Браслет

Драко расхаживал по комнате взад-вперёд. Он не мог усидеть на месте и не хотел сейчас ни с кем разговаривать. Особенно с Блейзом. Блейз был таким надоедливым, постоянно вмешивался, думая, что знает, что происходит. Он ничего не знал; он просто предполагал, что Гермиону можно убедить. Он думал, что всех девушек можно убедить. Нет. Драко сейчас не выдержал бы ещё одной ободряющей речи. Ему просто нужно было её увидеть. Однако он даже немного сомневался в этом решении. Когда Гермиона столкнулась с ним, покраснела и посмотрела на него своими большими карими глазами, ему показалось, что выговориться — лучшая идея на свете. Когда она отказалась прогулять с ним урок, это показалось худшей идеей, но он всё равно убедил себя, что это нужно сделать сегодня. Однако после того, как она наконец согласилась встретиться с ним сегодня вечером, она заметно запаниковала, и он подумал, что, возможно, ещё слишком рано. Но время поджимало. Если они уйдут из школы до того, как он наберётся смелости поговорить с ней, будет уже слишком поздно. Невозможно будет сблизиться с ней настолько, чтобы убедить её в своей правоте. Но она знала, о чём идёт речь, и не хотела этого. Это было очевидно. Эта мысль его обескураживала, но ему нужно было просто двигаться дальше. Он не мог вечно сидеть сложа руки. Ей нужно было знать, что он чувствует. Он становился почти слишком искусен в сокрытии своих истинных чувств, и это было контрпродуктивно. Она, похоже, до сих пор не понимала, как тяжело ему было отпустить её после их последней интимной близости. Но ему не следует проявлять слишком много эмоций. Интенсивность его чувств пугала даже его самого, и если бы он дал им волю, Гермиона бы точно убежала. Это должно произойти сегодня вечером. Просто должно. Сегодня он наконец-то получил от матери неохотное согласие на то, что она готова рассмотреть возможность его временных отношений с маглорождённой. Драко понимал, что чего-то лучшего от неё ждать не стоит, и ему нужно как можно больше времени, чтобы смягчить Гермиону и склонить её на свою сторону. С учётом экзаменов ТРИТОН и всего остального, месяца, вероятно, едва хватит — и это при условии, что она вообще будет восприимчива к его ухаживаниям. Если всё получится, ему придётся позже полностью убедить свою мать. В дверь постучали, и Драко застонал. Не сейчас. Скрепя сердце, он пошёл открыть её. Это был Тео, который почти не поднимал глаз от клочка пергамента. — Сегодня вечером в твоём обходе произошли некоторые изменения; вместо… — он немного пошарил пергаментом и нахмурился. — Да что такое! Слишком много непонятных имен с тех пор, как мы включили в список задержанных. Будь к своей напарнице добрее. Блин! Обходы. У него сегодня обходы. От девяти до девяти. Ему придётся отменить встречу с Гермионой. О чём это он? Он не может отменить встречу с Гермионой! Какой бы это будет сигнал? Плюс то, как она сбежала… вряд ли она даст ему ещё один шанс в ближайшее время. — Я не могу пойти сегодня на обходы, — выпалил Драко. — Слишком поздно, — холодно сказал Тео, не поднимая глаз. — Я не собираюсь искать тебе замену в последнюю минуту. — он повернулся, чтобы уйти. — Постой! — Драко протянул руку и схватил Тео за рукав. — Только один раз. Я буду должен. Я сделаю ещё пять обходов потом. — Нет. Драко открыл рот, чтобы попросить, но затем передумал и пожал плечами. — Я не пойду. Это не обсуждается. Однако я готов обсудить, как это компенсировать. — он скрестил руки на груди и натянул на лицо надменную ухмылку. — Я донесу на тебя. — Хорошо. Тео наконец поднял глаза, прищурившись. — Это снизит твои шансы с Гермионой. Ей не понравится, что ты всех так подводишь. — К тому