Браслет

— Боже, я ненавижу тебя, — воскликнул Блейз. Драко как бы в шутку задумался. — Я думал, ты хотел, чтобы я что-то предпринял? — Да! Именно! Но разве у тебя не могло случиться это прозрение вчера? Или ты решил дождаться моего выступления? — Блейз плюхнулся в мягкое кресло. — Вся моя энергия потрачена впустую. — Мне извиниться? — Драко сморщил нос, пытаясь выяснить, как следует отругать себя за то, что он пришёл к точному выводу, к которому Блейз хотел, чтобы он пришёл. Блейз резко вздохнул. — Всё в порядке. Так почему ты передумал? — Я хочу её. Я не могу смириться с мыслью о том, что мы все просто уйдем из этого места, чтобы пойти своими путями, по крайней мере, не пытаясь заставить её взглянуть на вещи по-моему. — Ты знал это всё время! — Да, я знаю, что знал, но я только сейчас это прочувствовал, понимаешь? И я думаю, у меня может быть шанс, если я сделаю всё правильно. — Драко надеялся, что его объяснение не слишком трудное для понимания. Как правильно объяснить, что ты знал что-то долгое время, но не понимал, что это значит? Это было как знать, что когда-нибудь ты умрёшь, а потом осознать, что когда-нибудь умрёшь. Это меняет весь мир. Блейз похоже не до конца понял. — Хорошо… и как ты это сделаешь правильно? — Я пока не знаю, — пробормотал Драко. — Должен быть способ. Блейз помахал рукой. — Просто скажи ей, что ты её любишь. — Нет, так не получится. Я уже делал это раньше. Она подумает, что я вру или обманываю себя или что-то в этом роде. — Подари ей подарок? — Было. Она оставила его в моей комнате. К тому же, её ничто не покорит. — нет, это не в стиле Гермионы. Других девушек можно купить красивыми безделушками или бесполезными копированием стихов, но она не доверяла ни одному подобному жесту с его стороны, и ей, конечно, было всё равно, богат ли он. Хоть в этом повезло, учитывая, что с ней он не будет богатым. — Сделать ей предложение? — предложил Блейз на полном серьёзе — Ничто так не скажет о твоих чувствах как предложение. Драко отступил. — Нет! Мерлин, нет! — Если захочешь детей, тебе придётся жениться на ней. — Уверен, что она захочет повременить с этим, так что давай вернёмся к этому предложению через несколько лет. Блейз бросил на него довольно странный взгляд. Драко хмуро посмотрел в ответ, но это не возымело эффекта. Ничего не поделать; он пока не собирался говорить о браке. Ему всего семнадцать, ёпрстэ! — Давай сосредоточимся на секунду. Что заставит её хотя бы подумать о том, чтобы быть со мной? — Я не знаю. Заклинание Империуса? — Блейз усмехнулся и откинулся назад. — Спасибо. Очень обнадеживающе. — Драко провел руками по волосам. Может быть, это было правдой. Может, он сам себя обманывал. Возможно, он придал слишком много значения тому факту, что она заставила Поттера извиниться. Может быть, он должен просто избавить себя от боли и научиться уходить. — Извини, — пробормотал Блейз. — Слишком рано, наверное. Я думаю, что у тебя есть шанс, но если ты серьёзен, тебе нужно доказать, что ты серьёзен. — Да, в этом и дело! Но как? — Ты уверен, что не хочешь делать предложение? — Да, я в этом очень уверен! Я бы хотел сначала узнать, сможем ли мы вообще поладить. Кроме того, она всё равно скажет «нет». Она слишком умна, чтобы прыгнуть с головой в нечто постоянное с каким-то мерзавцем, которому она не очень-то доверяет. И для протокола, я думаю, что ты слишком одержим браком. Блейз пожал плечами и посмотрел в какую-то точку перед собой. — Я просто никогда не думал, что женюсь. Уж точно не то, чтобы хотел этого. Но с тех пор как я встретил Трейси, я не могу перестать думать о том, насколько идеальной была бы моя жизнь, если бы она просто осталась со мной. Навсегда. — Это хорошо, приятель. Для тебя. — Драко не собирался делать из себя такого дурака. Кроме того, он уже упоминал, что ему всего семнадцать лет? Хотя он точно не хотел быть с какой-либо другой ведьмой, также он не хотел такого рода обязательств. Более того, он не мог представить, чтобы Гермиона этого хотела. Она, скорее всего, хочет установить свою независимость, прежде чем связывать себя с кем-либо, и затем она проведёт каждый день до конца своей жизни, защищая эту самую независимость. У него была слабость к таким ведьмам. Точнее у него была слабость к Гермионе Грейнджер. — Давай, Драко. Должно быть что-то, что ты знаешь, докажет ей, что ты не врёшь. — Чем больше я думаю об этом, тем меньше я понимаю, как я могу убедить её, что я не собираюсь использовать и высмеивать её. — Драко сжал губы. Должен был