то. Он не мог дождаться, чтобы услышать, что она хочет сказать ему. — Эй, — произнесла она, когда достигла его. — Так ты достал зелья? Драко поднял бровь. Она спрашивала об этом на глазах у всех? — Да, они тебе нужны сейчас? — он оглянулся на Уизли и решил про себя, что она не получит противозачаточные зелья, пока он не будет уверен, что она не собирается их использовать. — Нет! — девушка подняла руки, как бы останавливая его. Отлично! — Нет… — она нервно огляделась. — Позже, ладно? Мне просто нужно спросить тебя кое о чём. — Тогда спрашивай. — ему стало любопытно, что заставило её подойти к нему на виду у одного из её друзей. И при этом она явно нервничала. — Знаешь, твоя бывшая? Может, ты расскажешь мне что-нибудь о ней? — Зависит от того, о какой именно бывшей и что тебе нужно знать? — Ох! Панси. Какая она? Я имею в виду в плане романтики. Драко уставился на покрасневшую Гермиону в шоке. — Ты серьёзно, Грейнджер? — непонимающе спросил он. — Это не для меня…. Она оглянулась на Уизли, и он последовал за её взглядом. — Ни за что! — Не мог бы ты просто ответить? — настаивала Гермиона. Интересно. Слизеринец засмеялся. — Скажи ему, пусть забудет о ней. Она ни за что не посмотрит на такого придурка, как он. Хотя, это к лучшему. Мне придётся ей рассказать. Гермиона скрестила руки на груди. Жаль, что её плащ скрывал большую часть удовольствия. — Разве ты не можешь просто ответить и позволить ей решить? Парень пожал плечами. — Зачем столько хлопот? Ответ всë равно будет отрицательным. — То есть, ты говоришь, что он недостаточно хорош для неё? — Гермиона спросила зловещим голосом. — В точку. — Он был достаточно хорош для меня! — девушка сердито отбросила волосы назад. — Но, это, вероятно, не имеет значения, да? Мы с ним достаточно хороши, только для того, чтобы играть с нами и высмеивать нас, правда? Хотя знаешь что? Не бери в голову. — она развернулась и начала уходить. Ой-ой. Каким-то образом ей удалось всë перевернуть и сделать это личным. Теперь он не может просто отпустить её. Панси никогда не простит его за то, что он собирается сделать. Черт возьми! — Что я получу? — спросил он, заставляя Гермиону в сомнении остановиться. Но она не обернулась. — А что ты хочешь? — Поцелуй. Она медленно обернулась. — Не могу ничего обещать, но могу спросить у него, пойдёт ли он на это. Драко закатил глаза. — Я же тебе не гей-Поттер. Мне нужен поцелуй от тебя. Её взгляд дрогнул. Ей было неудобно снова его целовать. Жаль. Панси была его самым старым другом, и если он должен продать её, лучше, если это будет за что-то стоящее. — Ладно, — сказала девушка в конце концов. — Но лучше бы это того стоило. Он усмехнулся своим мыслям. — Это всегда того стоит. Гриффиндорка посмотрела на него с таким же упрëком, с каким он смотрел на неё, увидев её с Уизли. — Я имела в виду информацию. — Без разницы. — Тогда скажи мне. — Сначала поцелуй. Гермиона раздражëнно вздохнула. — Я не могу просто уйти с тобой прямо сейчас. Обещаю, ты получишь его позже. — Нет. Сначала поцелуй. Прямо здесь, прямо сейчас. Её глаза широко распахнулись при мысли о последствиях. Они стояли на главной дороге. Вокруг было достаточно людей, и каждый мог их увидеть. А ещё Авроры, многие из которых следили за слизеринцем весь день. И, возможно, она даже знала некоторых из этих людей довольно хорошо. — Если это способ выбесить Рона… — Это всего лишь бонус. Это способ выбесить тебя за то, что спросила меня о таком. — и