времени это уже не будет иметь значения. — Драко искренне сомневался, что его шансы зависят от того, совершит ли он сегодняшние обходы. Тео задумался на мгновение. — Дело ведь не в том, что ты избегаешь Стенвуд, потому что она сводит тебя с ума своей непрекращающейся болтавнёй? Драко едва заметно усмехнулся. Возможно. Стэнвуд ужасно раздражала. Гермиона постоянно пыталась свести Драко со Стэнвуд, когда злилась на него. А это случалось практически всегда. Драко был практически единственным, кого это совсем не забавляло. В некоторые ночи он почти клялся, что временно потерял слух на одном ухе. Стэнвуд была настолько ужасна. — Нет, я… хотел поговорить с Гермионой. О… кое-чём. Тео поднял бровь. — Она должна знать твоё расписание. — Должно быть, она об этом забыла. — Или же она на самом деле не хотела этого разговора… Это слишком точно отражало опасения Драко. — Спасибо. Но я всё равно не буду участвовать в обходах. — Не волнуйся, — сказал Тео, снова опустив взгляд на свои пергаменты. — Я сделаю их. Драко не мог отвести взгляд от Тео. — Ты это сделаешь? — какого хрена он их сделает? — Да. Но ты будешь мне должен, и если мне не понравится то, что я услышу о твоих «разговорах», я заберу свою плату из твоей шкуры. — Звучит довольно справедливо. Тео оскалил зубы. — И я справлюсь с этим лучше, чем Поттер, — сказал он перед уходом. В последнее время все только и делали, что угрожали этим. И это было совсем не смешно. Драко напомнил себе, что ему нужно отомстить Поттеру. Как можно скорее.

***

Гермиона еле-еле дотянула до встречи с Драко. Она совсем не хотела её проводить. Она не знала, что он задумал, что он от неё хочет, вообще ничего не знала. Всё ведь было нормально; она не хотела ничего выяснять! Она просто хотела, чтобы её оставили в покое с учёбой, друзьями и… и чтобы ей не приходилось этим заниматься. Она пришла в пустой кабинет и посмотрела на часы. Без пяти девять. Блин! Даже несмотря на все эти проволочки, она была пунктуальна. Даже пришла раньше. А вот будет забавно, если он вообще не появится? Она, пошатываясь, подошла к мягкому креслу и села. Что ж, оставалось только ждать. Она договорилась прийти сюда к девяти, чтобы поговорить, и никто не мог высмеивать её присутствие здесь. Возможно, если бы она ждала его два часа, то могли бы, но она не собиралась торчать здесь больше положенного. Она уйдёт задолго до этого. Она даст ему полчаса. Если к тому времени его не будет, это само по себе будет о многом говорить, верно? Она уставилась на часы. Без четырех минут девять… плюс минута… без трёх минут девять… может, ей стоит уже уйти? Он опаздывал. Разве этого недостаточно? Дверь открылась, и она поднялась на ноги. — Хорошо, ты здесь, — сказал он. Это было облегчение? Или триумф? Уф. Она хотела бы ему доверять. — Я сказала, что приду, — спокойно ответила она. — Но не была уверена, придёшь ли ты сюда или всё-таки пойдешь делать обходы. Он нахмурился, войдя в комнату, и закрыл за собой дверь. — Ты могла бы напомнить мне, что у меня они есть. — Я знала, что ты мог их обменять. И я тебе не мать — сам составляй своё расписание! Он удивлённо поднял брови, глядя на неё. Ладно, возможно, она была немного агрессивна. Нападение — лучшая защита, и всё такое. Сейчас он этого не заслужил, но она отказалась извиняться. Но раньше он часто делал гораздо хуже. Поэтому вместо этого она подняла подбородок и расправила плечи. Он прислонился к двери и задумчиво посмотрел на неё. — Тео пытался свести меня с Тарой Стэнвуд, — сказал он. — Вы оба получаете удовольствие, мучая меня, не так ли? Гермиона не могла сдержать улыбку, которая появилась прежде, чем она смогла подавить её. Вот блин. Но как же забавно было, как одна чрезмерно дружелюбная ведьма из Пуфендуя могла расстроить Драко Малфоя. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала она, зная, что её невинное лицо не выдерживает проверки. Он смотрел себе под ноги, его губы невольно изогнулись в улыбке, и Гермиона вдруг решила, что для того, чтобы снова сесть, ей нужно всё своё самообладание. Она не могла смотреть на него, когда он казался таким… обычным. Это заставляло её вспоминать вещи, которые лучше было бы забыть. И забывать вещи, которые лучше было бы помнить. Например, то, что он мог быть жестоким. Очень, очень жестоким. — Рад тебя развлечь, — прошептал он. Она ненавидела то, как он шептал. От этого у неё в животе появлялось тёплое, пархающее чувство. Она предпочла бы, чтобы оно не возникало. — Это что-то новенькое, — сказала она. — Обычно ты ужасно расстраиваешься, если кто-то веселится за твой счёт. Все остальные — мишень для насмешек. Особенно я. — Ну, это о чём-то говорит, не так ли? — он теперь смотрит прямо на неё. — О, такой разговор ты имел в виду? — спросила она, чувствуя, как её агрессивная защита снова сработала, и ненавидя это. — Я знаю, что произошли некоторые изменения. Я рада. Надеюсь, ты будешь менее предвзятым придурком, чем твои… твои предки. — Ты имеешь в виду моего отца? — спросил он спокойно. Точно. Без лишних слов. — Я надеялась, что мы не перейдём на личности, — пробормотала она, отводя взгляд. — Что личного здесь? — парировал он. Однако она не могла отступить. Всегда не могла отступить перед ним. Она сжала челюсти. Он сердито посмотрел на неё. — Зачем ты это делаешь? — Что я делаю? Рассказываю тебе, как я вижу ситуацию? — это было почти невыносимо. Она хотела отсюда уйти. Он направился к ней, и Гермиона пожалела, что решила снова сесть. Она оказалась в невыгодном положении, но, вскочив, она дала бы ему понять, что нервничает. О, нет. Пытаясь сделать вид, что это её не затронуло, она сказала: — Хотя я все же надеюсь, что изменения будут постоянными. Он остановился, уставился на неё, а потом словно поник. — Конечно, ты такая. Ты ведь именно такой человек? — Что ты имеешь в виду? Он отвёл взгляд. — Должно быть, быть настолько совершенной непросто. — Я никогда не говорила, что я идеальна. — Но ясно давала понять, — с горечью ответил он. Она покачала головой. — Я сделала много вещей, о которых сожалею. — Таких, как переспать со мной? — вопрос был очень тихим и уязвимым. Она могла легко сказать «да», и если бы она это сделает, она чувствовала, что он, вероятно, уйдёт и освободит её от этого крайне неудобного разговора. Но это было бы жестоко и неправдой. Ей было трудно сказать «нет», поэтому она просто отвела взгляд, отказываясь отвечать. — Ну же, Грейнджер, — резко подтолкнул он. — Не щади мои чувства. Просто выговорись. Уверен, тебе не терпелось мне всё рассказать. — Ты хотел встретиться со мной здесь, чтобы поругаться? — спросила она вместо ответа. Он вздохнул и провел рукой по волосам. — Как бы трудно в это ни было поверить… нет. Совсем наоборот. Она нахмурилась. Наоборот…? Её глаза расширились. — О! — Нет, не «о», — прорычал он, выглядя очень усталым. — Определённо не «о». — Ой. — Гермиона покраснела, чувствуя себя немного глупо. — Я… … я так не думала, — пробормотала она. — Тогда о чём ты подумала? — спросил он. — Честно скажи, что ты думала, когда я пригласил тебя сюда? — Я не знаю. — Ты, должно быть, думала что-то. Она пожала плечами. — Судя по тому, в каком направлении ты, похоже, двигаешься дальше по жизни… я бы предположила… попросить прощения? — Прощения? — он уставился на неё. — Только судя по твоей реакции, тебе это и в голову не приходило. — девушка отвела