быть способ. Должен быть. — Просто пригласи её на свидание? — резко предложил Блейз. Драко моргнул. — Что? — Пригласи её на свидание! — Как это поможет? Блейз наклонился вперед, надеясь поделиться своим гениальным планом. — Это покажет, что ты хочешь выйти с ней на публику. Я знаю, что нам некуда сходить, пока мы не свалим отсюда, но садись рядом с ней в классе, садись вместе за едой, вместе занимайтесь после уроков, посещайте комнаты друг друга… Что-то в этом роде. — Ты с ума сошёл? — Драко неодобрительно покачал головой. Это было бы надежным способом разрушить любой шанс, который у него мог бы быть. — Она просто поверит, что я хочу публично унизить её, как когда она носила браслет. — Я же говорил тебе быть попроще с ней, — пробормотал Блейз. — Я знаю! — Драко пнул ногой по столу, издавая впечатляющий шум. — Ты не думаешь, что я об этом жалею? Ты не думаешь, что я страдаю из-за этого? Ты не думаешь, что мне жаль, что я не был добрее с ней, что теперь мне приходится смотреть в её глаза, когда я рядом, и видеть, что она боится того, что я сделаю с ней дальше? Блейз выпрямился и посмотрел на стол так, словно Драко никогда раньше не выходил из себя. — Эй, я не это имел в виду! — Я знаю, — пробормотал Драко, снова зарываясь руками в волосы. Ему просто нужно было высказаться. — Я просто… разочарован. Я знаю, что всё испортил, но я не знаю, как это исправить. Я боюсь, что, если я сделаю не то, я потеряю последний шанс навсегда. Я в стрессе. — Просто скажи ей это, — тихо сказал Блейз. — Скажи ей всё. Драко непреклонно покачал головой. — Нет! Она боится, что я ищу окончательный способ причинить ей боль. Я почти уверен, что это значит, что она боится, что я постараюсь заставить её влюбиться в меня, чтобы разбить ей сердце. Слушая такие вещи… она бы подумала о худшем. — Как всё запутано, — пробормотал Блейз, задумчиво облакачиваясь на спинку стула. — Я знаю…. — Это сводит на нет практически всё, что мы могли сделать. — Я знаю! Это безнадежно, не так ли? — Драко сглотнул. Он должен был что-то сделать, но он просто не мог рискнуть оттолкнуть её снова. Почему так трудно быть им? Блейз какое-то время молчал, что, по мнению Драко, означало, что он согласен, но затем Блейз внезапно нахмурился и сказал: — Возможно, нет. — Что ты имеешь в виду? — Ну… если бы ты рассказал своей матери о вас двоих… это бы значило, что ты серьёзен, так ведь? Даже Грейнджер должна будет признать это. Драко уставился на Блейза. Эта мысль даже не приходила ему в голову. Когда-нибудь, конечно, он это сделал бы, но сейчас? Хотя почему бы и нет. Гермиона знала, как он защищал свою мать. Она знала, что он не станет лгать матери только ради мелкой школьной мести. Возможно, это было не совсем блестяще, но пока это была лучшая идея. — Я сделаю лучше, чем это, — хрипло сказал он. — Я получу благословение мамы. Если это не поможет, то ничего не поможет. *** Это был довольно спокойный день, решила Гермиона. Сегодня её ничто не расстроило. Это было признаком хорошего дня. Она сидела на диване в Общей комнате рядом с Роном, и это было приятно. Гарри сидел в кресле, хмурясь, словно его мысли были очень, очень далеки, а Джинни сидела на полу, прислонившись к его ногам, казалось бы рисуя и читая книгу. — Малфой же на самом деле не думает, что я гей, да? — внезапно спросил Гарри, нарушив дружеское молчание, царившее в учебной атмосфере. — Что? — спросила Гермиона, не сумев сдержать смешок, прежде чем прокашляться. — Как у тебя возникла такая мысль? — она тут же пожалела, что спросила, ведь она не хотела слышать ответ. Уже несколько дней никто не упоминал о Драко, и это, вероятно, было важной частью того, почему этот день до этих пор был таким хорошим. — Я могу поцеловать тебя перед ним, если это поможет, — сказала Джинни, не подняв взгляда с книги, переворачивая страницу. — Спасибо, — пробормотал Гарри. — Просто… я не знаю… он всегда подкладывает меня этим. — Почему тебя волнует, что говорит Малфой? — полюбопытствовала Гермиона, не в силах остановиться. — Да, Гарри. Есть ли что-то, о чём ты нам не говоришь? — Рон едва успел договорить, прежде чем ему пришлось уклониться от пера, который Гарри запульнул в него. — Я могу вас уверить, он не гей, — спокойно сказала Джинни. Рон поперхнулся. — Что? Как? — Не задавай вопросов, на которые ты не хочешь получить ответ. — губы Джинни изогнулись в коварной улыбке. — Вот и всё, Гарри, — прорычал Рон. — Ты женишься на ней — гей ты или нет! — Я не гей! — Гарри воскликнул. Наступило короткое