Браслет

— Тебе не приходило в голову, что, может быть, Грейнджер не переживала, потому что она не поверила твоим лживым словам обо мне? Или, может быть, твои слова для неё просто не имеют значения? — Драко сердито потребовал от Панси ответа, — честно говоря, не имело значения, была ли Гермиона с Уизли или нет. — Или, вот мысль: может быть, это вообще не твоё дело? Панси вздрогнула под взглядом Драко. Ну и отлично. Ему надоело, что люди высказывают свои мнения насчёт, что их на самом деле не касается! — Она поверила мне, — тихо сказала Панси. — По крайней мере, почти всему, что я сказала. И обычно у меня хорошо получается доводить её. Но в этот раз, однако, казалось, что она просто не может заставить себя ответить. Как будто то, что я сказала, не имеет значения, даже если это правда. — И, конечно же, ты попробовала сделать это из доброты душевной. Чтобы помочь мне, — саркастически заметил он. — На самом деле… — пробормотала Панси. — Я не уверена, почему я это сделала и какой ответ я надеялась получить, но я не собиралась говорить тебе, что она не отреагировала. Мне не так фиолетово. Я знаю, что у тебя есть чувства к ней. Но теперь ты знаешь, наверное. — Да. И, конечно, ты бы мне сказала, если бы она была безумно в меня влюблена. Панси отвела взгляд. — Я не знаю. Может быть. Вообще, думаю, ты относишься к ней лучше, чем она к тебе. И… по-видимому, тебе она понравилась настолько, что ты переспал с ней. Явно она тебе нравится больше, чем когда-либо нравилась я или даже Астория. Может быть, просто я бы хотела видеть тебя счастливым. Но мы никогда не узнаем как могло бы всё сложиться, верно? — Да, я думаю, что мы не узнаем, — холодно ответил Драко. Сегодня он не чувствовал расположения к Панси. Независимо от того, какие причины она имела для того, чтобы попытаться навредить Гермионе, она всё равно пыталась причинить ей боль. Ему это совсем не понравилось. Особенно если бы Гермиона поверила лжи Панси о том, что он использовал её. Не то чтобы это действительно имело значение, но ему просто не нравилось, что Гермиона могла думать о нём хуже, чем до этого. Панси пожала плечами, как будто ей было всё равно, но он знал её. Она умела скрывать свои чувства, но он был рядом с ней много лет. Ей было больно от того, что он злился на неё за оскорбление Гермионы после того, как Панси заявила, что это ради него. Пусть так и будет. — Только не говори им, что мои оскорбления имели свои причины. У меня репутация, ты знаешь, — пробормотала она. — Я не могу ославиться тем, что я помогаю тебе в отношениях с грязнокровкой. — Уизли уже писал тебе стихи? — спросил Драко, внезапно меняя тему. Он не мог говорить о Гермионе в этом контексте прямо сейчас. Губы Панси поджались. — Ты рассказал ему об этом? — в этот раз боль в её глазах даже не пыталась скрыться. — Ну, что я могу сказать? — голос Драко был твёрдым. — Грейнджер предложила мне сделку, от которой я не смог отказаться. — Больше секса? — горько спросила Панси. Его губы ухмыльнулись, но глаза оставались холодными. — Нет. Поцелуй. Панси отвела взгляд, испытывая болезненный укол от того, что её так дёшево продали. Она не понимала, почему он ценит эти поцелуи. — Ну, его поэзия была почти такой же плохой, как твоя, — сказала она через несколько секунд. — Знаешь, смешно полагать, что я не заметила копирование стихов из библиотечных книг. Драко пожал плечами, совсем не чувствуя какую-либо вину. — По крайней мере, качество не могло быть ужасно. Ты должна быть рада этому. — Дело было не в качестве. Дело было в усилии. Преданности. Всё, чем ты был занят — это как можно меньше меня тратить на меня времени. — она глубоко вздохнула. — Мы уже закончили этот разговор? Хорошо, это сработало. Драко всё-таки почувствовал себя немного виноватым. Однако он отказывался демонстрировать это. Панси была мастером манипуляции и не полностью была честной с ним в этом вопросе. Кроме того, он всё ещё наказывал её. — Я не знаю, почему ты притворяешься, что тебе не нравится, когда Уизли тебя преследует. Я знаю, что тебе тайно нравится иметь поклонников, даже если ты всегда хочешь быть только с людьми, которые на самом деле не хотят тебя в ответ. Её губы сжались в тонкую линию. — Восхищение Уизли — дёшево, — спокойно ответила она. — Он думает, что я другая. Он не понимает, что мы живём в разных мирах и, что более важно, верны разным людям и разным интересам. Он не должен был так удивляться, когда я оскорбила его подругу. Ему определённо не стоило так обижаться и злиться на меня. Он просто предположил, что когда я получу его внимание, я начну делиться своими ценностями и вести себя так, как мне следует, по его мнению. Я признаю, что если бы он отреагировал на это по-другому, я могла бы… подумать о чём-то. Знаешь, мне тоже бывает одиноко. Но он никогда по-настоящему не понимал меня. А я думаю, что это необходимо для волшебника, который мне нравится. Драко не мог не удивиться оценке Панси. — Это… неожиданно довольно глубоко. Слизеринка хихикнула. — Умаляю тебя. Не похоже, чтобы он был первым волшебником, который думал, что он мне понравился, когда всё, чего он хотел, это какая-то выдуманная версия меня, носящая моё лицо. Кажется, у меня уже есть некоторый опыт с таким. Оуч. Похоже, что он заслужил именно этот удар. — И твоё решение — отпугнуть его вместо того, чтобы посмотреть, понравишься ли ты ему на самом деле? Звучит нездорово. — Во-первых, «настоящая я», его отпугнула. Во-вторых, для чего мне, чтобы этот придурковатое веснушчатое недоразумение и предатель крови любил меня? Я достойна большего. Просто разберись со своей личной любовной жизнью и оставь меня в покое с моей. — девушка изящно встала, вытащила свою еженедельную газету из-под сумки Драко и направилась в свою спальню.