взгляд, смущённая мыслью о том, что он мог пожалеть о своём прошлом поведении. — Нет, я просто подумал… — он выглядел искренне растерянным. — Я думал, что исправил всё, что мог, и уж точно не думал, что мои извинения и разговор с тобой что-то изменят. Или, может быть, я совершил какой-то новый ужасный поступок, о котором не знаю? Гермиона покачала головой. Он снова её неправильно понял. — Нет, я не имела в виду это в буквальном смысле. Скорее, это был бы какой-то символический жест, который позволил бы тебе двигаться дальше, не вспоминая больше о тех случаях, когда ты меня мучил. Он опустился в кресло рядом с ней и вздохнул, снова выглядя усталым. — Если бы всё было так просто… — Но это так. — Гермиона глубоко вздохнула. Сейчас настало время показать, что ей не всегда нужно защищаться перед ним. Она знала, что ему нужно услышать от неё. — Ты был другим человеком. Ты повзрослел. Не думаю, что ты сможешь снова быть таким жестоким к кому-либо. Я больше не держу на тебя обиду. — Правда? — его голос звучал крайне скептически. — Правда. Он наблюдал за ней минуту, прежде чем сказать: — Я тебе не верю. Гермиона широко раскрыла глаза. — Что? — удивилась она. — Ты не можешь просто сказать, что не веришь мне! — Но я так считаю. Вот тебе и попытка быть милой. — Хорошо. Тогда не надо. — она скрестила руки и нахмурилась. — Если ты больше не держишь на меня обиду, — сказал он, словно не заметил её надутых губ, — То твоё поведение должно измениться. Тебе не следует быть такой настороженной и нервной рядом со мной. Посмотри на себя! Ты сидишь как на иголках, вздрагиваешь при каждом моём резком движении и поглядываешь на дверь каждые десять секунд! — Неправда. — Это потому, что ты всё ещё боишься меня, и ты это знаешь. Хуже всего то, что я тоже это знаю, и мне это надоело, но что мне с этим делать? — Попробуй не наезжать на меня! — Я не наезжаю на тебя! Я… расстроен…- он закрыл лицо руками. — Прости, — прошептал он. — Не хотел наезжать. — И я тебя не боюсь, — сочла необходимым подчеркнуть она. Он фыркнул и опустил руки. — Просто не верю. — Нет! Я… нервничаю… потому что…. — её голос затих, и она сделала жест, означающий «понимаешь». — Потому что что? — спросил он, игнорируя жест. Как же раздражающе. — Потому что я никогда не знаю, чего ты хочешь. — Потому что ты ожидаешь худшего. — Нет! — Да. — Ты невозможен. — Как и ты. Гермиона нахмурилась. — Потому что ты меня сбиваешь с толку! — Да, а ты совсем не сбиваешь с толку?! — Драко рассмеялся так, что в его голосе было больше грусти, чем смеха. — Но я не та, кто… кто… — Кто что? — Кто вообще пригласил меня встретиться с ним здесь! — О, это было умно. Отличный ответ. — парень закатил глаза. Гермиона слегка задрала голову. — Это не должно было быть таким остроумным ответом! Ты попросил меня встретиться здесь, и я до сих пор не понимаю, зачем! — Ах. Вот это. — внезапно Драко заметно смутился. — Чего же ты хочешь? — тихо спросила она. — Я не знаю. Гермиона сморщила нос, отчасти от недоумения, отчасти от раздражения. — Что значит «ты не знаешь»? — То и значит, что я не знаю! — У тебя, наверняка, была причина! — Да. Просто я уже не уверен, что это веская причина! — Драко выглядел очень измученным, учитывая, что ему задали такой простой вопрос. — Ну, если это побудило меня прийти сюда, значит, это достаточно веско, чтобы мне об этом рассказать, так что выкладывай! — Я… ты права… нет! Блин, я не могу так! Драко вскочил и начал ходить. — Я не так хотел. — Как так? — Со всеми ссорами и прочим. — Тогда прекрати ссориться и прочее! Он остановился и долго смотрел на неё. — Скажи мне кое-что, Гермиона, — наконец произнёс он тихо. — Я тебе вообще нравлюсь?

