Браслет

Драко нетерпеливо развернул пергамент, скользнул по нему взглядом, а затем, смяв записку, а затем ударил кулаком по стене, скомкав записку, едва ощущая физическую боль сквозь разочарование. То, что он задумал, шло очень медленно. У него нет столько времени. Он также прекрасно понимал, что чем дольше он оставляет Гермиону наедине с собой, тем больше риск того, что она преодолеет все свои чувства к нему. Блейз продолжал твердить, что по крайней мере Драко сказал своей матери и что доказательств этого должно быть достаточно. Может быть, он был прав. Но Драко просто очень хотел как-то показать Гермионе, что если она даст ему шанс, всё будет хорошо. Ничего не встанет на их пути. Только у его матери были другие мысли. Она была недовольна «страстным увлечением» Драко, и в тех немногих письмах, которые ей удавалось отправить ему за последние несколько недель, она продолжала попеременно спрашивать его, уверен ли он, умолять его подумать о своей семье и угрожала оборвать с ним семейные узы. Он не мог показать эти письма Гермионе. Гермиона только посмотрела бы на него таким раздражающе понимающим взглядом и сказала бы, что им не стоит быть вместе вопреки желаниям его матери. Драко был готов пойти против желания своей матери. Конечно, вряд ли она откажется от него, но даже если бы так… он не согласен провести остаток своей жизни, жертвуя собственным счастьем только потому, что так велела мама. — Посмотрите, кто у нас здесь! Драко поднял голову, на мгновение дезориентировавшись, а затем понял, что голос раздается от выхода с Большого зала. И… это была девчонка Уизли, которая зачем-то начала разговаривать с ним? — Я не в настроении, — сказав это, слизеринец отвернулся от неё. — Эй! — резко, раздраженно воскликнула Джинни Уизли. — Не будь таким грубияном! Я хочу поговорить с тобой кое о чём. — Да, а зачем мне с тобой разговаривать? — спросил он, глядя на пергамент в руках и затем сминая его в комок. Ему бы это не пригодится. Хотя, если подумать… Он положил комок в карман. По крайней мере, это может быть доказательством того, что он пытался, если до этого дойдёт. Хотя он всеми фибрами души надеялся, что нет. Его мать написала в этом письме довольно неприятные слова о Гермионе и ей «подобных», и лучше было бы, если бы Гермиона никогда этого не прочитала. — Ты переспал с ней, а теперь игноришь её, — сказала Уизли. — Нам так хотелось тебе навалять! Увы, она просила нас не делать этого. Но сейчас мы просто хотим знать, будешь ли ты как обычно самодовольным кретином или будешь вести себя как нормальный человек. Драко закатил глаза и пошёл в сторону подземелий. — Отвали от меня. Она хотела разовый секс — она его получила. — Разве это было не дважды? Он, честно говоря, не мог сдержать ухмылку, которая расплылась по его лицу. — Кто считает? Внезапно Уизли встала на его пути. — Мило, — сухо сказала она. — Но когда ты собираешься что-то с этим делать? Уже достаточно времени прошло. К счастью, мы не обсуждали это с ней, но мы все думали, что ты уже что-то сделал! Драко наклонился вперёд, намереваясь сказать ей, чтобы она пошла куда подальше, но в последнюю секунду он передумал. Эти люди были, к сожалению, частью жизни Гермионы. Пусть для него они были словно назойливые мушки, Драко не мог позволить себе портить с ними и без того непростые отношения. — Разве я её хоть как-то волную? — вместо этого он спросил. Уизли фыркнула. — Я не собираюсь возносить твоё эго, Малфой. — Тогда не рассказывай мне обо всех тех тайных маленьких фантазиях, которые у тебя есть обо мне. Просто скажи мне: ей не всё равно? Уизли прищурилась. — Как же ты меня бесишь! — заявила она. — Ты думаешь, я бы зря тратила здесь время, если бы не подозревала, что у неё… есть… к тебе какие-то чувства? — У неё есть кое-что особенное. Ей нравится, что меня легко