***

— Да ладно, Гермиона. Тебе придется когда-нибудь снова заговорить со мной! — Гарри пришлось удлинить свои шаги, чтобы не отставать от Гермионы, которая активно игнорировала его по пути в Большой зал на ужин. Гермиона с хмурым видом повернулась к Рону. — Ты что-нибудь слышишь? Какое-то непонятное жужжание. Рон поджал губы. — Ты довольно беспощадна; ты ведь это знаешь, правда? Я уверен, что Гарри не хотел быть вспыльчивым придурком. — Нет, ведь обычно это твоя работа! — пробормотал Гарри. — Но учитывая, насколько философски ты ко всему относишься в последнее время, мне пришлось разобраться с этим самому. — И когда ты поймёшь, что насилие ничего не решает? — шепнула Гермиона, ненадолго забыв, что игнорирует Гарри. — Чёрт возьми, Гарри, похоже, она снова с тобой разговаривает. — Вовсе нет, — рыкнула она, переходя практически на бег. — Я уже извинился! — взмолился Гарри, преграждая ей путь, и девушке пришлось обойти его. — И я признаю, что, возможно, он не заслуживал того, чтобы его били в данном случае. — Ты же знаешь, что он не виноват! Я же говорила! — Гермиона с гневом перекинула волосы через плечо и сделала такой узкий манёвр рядом с углом, что Гарри ударился о стену. Это дало ей почувствовать немного детского удовлетворения. — Он заставлял тебя лгать раньше! — возразил Гарри. — На ней был браслет, — Рон напомнил Гарри. — Спасибо, дружище. Я знаю. Гермиона остановилась и топнула ногой. — Тебе просто нужен был повод, чтобы ударить его. Ты всегда ищешь оправдания, чтобы вступить с ним в драку. И теперь он думает, что я лгала тебе о нём, когда, по иронии судьбы, я не обвиняла его в том, что он лжёт обо мне. — гриффиндорка снова начала идти. — Теперь я и правда не думаю, что он это делал, — Гарри, снова встал га пути Гермионы и заставил её остановиться на секунду. — Серьёзно, Эйнштейн? — Гермиона оттолкнула Гарри и пошла дальше. — Серьёзно, что? — спросил Рон в недоумении. — Серьёзно, я считаю, что он не распространял лжи о ней. Так понятно, Рон, — ответил Гарри своему другу. — Нет, я имел в виду про… Эйнштейна. — Ссылка на знаменитого Маггла из нашего мира, — терпеливо объяснила Гермиона, делая вид, что отворачивается от Гарри. — это было не так-то легко, учитывая скорость, с которой она шла. — О… — нахмурился Рон. — Странно, но теперь понятно. — Кто-нибудь заметил ту часть, где я не думал, что Малфой хоть раз сделал что-то плохое? — Гарри чуть не закричал, видимо не оценив своей невидимости. Гермиона и Рон оба остановились. — Да, мы тебя слышали, — спокойно сказала Гермиона. — Но я уже говорила тебе, что это не важно. Ты всё равно не в себе! — И ты знаешь, я тоже не выношу урода, — почти с извинением проговорил Рон, — Но даже я могу сказать, что у него от неё мурашки по колено. — Неправда, — возразила Гермиона. — Ну если ты так говоришь, — спокойно ответил Рон. — Прерати! — Гермиона чуть не топнула ногой снова. Рон и Гарри понимающе переглянулись, что очень не понравилось Гермионе. — Ладно… — медленно сказал Гарри. — Если я обещаю ничего не утверждать, ты меня простишь? — Нет, — отрезала Гермиона. — Но если ты извинишься перед ним, то прощу. Гарри рассмеялся. — Смешно, Гермиона. Гермиона сложила руки и сузила глаза в исключительно эффективном взгляде. Улыбка Гарри застыла, когда он понял, что она не шутит. — Он ударил меня коленом в… — он указал в область живота. — Я видела его лицо; всё было опухшим и в синяках! Ты заслужил того, чтобы быть на коленях! На самом деле, я надеюсь, что он ударил тебя как следует! Гарри начал паниковать. — Ты же не серьёзно, Гермиона? Гермиона? Нет! Пожалуйста! Что-нибудь другое! Не заставляй меня делать это, пожалуйста! Я умоляю! Гермиона фыркнула, а затем рассмеялась довольно злобно, входя в Большой Зал. — Она, похоже, слишком много времени провела со слизеринцами, — пробормотал Гарри. Рон хихикнул. — Не знаю. Я тоже подумал, что это смешно. Гарри простонал. — Я обречён.