***

Сердце Драко колотилось так сильно, что он едва слышал, что говорила Гермиона, что, вероятно, было ничего хорошего. Возможно, он использовал неправильную тактику, откладывая разговор на потом, но она, как правило, забывала, что «нервничает» рядом с ним, когда начинала на него злиться. — Я… я не знаю, как на это ответить, — сказала она. — Как насчет правды? — да, просить правду было умно. Особенно учитывая, что эта правда может его сломить. Она отвела взгляд. — Нравится мне это или нет, но у меня нет никаких веских причин тебя любить! Совсем никаких! Ты годами оскорблял меня словесно, а как только представилась возможность, неделями применял ко мне физическое насилие. Я могу изо всех сил стараться простить это, но забыть гораздо сложнее. Даже когда я умоляла тебя о пощаде, у тебя не было никакой пощады, абсолютно никакой — ты чувствовал мою боль и унижение, и тебе было всё равно! Ни капли жалости! Он вздрогнул от слишком правдивых обвинений. Вот тебе и «ты уже не тот». — Мне было не всё равно… — тихо настаивал он. — Ну, ты не очень хорошо это показывал. На самом деле, до тех пор, пока магия не повлияла на тебя, я не видела изменений, а потом всё выглядело так, будто ты стал одержим мной! — Честно говоря, я всегда был немного одержим тобой… — сказал он, не сумев сдержать самоироничную улыбку. — Это не смешно! — девушка вскочила на ноги и посмотрела на него. — Не смей смеяться надо мной! Он выпрямился, что давало ему преимущество в росте, хотя её гнев всё ещё делал её грозной. — Ты переспал со мной после всего этого. Должно быть, я тебя привлекала. — Ты не хочешь, чтобы я это прокомментировал? — Да! Её глаза сузились. — Да, меня физически к тебе тянуло. И я видела твою одержимость, и в уязвимый момент мне захотелось узнать, каково это — испытывать ко мне такое же сильное влечение. И это всё, на что он был способен? На то, чтобы потешить её самолюбие? Правда, конечно, ранила, но Драко был полон решимости не показывать этого. Он знал, что его шансы, в лучшем случае, ничтожны. — Значит, ты использовала меня. — И ты использовал меня! Он никак не прокомментировал это заявление. Она верила в его правдивость и не поверила бы ему, если бы он это отрицал. — А как же второй раз? Ты уже знала, на что это будет похоже, так зачем? Гермиона замялась. — Да… — пробормотала она, нахмурившись, словно сама не совсем понимала. — Наверное, мне понравилось? — пожала она плечами. — Но в итоге всё получилось по-другому. — И в чём отличие? Она посмотрела, и этот раненый взгляд был словно удар под дых. Что-то таилось в глубине её глаз. Что-то, что причинило ей боль. По крайней мере, он мог сделать всё возможное, чтобы залечить эту боль, потому что ничто из прошлого не должно было заставить её чувствовать себя так. — Так в чём разница? — он тихо спросил снова. Гермиона опустила глаза, словно потерпев поражение, и открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась, отвлекая её внимание, и Драко пришлось стиснуть зубы, чтобы не выпустить поток ругательств, пронёсшихся у него в голове. — Тео! — Гермиона воскликнула от удивления и… облегчения? — Чтоб тебя, Тео! — Драко рявкнул. Губы Тео саркастически скривились. — Извини, — пробормотал он. — Моя драма лучше твоей. — он выпрямился и продемонстрировал руку, обмотанную платком и прижатую к левому боку, обнажив довольно большое красное пятно. Гермиона ахнула и сразу побежала к Тео. — Ты просто обязан был меня превзойти, не так ли? — проворчал Драко.