способ заставить её поцеловать его. Публично. Он не был уверен, что сам думает по этому поводу, но это было не так важно, как заставить её согласиться на это. — Тебе разве не надо поддерживать репутацию или что-то в этом роде? — пробормотала она. Слизеринец не мог сдержать смех. — От неё ничего не осталось, Грейнджер. Исчесзла полностью. Потребуется чересчур много работы, чтобы вернуть её. Кроме того, с твоей стороны довольно самонадеянно полагать, что кому-то будет до этого дело. Ну разве что только Уизли. Ну, и Поттеру тоже, если он окажется рядом. — Забудь. Этого не произойдёт. — Хорошо, тогда Уизли теряет свой единственный шанс с Панси. Обязательно дай ему знать, почему. — Ты правда думаешь, что Рон захочет, чтобы я тебя поцеловала? — Нет, но мне интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что ты переспала со мной только потому, что захотела, но ты даже не смогла поцеловать меня, чтобы помочь ему. Гермиона снова сложила руки на груди и цинично ухмыльнулась. — Может, он сказал бы, что спать с тобой не стоило моего времени? Оуч. Она точно знала, куда целиться, чтобы сделать больно. — Отлично. А теперь беги и скажи ему, что он не сможет её получить. Драко только наполовину обернулся, когда девушка снова заговорила. — Ты точно собственник своей бывшей. Если бы только она говорила из ревности, а не просто пыталась спровоцировать его. Ревность — это слишком маловероятно. — У меня были очень простые условия, чтобы помочь тебе, Грейнджер. Но, если ты хочешь знать, мысль о том, что Панси может быть с Уизли вызывает у меня тошноту. Надеюсь, этого никогда не случится. — Это не твоя забота, случится ли это. — И не твоя тоже, но ты здесь. И почему, Грейнджер? Ты хороший друг или чувствуешь себя виноватой, что не хочешь встречаться с Уизли после всего, что вы двое пережили вместе? — Ты такая задница, Малфой. Он улыбнулся себе на её раздражëнный взгляд. — Да, но ты всё равно это сделаешь. — Почему ты так думаешь? Ты всë ещё здесь, споришь. Ты не можешь смириться с мыслью, что твой драгоценный Уизли может не получить шанс поразить Панси, так что тут всë ясно. — Очень проницательно. Давай просто сделаем это. — Я не знаю, хочу ли я ещё, ты меня обидела и всë такое. Она фыркнула. — Ты хочешь. Он хотел. Очень сильно. Потребовалось бы гораздо больше, чтобы отогнать его. — Очень проницательно. — Мне не нужно быть проницательной, чтобы знать это. — Тогда поцелуй меня! К его великому удивлению, она сделала. Он был так потрясен, что на секунду даже не отреагировал. Сама мысль о том, что она просто приблизится к нему, положит руки ему на плечи и поцелует его, была настолько чуждой, что его мозг очень медленно зафиксировал, что да, она только что это сделала. А потом он заметил, как мягко её губы прижались к его губам, как её руки нежно обвились вокруг его шеи, как её тело прижалось к нему, когда его руки притянули дувушку за талию. За невероятно короткое время она проделала очень хорошую работу, сведя его с ума без особых усилий. Через минуту руки гриффиндорки перестали обнимать его шею, и она осторожно оттолкнула его и повернула голову, чтобы прервать поцелуй. — Достаточно, ты получил то, что хотел, — прошептала она. Но он хотел гораздо большего! Она почувствовала и покраснела. Сначала он не совсем понял, но затем его функции мозга вернулись, и он вспомнил, что это неловко для неё. Наверное, это должно было смущать и его, но ему было уже всë равно. Он хотел