***

— Хватит хандрить, — пристал Блейз к своему друга. Они сидели на ужине, но пока Драко мало что сделал: лишь ковырялся вилкой в своей, по-видимому, уже мертвой еде. — Я не хандрю! — огрызнулся Драко. Блейз решил не отставать. — Оно и видно. — Я просто не голоден! — Драко отодвинул тарелку. — И ты хандришь. — А ты чертовски бесишь. Ты ведь это понимаешь, да? Тебе заняться нечем? — У меня есть девушка — представь! — воскликнул Блейз. Это было новое событие, которое, откровенно говоря, сделало Блейза невыносимым. Не то чтобы это было действительно большим событием в глазах Драко. Трейси могла позволить Блейзу рассказать Драко, что они были вместе, но их отношения всё равно не были очень публичными. У Драко сложилось впечатление, что секретность была идеей Трейси, но Блейз слишком боялся своей матери, чтобы не испытывать некоторого облегчения от того, что Трейси теперь хочет такую ​​договоренность. Всё так запутано. — Это просто добавляет раздражения к тебе, — заявил Драко. — Я думаю, что тебе стоит… — начал Блез. Кто-то прочистил горло за левым плечом Драко. — Убирайся, я спорю с Блейзом, — сказал Драко, не поднимая глаз. Блейз фыркнул. — Ты можешь поспорить со мной в любое время. — Да, и я занимаюсь этим постоянно, не так ли? — Драко закатил глаза. — Вы двое прям как старая супружеская пара. — из-за спины Драко раздался самый неприятный голос, заставив его напрячься. — Приятно знать. — Забудь об этом, Пушистик Поттер, — сказал Драко, медленно оборачиваясь. — Ты не в моем вкусе. Мой тип имеет, знаешь ли, имеет некотые части тела, которые присуще только девушкам. И, умоляю тебя, держись подальше от Оборотного Зелья. Хмурый взгляд Поттера виднелся из-под этих бесячих очков, которые так хотелось разбить. — Это не так-то легко. — пробубнил он. Блейз хмыкнул. — Не думаю, что Драко тебя хочет, — предложил он, всегда помогая. — Кажется, он только что тебя мягко отшил. Драко не мог удержаться от смеха вслух. Он знал, что держал Блейза рядом не просто так! Поттер оскалился, обнажая зубы. — Не заблуждайтесь, она заставляет меня делать это. Драко тут же собрался. — Что делать? — ему не нужно было спрашивать, кто она. — Просить прощения. За то, что напал на тебя. — Поттер на самом деле выглядел жалко. И забавно! — Я… возможно, действовал опрометчиво. В этот раз. Драко поднял бровь. — Тогда извинись. — Я только что это сделал! — Нет, это не извинение. Скажи ей, что это не примается. Поттер почти выглядел так, словно паниковал из-за предстоящей реакции подруги. — Слушай, она на самом деле очень злится на меня, понятно? Она не говорила такие вещи о тебе. Я… неправильно понял. Она просто выглядела несчастной, и я предположил, что это твоя вина. Лоб Драко наморщился от задумчивости. — Несчастной? Как? Почему? — Вот так, — пробормотал Блейз с закатыванием глаз. — Я бы хотел остаться в стороне от этого очень захватывающего изложения того, что именно чувствует Грейнджер и почему, но у меня есть своя жизнь. Так что всем досвидос. — затем он ушел. — Это не твое дело, Малфой, — нахмурившись, сказал Поттер. — Хорошо. Тогда я просто расскажу ей, что твои извинения были вялыми и неискренними, лады? Как думаешь, это заставит её перестать злиться на тебя? — Ты самый большой мерзавец, которого я когда-либо встречал, — прорычал Поттер. У них была битва взглядов в течение нескольких секунд, но затем, к удивлению, Поттер вздохнул. — Я не знаю, может быть, ты поймёшь меня. Сначала это было практически неуловимо. Я не могу объяснить, как я это понял тогда. В тот день, когда Панси Паркинсон сказала ей те неприятные вещи, это стало… заметным на некоторое время. — Ну, Панси всегда была стервозна по отношению к ней. Хорошо, что Грейнджер не дала Панси понять, что она расстроена. — и слава Мерлину, она действительно не была задета. Этот момент беспокоил Драко больше, чем он хотел бы