затащить в постель, когда ей вздумается. Но я больше не хочу быть её игрушкой. — О, да ладно тебе, Малфой! Ты серьёзно думаешь, что Гермиона такая поверхностная? — Почему бы и нет? Как и все. — он бросил на неё очень выразительный взгляд, намекнув, что знает, чем она занималась в прошлом. Этот намёк достиг своей цели, потому что её щеки стали розовыми. — Нет, только Забини такой. Остальные иногда просто ошибаются. — Больная тема, да? Уизли сжала губы. — Хорошо. Предпожим, что что между вами всё кончено. Лично я всё ещё надеюсь получить её себе в невестки. Гарри тоже хотел бы, чтобы это произошло, и я знаю, что Рон до сих пор любит её. Тогда мы все сможем стать семьёй. Миленькие парочки. Идеально подходящие друг другу. — Если ты всё спланировала в своей голове, тогда зачем говорить со мной? -Потому что… — у Уизли было выражение величайшего раздражения на лице. — Счастье Гермионы важнее всего. Что, если окажется, что она хочет только тебя? Она не очень открыта в этом вопросе. Всё зависит от тебя, попробуешь ли ты выяснить, хочет ли она тебя или нет. Если это не так, то то, как она на самом деле себя чувствует, всё равно не имеет значения, правда? Драко мог только представить, почему Драко мог только догадываться, почему Гермиона скрывала свои истинные мысли и чувства за стеной. Но это же должно было означать, что есть что-то, что стоит скрывать, верно? Что-то, что, по её мнению, могло бы унизить её, если бы она рассказала об этом даже своим лучшим друзьям? — Я… работаю над этим, — сказал он и, не вдаваясь в подробности, обошёл Уизли и спустился в подземелья. Следующему письму, принесенного совой, лучше содержать ответ, на который он надеялся. Примут Гермиону или нет… Он не мог позволить себе ждать дальше.

***

Блейз пристально смотрел на него. Драко ненавидел, когда Блейз смотрел так. — Что? — рявкнул он на своего надоедливому друга. Блейз пожал плечами. — Ничего. Просто пытаюсь запомнить, как выглядит настоящий идиот. — Ты оставишь меня в покое? Я работаю над этим! — Драко нахмурился и вернулся к учёбе. Он знал, что было ошибкой делать это в Общей комнате, а не в библиотеке, но она могла бы быть в библиотеке, и если бы она там была, он бы ничего не успел сделать. Не то чтобы это было намного лучше — Ты медлишь — вот то, что ты делаешь, — заявил Блейз, раздражая Драко. — Отношение твоей матери не имеет значения для неё: твоё отношение — вот что имеет значение. И если ты перестанешь её интересовать… тогда благословение твоей матери не изменит ничего. Драко фыркнул. — Продолжай. — Ты ей был интересен, и ты это знаешь. Но теперь ты боишься, что всё испортил. Чем дольше ты ждёшь, тем больше вероятность этого. Драко внимательно рассматривал свои собственные ногти, чтобы не смотреть на Блейза. Блейз был прав, отчасти. За исключением того, что мысли Драко были намного более запутанными, чем то, что выложил его друг. Его переполняли страх и надежда одновременно. Он мог в мгновение ока перейти от уверенности в том, что она его хочет, к уверенности в обратном. Он уже несколько раз был очень близок к тому, чтобы подойти к ней, но каждый раз терял смелость и находил какой-нибудь предлог, чтобы отложить это. Он не хотел знать. Он не хотел рисковать тем, что ему придётся провести остаток года, зная, что он, по сути, сделал всё возможное, чтобы доказать ей свои чувства, и что это нисколько не изменило ситуацию. Да, он боялся. Но Блейз этого не поймёт. — Просто будь честным, — настаивал Блейз. — А если это не сработает, достань её. Она знает, что ты не так уж плох, как пытался притвориться. Драко нахмурился. Он ненавидел, когда Блейз говорил что-то о Гермионе, ведя себя так, будто регулярно с ней общается. Как будто она ему теперь нравится. — Ты бы с ней переспал? Он действительно об этом спрашивает? Взгляд Блейза говорил о