её. Однако ему следовало помнить, что это была сделка. Драко прочистил горло: — Панси не любит, когда за ней бегают. Если он сейчас это делает, он должен прекратить. Гермиона закатила глаза. — Давай конкретнее, Малфой. Драко покачал головой. — Я серьезно! Я не говорю, что он должен быть абсолютно равнодушным, но ему придëтся бросить наживку и уйти, надеясь, что она клюнет. Если он ходит за ней по пятам с большими щенячьими глазами, он уже проиграл. — Это то, что ты делал? — Я пытался привлечь её внимание целую вечность, затем я сдался, и тогда она начала преследовать меня. В конце концов она призналась, что мои первоначальные действия отпугнули еë. — Ох. Как… современно с её стороны. — Гермиона нахмурилась. — Спасибо. — она отвернулась. — Что касается приманки, ей нравятся красивые и дорогие вещи, — продолжил Драко. — Но поскольку Уизли вряд ли удастся дать ей что-либо из этого… она ещё и романтична. — Романтична? — произнесла Гермиона более чем скептично. — Да. Ей нравятся жесты. Цветы. Заметки. Поэзия. Лунные пикники. Такого рода вещи. Гермиона обернулась, её глаза расширились от любопытства. — Подожди, ты писал стихи Панси? Драко не соизволил ответить, а просто сжал губы. — Настоящий вопрос в том, удастся ли этому шуту Уизли сделать это достаточно хорошо, чтобы привлечь её внимание? — Нет, — произнесла Гермиона с усмешкой, которая ему определённо не нравилась. — Я всё-таки думаю, что настоящий вопрос в том, писал ли ты ей или нет. — Эй, я помог тебе, не так ли? — с негодованием спросил он. Её улыбка стала шире. — Ты не собираешься отвечать на мой вопрос, не так ли? — Ни за что в жизни! Обычно он чувствовал бы либо панику, либо раздражение от такого натиска, но сейчас Драко был слишком занят завораживающей улыбкой Гермионы, не говоря уже о том, что она даже дразнила его так, как будто ей не всë равно. Продажа Панси определенно стоила того.

***

Рон нахмурился, когда Гермиона вернулась. — Что, черт возьми, это всë было? — потребовал он. Гермиона подняла брови. — Я делала, что ты попросил? — Я не помню, чтобы тебя просил…- Рон выглядел так, словно его сейчас вывернет от отвращения, — флиртовать и целовать его и…. — он замолчал. Гермиона почувствовала, что её позвоночник напрягся от раздражения. — К твоему сведению, он был очень против того, чтобы помочь тебе, и это был единственный способ заставить его сотрудничать. Но если ты не хочешь услышать то, что я узнала, тогда хорошо, я не скажу тебе. — Ты не должна была говорить ему, что это для меня, — пробормотал он. — И что бы я сказала? «Привет, я случайно задумалась над тем, как очаровать твою бывшую безо всякой на то причины»? Кроме того, он сам всë понял. Ведь т до того как подойти к нему, я стояла с тобой. — Хорошо, хорошо! — Рон поморщился. — Я ценю твою… жертву. — А вот и нет. — гриффиндорка скрестила руки и слегка надулась. Парень фыркнул. — Ну вообще, это не было похоже на жертву: ты там так улыбалась и смеялась с ним. Гермиона проигнорировала свои горящие щеки и подняла нос. — Это была просто реакция на упоминание поэзии! Это, казалось, остановило Рона, и он побледнел. — Поэзия? Боже мой, у меня действительно нет шансов, ведь так? Гермиона потянулась, чтобы погладить его внезапно опущенные плечи. — Никогда не знаешь? — попыталась она, зная, что это слабое поощрение. Взгляд, которым он её одарил, был очень скептическим. Ну, возможно, было бы лучше, если бы он не обнадëживался. Поэзия, в самом деле.