признать. — Да… — пробормотал Поттер, звуча неуверенно. — В всяком случае, на этом всё. Теперь скажи ей, что я извинился. Драко отмахнулся от него, но потом не смог удержаться и сказал: — Эй, Поттер? — когда гриффиндорец обернулся с болезненным выражением лица, Драко ухмыльнулся и сказал: — В следующий раз попробуй сказать «извини». Это проще чем ты думаешь. — Поттер что-то рявкнул в ответ, прежде чем снова отвернуться, и Драко не смог удержаться от того, чтобы ответить: — О, и Поттер? — когда Поттер медленно и неуклонно повернулся назад во второй раз, Драко засветился и спросил: — Как твой животик? Жест, который Поттер показал Драко, был далёк от хорошего — хотя, если воспринимать это как буквальный ответ, то всё было предельно ясно — судя по нему Поттер хотел снова разбить лицо Драко. Это очень порадовало Драко так, как ничто другое не смогло бы. Если Поттер хотел навредить ему, тогда в мире всё было хорошо. Ну, почти всё. Впервые за долгое время Драко посмотрел на стол Гриффиндора. Он обычно старался не смотреть в этом направлении — полагая, что это может поставить Гермиону в неловкое положение, если он слишком много смотрит — но прямо сейчас ему нужно было сделать это. Всего через секунду после того, как он её обнаружил, она подняла взгляд, и их глаза встретились. Она выглядела испуганной и… извиняющейся. Она позволила держать зрительный контакт всего пару секунд, прежде чем опустить взгляд вниз и взглянуть на Поттера. Когда она взглянула на Драко через несколько минут, он заметил, она покраснела, когда снова увидела его. Он встал и спокойно вышел из Большого зала. — Знаешь, я тут подумал, — сказал Блейз, прислонившись к стене рядом с дверьми. — Я считал, у тебя есть своя жизнь, — сказал Драко, даже не остановившись. — Верно. — Блейз оттолкнулся от стены и пошёл за ним. — Хотя кого я обманываю? Большую часть своей жизни я посвящаю помощи, чтобы ты заполучил кое кого? Драко фыркнул. Он развернулся и начал спускаться подземелье. Блейз не отставал. — Сидеть без дела, развлекаться, потому что ты хочешь её, но не хочешь прилагать никаких усилий, чтобы быть с ней — не только лениво, но и глупо. — Я знаю, — ответил Драко. — Тебе нужно перестать быть глупым и постараться преодолеть то, что вас разделяет! — продолжил Блейз. Это имело смысл. — Я знаю. Блейз покачал головой, как будто Драко был с ним не согласен. — Если она не доверяет тебе, ты должен заставить её доверять тебе. Придумай способ. Сделай всё, что нужно! Губы Драко слегка дрогнули в попытке удержать улыбку. — Я знаю. — Нет! — Блейз возразилл. — Ты должен заполучить её! Драко поднял руки. — Я знаю. — они сделали последний поворот и теперь стояли лицом к стене в Общей комнате; Драко ввёл пароль, и они вошли. — Нет, я имею в виду, что тебе реально нужно приложить усилие, чтобы быть с ней, — настаивал Блейз. — Потому что, я ненавижу тебе это говорить, но у тебя просто не хватит сил, чтобы просто её забыть. Это может не сработать, но, по крайней мере, тогда ты сможешь двигаться дальше. Драко вздохнул и сел. — Расслабься, Блейз. Я знаю. Правда. Я знаю. — он устало потёр лицо, стараясь не думать о том, что он может потерпеть неудачу. — Таким образом, ты собираешься сделать хоть что-нибудь? — Да, как только я выясню, что может сработать. — Ой. — Блейз сделал паузу, удивившись. — А когда ты решил это? — Только что в Большом Зале. Есть крошечные намёки, что она может испытывать некоторые положительные чувства ко мне. По крайней мере, я думаю, что может быть достаточно, чтобы дать мне шанс, если мне удастся убедить её в том, как сильно я этого хочу. Но, как говорится, есть загвоздка. Гермиона Грейнджер не собирается с готовностью убеждаться в подобных вещах, поэтому он должен был тщательно подумать над этим. Если он поспешит, он только убедит её в том, что он снова пытается её обмануть. Ему нужен план.