том, что да. — Что? — наконец прохрипел Блейз. Ну что ж. Драко, пожалуй, просто смирится с этим. С тех пор как Гермиона подшутила над ним, заявив, что Блейз лишил её девственности, Драко время от времени испытывал… иррациональную злость по отношению к своему другу. Может быть, это поможет ему немного выплеснуть свою злость. — Если бы у тебя не было Трейси, ты бы переспал с Гермионой? — Я… ЧТО? Нет! Я даже не… нет! — Блейз выглядел совершенно потрясённым. Драко обдумал реакцию Блейза. С одной стороны, хорошо, что он выглядел таким шокированным этим вопросом, но с другой стороны… — Она тебе не кажется привлекательной? Взгляд Блейза метнулся, когда он заметил эту ловушку. — Она точно не в моём вкусе. И ещё есть эта маленькая деталь, касающаяся тебя. — А что я? — Я бы так с тобой не поступил. — Я так поступил с Тео. — Нет, ты этого не делал. Ты был влюблён в неё. Иначе ты бы к ней не прикоснулся. Драко поджал губы. До того, как влюбиться в Гермиону, он много чего с ней делал, но вдаваться в подробности он не собирался. — Так нет? — Нет! Конечно, нет! Что с тобой, Драко? Драко покраснел. Что он мог сказать? Гермиона однажды немного поддразнила его, а теперь он стал ревнивым придурком без всякой причины? — Ничего, — пробормотал он. Блейз нахмурился. — Странно. Ты ни разу не беспокоился о том, что я могу прикоснуться к Панси. — Ну, конечно, ты бы так не поступил. — Почему? Потому что ты бы не стал? Драко на секунду задумался. — Нет. Потому что я просто знал. — Драко понимал некоторую абсурдность того, что он доверяет Блейзу одну девушку, но не другую. Возможно, это потому, что Драко никогда не испытывал к Панси таких же чувств. Или, может быть, потому, что Драко знал, насколько Блейз уважает Панси и заботится о ней — как о друге. Даже Блейз не стал бы смешивать это с сексом. Как бы загадочно это заявление ни было, этого было достаточно. — Да… — пробормотал Блейз. — Хорошо. Но если ты когда-нибудь снова намекёшь на то, что я мог бы сделать подобное, мне придется побить тебя. И я справлюсь с этим лучше, чем Поттер. Драко фыркнул. Не потому, что он не верил, что Блейз сделает это, а потому, что он верил, что сделает. — Принято к сведению. По крайней мере, ему удалось отвлечь внимание Блейза от первоначальной темы. На некоторое время.

***

Гермиона почти сбежала вниз по лестнице. Она припозднилась. Блин. Она слишком долго сидела за обедом, а потом забыла книгу в своей комнате. Забывать книги, живя в башне на седьмом этаже и направляясь на занятия в подземелья, было не очень умно. Ей нужно было наконец-то перестать витать в облаках и быть собранее! А ведь она так гордилась тем, что, несмотря на недавнее плохое самочувствие, ей удавалось успевать по всем школьным предметам. Несколько недель она вела себя совершенно нормально. Но теперь она опаздывала. Опаздывала, опаздывала, опаздывала! Она ненавидела мысль об опоздании. Это не соответствовало тому образу, который она хотела создать о себе. Кроме того, все смотрели на нее, когда она входила в комнату. Он смотрел на неё. И они недоумевали, почему она опоздала, почему забыла книги, почему она так себя ведёт. А если бы они знали, то пожалели бы её. Нет, она нисколько не преувеличивала! Она одним прыжком преодолела последние ступеньки этой лестницы, быстро завернула за угол и, врезавшись во что-то непреодолимое, чуть не упала на ягодицы. Она бы упала, если бы у другого человека не хватило реакции её поймать. О, ёмаё, она и в последнее время несколько раз так делала. Она забывала смотреть, куда идет, и прежде чем успевала что-либо сообразить, сбивала с ног какого-нибудь ничего не подозревающего первокурсника — или саму себя. Она даже однажды столкнулась с Малфоем, но он почти не заметил… — Я начинаю думать, что ты делаешь это намеренно. Гермиона напряглась, а затем очень