***

— Видишь, я же говорил, все будет хорошо. Гермиона медленно повернулась к Тео, который говорил. — Тебе просто нравится подкрадываться к людям и видеть, как они подпрыгивают, да? — поинтересовалась она. — Это довольно приятно, да. — но он не улыбался. Не то чтобы Тео когда-либо улыбался. В последнее время он казался намного менее взволнованным, когда встречал её в их офисе. Она знала, что причинила ему боль не один раз, но, кажется, в последние дни было что-то ещё. — Я не видела тебя в Хогсмиде, — попробовала она поддержать беседу с фальшивой бодростью. — Это потому, что у меня не было причин идти. Но я слышал, что тебе было весело. — его голос был ужасно ровным. Гермиона сморщила нос, мгновенно поняв, что он имел в виду под «весельем». — Не совсем. — Я был бы признателен, если бы ты мне не лгала. Ты, наверное, думаешь, что щадишь меня. Но нет. — Тео прошёл мимо неё, чтобы сесть за свой стол. Гермиона в защитном жесте скрестила руки на груди, смущëнная последствиями. — Да, я поцеловала Малфоя. Ты знаешь, какой он. Всë это- компромисс. Рону нужно… — Кажется, ты обманываешь себя, холодно перебил Тео. — Во-первых, Малфой не может отказать тебе, и ты это знаешь. Гермиона почувствовала лёгкую дрожь в одном глазу. — А во-вторых? Тео вздохнул, выглядя довольно уставшим. — Во-вторых, вы оба чертовски хорошо продолжаете изобретать эти игры, чтобы у вас было оправдание прикасаться друг к другу. Честно говоря, Грейнджер, в данный момент даже те из нас, кто не хочет, чтобы вы встречались, просто ждут, пока вы двое повзрослеете и будете двигаться дальше. У Гермионы отвисла челюсть. — Ч-что? — заикнулась она. — Я не… мы этого не делаем… это… я не могу поверить, что даже слушаю это! — она отвернулась в неудачной попытке скрыть свои пылающие щеки. Никогда в жизни она не слышала такого абсурдного заявления, сделанного так прямо! — Ты переспала с ним. Если только у тебя нет привычки спать с волшебниками, которых не выносишь, у тебя есть к нему чувства. Чувство предательства было быстрым и безжалостным, когда она повернулась к Тео. — Он сказал тебе это? — тихо спросила она. Почему-то ей не пришло в голову, что Драко может использовать их ночь, чтобы навредить Тео и ткнуть ему в лицо. Это было жестоко по отношению к Тео и унизительно по отношению к ней. И почему она не подумала об этом раньше? Это было именно то, что сделал бы Драко. Она была такой глупой. — Нет, — просто ответил Тео. — И это не относится к делу, в любом случае. Почему так трудно признать, что ты хочешь его? Неужели отрицание действительно намного проще? Что будет, когда твой следующий парень поймёт, что эти игры невозможно остановить? Или когда Малфой откажется от тебя, и ты начнёшь ревновать его к его новой девушке? Он не будет ждать тебя вечно, мы оба это знаем. Ты снова соблазнишь его и заставишь его предать её тоже? Это эгоистично и ты знаешь это. Эгоистично и по-детски. Если ты правда думаешь, что это не сработает, тогда отлично. Но не пора ли тебе уже принять хоть какое-нибудь решение? Тряхнув головой, чтобы стряхнуть паутину замешательства, Гермиона пробормотала: — Нет, я не… хочу… его. Я не хочу быть с ним. — она не хотела. Честное слово! — Было только какое-то физическое влечение, и мы решили это. Один раз. Ты не должен был об этом знать. — Да, из того, что я слышал, я понял, что у тебя того требует организм. — сарказм был таким густым, что его можно было резать ножом. — Дело не в том, что ты делаешь, а в том, как ты это делаешь, и… мне очень неприятно это говорить, но ты определенно не делаешь это равнодушно. Гермиона не хотела этого слышать. Она действительно не хотела этого слышать. Тео ошибался. Она никак не могла хотеть Драко после всего, что он с ней сделал. Она не была мазохисткой! Это было просто… глупо. Тео ошибался.