молчание. Все остальные в Общей комнате уставились на их компашку, а затем каждый член этой компании, рассмеялся. Кроме, Гарри, естественно. — Хорошо сыграно, Рон! — Гермиона сказала между смешками. Рон улыбнулся и положил руку ей на плечо. — Я знаю. Было так трудно сохранять невозмутимый вид. — Правда, Гарри, сказала Джинни, качая головой. — Ты слишком зациклен. Он Малфой. Просто потому, что он говорит что-то, это не значит, что это правда. Кроме того, тебе стоит попытаться поработать над своей гомофобией. — Это делает твею неожиданную неуверенность очень интересной, — добавил Рон. — Ну, ну, — возразила Гермиона. — Если ты не будешь вести себя хорошо, мне придётся вспомнить то, что сказал Драко: Гарри встречается с не с тем человеком из семейства Уизли. — О, он сказал это и тебе, да? — пробормотал Гарри, не особо довольный. Рон нахмурился. — Но Джинни — моя единственная сестра, так что это-о-о. — Рона чуть не стошнило, когда до него, наконец, дошло. Так что Гермионе снова пришлось кашлять, чтобы не рассмеяться. — Ну, я определеннно с той Уизли, — объявил Гарри, — И я был бы признателен, если бы ты передала ему это, Гермиона. Гермиона удивлённо подняла голову. — Почему я? — Ну, раве не ты та, кто общается с ним? — сказал Гарри. — Нет… я не… мы не… общаемся. — Гермиона уставилась в свою книгу, пытаясь выглядеть невозмутимой. Ничто не способно убить её хорошее настроение. Всё было в порядке, правда. Она была в порядке. За исключением случаев, когда она слишком много думала о нём, поэтому она старалась не думать. Бесполезно чувствовать себя так… просто нет смысла переживать. — В самом деле? — спросила Джинни, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Гермиону. — Совсем нет? — Ну, возможно, совсем немного, — пробормотала Гермиона. — Если я столкиваюсь с ним в Зале. За исключением того, что однажды, когда она буквально столкнулась с ним в коридоре пару дней назад, он просто извинился, спросил, всё ли с ней в порядке, и быстра направился в Совятню. Должно быть, у него было очень важное письмо или очень удобное оправдание, чтобы не болтать. Избегать его больше не нужно. Он выглядел таким озабоченным, что едва замечал её. Это было хорошо. Очень хорошо. Не было никакой враждебности, никакой настоящей неловкости, никаких недоразумений, просто… ничего. Ничего хорошего. Ничего… О, кого она обманывала? Ничего ужасного. Казалось, между ними вообще ничего не произошло, и её это очень, очень раздражало. Но хотя она могла бы-вроде-признаться во всём себе, а другим… Не было смысла никому об этом рассказывать. Всё было так, как было, и ничего не собиралось меняться.

***

Поскольку один день следовал за другим, Гермиона начала чувствовать, как ей не нравится такое положение вещей. Это усугублялось тем, что все остальные начали признавать, что всё было закончено, и её играм с Малфоем пришёл конец. Может быть, это была одна из тех бессмысленных вещей, которую некоторые молодые люди делают до того, как покинут школу. Нет! И нет! Не совсем, по крайней мере. Разве его «первый раз» может быть для него незначимым? И в прошлый раз было… было… хорошо. Ведь это было хорошо? Она не уверена. Она едва знала, что происходит в её собственной голове. Разве так сложно всё забыть? Для неё — да. Неважно, сколько раз она пыталась думать рационально, отчитывать себя, притворяться, что всё в порядке… когда это было совсем не так. Она хотела, чтобы произошедшее между ними имело значение. И это сводило её с ума. Для этого уже было слишком поздно. Она может сделать так, чтобы в следующий раз быть с кем-то, с кем всё будет имееть значение, но она не может вернуться назад и изменить то, что уже произошло! Это не имело значения ни для одного из них в то время, так что теперь это и вовсе не имеет значения. Точка. Она постоянно видела Малфоя, и он, похоже, ничуть не переживал. Он даже казался довольно весёлым. Несколько раз он даже улыбался ей, но они никогда не обменивались больше, чем парой предложений. Кажется, он даже не хотел. Он казался… занятым. Не то чтобы она наблюдала за ним. Его часто видели, как он записывал заметки во время еды, разговаривая и смеясь с Забини или даже с Паркинсоном. А вот с Асторией Гринграсс он не разговаривал вовсе. Да, ведь если бы он организовывал какой-то союз, ведьма, вероятно, хотела бы принять в нём участие. В любом случае, он жил дальше своей жизнью. Поэтому Гермиона улыбалась, училась и общалась со своими друзьями и делала вид, что с ней всё в порядке. Что ещё ей оставалось делать?