медленно подняла на него взгляд, но тут же отвела взгляд куда угодно, только не на его лицо. Малфой. Выглядит удивлённым. О нет. Она сглотнула. — Нет… я просто… тороплюсь. — пробормотала она, слова переплетались друг с другом. — Занятие началось. Разве ты не должен быть там? Да, а зачем он шел в противоположном направлении, если она прекрасно знала, что ему тоже нужно посещать уроки зельеварения? Когда она снова подняла взгляд, в глазах Малфоя мелькнуло что-то вроде раздражения — о, как хорошо, она его разозлила! Неужели она когда-нибудь замолчит? — а затем он поднял подбородок, словно бросая вызов. — Не сегодня. Я не в настроении терпеть этого высокомерного старого придурка. — О. — значит, он отлынивал. Она подумала, что это не должно её сильно удивлять. С запозданием она поняла, что не отступила назад, и, пытаясь скрыть пылающие щеки, сделала это, мгновенно почувствовав холод. Она слегка дернула его за руки, когда он высвободил её. Видимо, он тоже не подумал об их положении. — Ну, мне всё равно нужно, так что… — Подожди! Она остановилась и озадаченно посмотрела на него. Что ещё? — Да? — спросила она, слегка нахмурившись. — Знаешь, ты очень опоздала. Если ты сейчас спустишься туда, то просто помешаешь уроку. — Я зайду очень тихо. — Ты могла бы пойти со мной? Мы могли бы развлечь друг друга? Я, э-э, хотел бы кое-что с тобой обсудить. Глаза Гермионы расширились. Он хотел… провести время с ней? Это было бы… ужасно. Она могла себе это представить. — Нет, я… я очень хочу хорошо сдать ТРИТОНЫ. — Ты уже знаешь, что у тебя всё получится блестяще. — Я хочу добиться лучших результатов. Он выглядел разочарованным, возможно, даже немного подавленным. — Хорошо. Повеселись. — он отвернулся от неё и начал уходить. — Да, и ты тоже… — пробормотала Гермиона, тоже повернувшись спиной. Эти короткие разговоры всегда вызывали у нее сильное чувство дискомфорта; у нее всегда сжимался желудок, и как бы она ни старалась, ей никогда не удавалось придумать ничего хоть сколько-нибудь интересного, чтобы ему сказать. Она просто больше не могла расслабляться рядом с ним. Она боялась, что если она это сделает… он увидит. Она возобновила свой быстрый шаг, но не успела сделать и пары шагов, как услышала, как он окликнул ее сзади. Она чуть не споткнулась — о, Мерлин! — и неохотно повернулась назад. — Всё не так, — сказал он, слова вырвались у него из уст, когда он шагнул к ней. — Мне действительно нужно поговорить с тобой, Гермиона. Пожалуйста. Мне нужно кое-что… нам нужно поговорить! — его глаза… они смотрели прямо ей в глаза и пугали её. Не потому, что были угрожающими, а… просто так. Она невольно сделала шаг назад. — Не сейчас. Занятие. — она убегала. Они оба знали это. Но она не могла. Если он и услышал панический отказ, то отреагировал на него на удивление невозмутимо. — Тогда встретимся позже. Сегодня вечером. В твоём кабинете? Она не могла дышать. Он знал. Он должен знать. Она недостаточно хорошо это скрывала. — Неужели это действительно необходимо?.. — Да, необходимо. — слизеринец не выглядел так, будто собирался отступить. Он не оставит её в покое, пока не добьется своего. Ладно, это ведь «просто» разговор. Она сможет сделать это. Она надеялась. — Хорошо, — почти шепотом произнесла она. — Я буду там в девять. Не могу придти раньше. — Отлично. Она развернулась и побежала, радуясь, что притворилась, будто опаздывает на урок. Но на урок зельеварения она так и не попала. Вместо этого она нашла пустую аудиторию и провела следующий час, пытаясь контролировать дыхание и убеждая себя, что преувеличивает. Она явно преувеличивает. Он не собирался наносить смертельный удар. Он больше так не делал и не думал. Он не был бессердечным, жестоким, садистским ублюдком, который больше всего на свете хотел видеть её страдания. Она была почти в этом уверена.